Глава 28

Самое приятное в утреннем пробуждении — это объятия. Горячие и крепкие руки, притягивающие к крепкому мужскому телу без всякой возможности выбраться. Но не всегда. Не сегодня. Не сейчас.

— Джейк! — шепчу я, даже не делая попытки вылезти самостоятельно.

Я пробовала сделать это вчера и позавчера, неделю и две назад. Это напрасный труд. Он проснется и у нас обязательно случится секс. Чумовой. Яркий. Выматывающий. Всепоглощающий.

— Выпусти меня.

Это утро я хочу провести несколько иначе. Для начала упростить себе жизнь и просто сходить в туалет, не привлекая к этому процессу какого-то особого внимания и не беспокоясь о том, что все может случиться вовремя секса. Мне жизненно необходимо почитать, выпить кофе и побыть в полном одиночестве, хотя бы полчаса в день.

— Который час?

— Еще рано.

— Тогда спи! — шепчет он, притягивая меня к себе еще ближе.

— Мне нужно в уборную.

Его руки разжимаются, но перед этим все же сжимают грудь в каком-то совсем не сонном жесте. Я выскальзываю из кровати, оглядываясь на него с горящими щеками.

— Морган!

Он мычит нечто нечленораздельное и я успокаиваюсь, затолкав свое возмущение обратно. Джейк не дразнит меня и не издевается надо мной, пользуясь знанием моего тела. Он спит, зарывшись в подушку.

— Черт!

Я стараюсь закрыть дверь как можно тише, но та щелкает замком выдавая мое отсутствие. Некоторое время я стою, замерев, прислушиваясь к тому, что творится в комнате.

— Куда ты мог деться?

Я приоткрываю дверь в соседнюю квартиру, оглядываю пустующий коридор и даже прохожу по пустующим комнатам, дотрагиваясь до покрытых пылью вещей. Раф ушел, не попрощавшись и не объяснив ничего.

«Это все из-за меня! Не надо было орать так как будто я спятила!»

Это все глупости, а не причины и не оправдания. Он ведь жил как-то до этого? У меня ведь был чудесный секс и до того, как я встретила Джейка.

«Был! Но только раз и то не до конца!»

Я не могу смириться с уходом Рафа. Мне не хватило прощаний, выражения глаз, каких-то нюансов, чтобы понять, что случилось и почему. Мне казалось, что мы подружились и ему было хорошо у нас.

«Он просто почувствовал себя лишним и ушел. Все с ним в порядке. Раньше ведь он как-то жил без нас!»

Вот, что однажды сказал мне Джейк и мы больше не возвращались к этой теме. Ему неприятно. Он злится, а я не враг себе и спокойствие в отношениях с ним куда важнее громкого самокопания и поиска истины.

— Рафаэль? — я смотрю вниз на вновь изменившийся мир. — Раф!

Мое лицо мокро от влаги. Я все также хожу на крышу, чтобы совершить свои нехитрые гигиенические процедуры. У нас есть электричество и в доме стало чуть теплее, но проточная вода все еще остается несбыточной мечтой, также как штука с помощью которой можно было бы поджаривать монстров. Рафаэль так и не показал мне, как соорудить ее, а Джейк… Он все еще разбирается с тем, как сделать развилку и пустить питание по всем комнатам.

— Раф!

Чего я спрашивается ору? А вот чего! Небольшой, уже подсохший участок асфальта, частично занятый искореженным листом металла, пестрит ярко-желтым цветом с нарисованной на нем долькой лимона.

— Черт знает что!

Я быстро сбегаю вниз, спускаю трос и соскальзываю по нему, приближаясь к тому месту что увидела сверху.

— Рафаэль! Выходи!

Существа не умеют рисовать. Они вообще не приспособлены ни к чему, кроме убийств, поглощения людей, криков и бега.

— Это ведь не смешно!

Я не понимаю, что Раф хотел сказать этим, кроме того, что просто дал знать, что он где-то поблизости.

— Ты придурок! Ясно тебе?! Я рада что ты ушел!!!

Если бы я могла врезать по рисунку ногой, то я бы непременно сделала это! Я беспокоюсь о нем, корю себя и занимаюсь самокопанием, а он выходит, что где-то рядом и занимается черти чем! Все зря!

— Лимоны свои знаешь куда засунь?!

Я поняла, что он хотел мне показать этим рисунком спустя несколько мгновений. Возле самой стены, на которой отпечаталась дорожка наших ног лежали два самых настоящих лимона. Пахли они просто чудесно и были самыми что ни на есть настоящими. Улыбнуться и подумать о том, как это мило хоть убей, но не получилось.

— Что случилось?

Я жму плечами, отворачиваясь к плите, на которой поджариваются оладьи из пачки. Мое настроение скачет от счастливого к раздраженному резче, чем в дни, когда у меня ПМС. Я все думаю о том, чтобы это все значило и где он смог раздобыть свежие фрукты. Ну тупо ведь все это!

— Дождь начался и смыл рисунок на асфальте.

Джейк обнимает меня, упершись подбородком в плечо. Никогда бы не подумала, что секс сделает из него пушистого котеночка, но это так. Он практически не рычит на меня, ну, если только когда кусается, но тогда и у меня нет сил злиться на него.

— Рисунок?

Я киваю ему на ароматные фрукты, что лежат в вазочке не далеко от плиты.

— Откуда они?

— Нашла возле стены.

Джейк отлепляется от меня в мгновение ока, поворачивает к себе, заглядывая в лицо каким-то злым и требовательным взглядом.

— Где?

— На улице.

Джейк не просто уходит вниз, а тащит меня за собой словно это не я рассказала ему обо всем, а он обнаружил меня на месте преступления.

— Показывай!

Я вырываю руку из его цепкого запястья, киваю на окно, а потом ухожу обратно.

— Вот это вот все — какой-то ненормальный жесткач!!!

* * *

Он ничего не отвечает мне, а я собственно говоря и не жду этого. Я возмущена его поведением, но самое худшее начинается потом, когда он выбрасывает найденные мною фрукты в окно.

— Зачем ты это сделал?

— Они так дороги тебе?

Я смотрю на взбешенного парня и не понимаю почему так сильно злится он, когда дурочкой себя ощущаю я.

— Завтра куплю новые. Рынок ведь открывается по четвергам?

— Дело только в лимонах?

— Нет.

Дело в другом, если конкретнее, то в нем. Эта его эмоция, поведение и поступок показались не просто странными, возмутительными и эксцентричными, они навели меня мысль, заставив ее вспыхнуть и прочно укорениться в моем мозгу. Это он выгнал Рафа или поспособствовал тому, чтобы он ушел.

— Ты пугаешь меня вместо того, чтобы помочь понять, что происходит на самом деле.

— А что происходит?

— Ты мне скажи. Я хочу знать почему он ушел…

Джейк сидит на столе, скрестив руки на груди. Мышцы красиво выделяются на его напряженных плечах, да и вообще… Он весь какой-то другой. Злой. Жестокий. Такой каким я знала его когда-то.

— Почему он так дорог тебе?

Я жму плечами. Я бы не стала называть это так или наделять тем смыслом, что вкладывает в эти слова Джейк.

— Он был моей верой в то, что мы не одни.

Я упираюсь лбом в его плечо, потираясь о его футболку. Он все же обнимает меня и от этого жеста становится так хорошо, жаль только, что не абсолютно спокойно и радостно.

— Мы уже второй месяц одни.

Я много раз возвращалась в тот дом, в котором мальчишки устроили свой жестокий квэст. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы попасть на верхние этажи, но я так и не встретила там никого и не увидела ничего кроме того, что рассказал Джейк. Дети больше не возвращались туда. Мои записки так и остались лежать на прежних местах.

— Тебе так скучно со мной?

Я усмехаюсь про себя, поднимая к нему свой взгляд. Это не просто вопрос, а целый ворох сомнений.

— Ты ведь прекрасно понял, о чем я тебе толкую, правда?

* * *

Есть лишь одно место, где бы могли расти лимоны в это время года — Ботанический сад. Я ни в чем не уверена сейчас, но мне кажется, что это был знак прийти именно туда. Тот рисунок не был единственным, стоило увидеть один и они мне стали попадаться на каждом шагу на домах, машинах, переходах, витринах и даже на истрепавшемся американском флаге.

— Рафаэль?!

Я иду по еще сохранившим аккуратность дорожкам, между высохших и погибших растений одной из теплиц. Существа или ураган выбили стекла, впустили холода и каких-то вредителей, что источили листья, оставив вместо них тонкие прутики, колючки и шишки. Пруды превратились в болота и грязные лужи. Вместо изумрудной ряски в них теперь цвете плесень, мох и совсем другие растения.

— Рафаэль! Черт бы тебя побрал!

Я не стала говорить Джейку, что пойду сюда. Он еще спит, и я очень надеюсь на то, что успею вернуться к его пробуждению или просто буду неподалеку.

Почему я так поступила? Почему позволила возникнуть этой недомолвке? Потому что Джейк бы не отпустил меня и не сказал правду. Она мне нужна и куда больше, чем уловки. Я хочу получить ответы и успокоиться, а не ссориться с ним, видя и чувствуя, что он что-то не договаривает мне.

— Ты, как всегда, ругаешься!

Раздается неожиданно и совсем неподалеку. Я иду вперед, бегу, расшвыривая по сторонам еще белые камешки, которыми когда-то были посыпаны садовые аллеи.

— Алекс-Алекс! Где твои манеры?!

На этом месте когда-то был фонтанчик с питьевой водой, теперь в гранитной чаше пыль, в которой барахтаются мухи.

— Там же где и твои!

Я торможу, иду все медленнее, вглядываясь в фигуру также неспешно поворачивающегося ко мне Рафаэля. Это действительно он. Яркий взгляд, шикарная улыбка, куртка нараспашку, обнажающая серую толстовку с числами олимпиады восемьдесят четвертого года.

— Знал, что ты догадаешься. Но признаться у тебя ушло на это куда больше времени, чем я предполагал в самом начале.

Вместо ответа я обнимаю его, отклоняюсь и тут же залепляю ему пощечину, хлесткую и звонкую от которой звенит в ушах, а руку до самого локтя пронзают колики и онемение.

— Ты козел!

Одного его улыбающегося и беспечного вида стало достаточно, чтобы понять все.

— Стой!

Раф догоняет меня.

— Отпусти меня, козлина.

— Ты уже дважды назвала меня козлом и не объяснила почему.

Раф хватает меня и прижимает к себе спиной, отклоняя ладонью летящие из-под моих ног камешки.

— Отпусти меня!

В прежние времена, я бы позвала на помощь, да и он вряд ли стал вести себя так. Но на меня нахлынула злость, следом за облегчением и такая что просто хочется орать, орать и еще раз орать. Я не знаю, что я ожидала увидеть, но только не его беспечную улыбку.

— Не будешь драться? — шепчет он мне на ухо, обдавая горячим дыханием и знакомым парфюмом.

— Нет.

— Точно?

— Да!

Я обманула его и залепила вторую пощечину стоило ему только отпустить меня и развернуть к себе обратно.

— Мне казалось, что мы друзья, чтобы ты мог уйти вот так просто, не объяснив ничего.

Я отступаю от него, справляясь со сбившимся дыханием. Раф смотрит на меня мрачным взглядом и следит за каждым моим движением.

— А это, — я киваю на его лицо, имея в виду след от пощечины. — За то, что живешь рядом и играешь в какие-то игры.

— Он не рассказал тебе ничего?

— Ты тоже умеешь говорить.

Вот только бы не приплетал он к этому Джейка! Он жив и здоров и, судя по всему, обитает где-то неподалеку.

— Возможностей у тебя было более, чем предостаточно! Ясно тебе? Козлина!

Я оставляю его далеко позади и ойкаю, когда Рафаэль появляется прямо передо мной так неожиданно и быстро, что я не успеваю задуматься, как он провернул этот трюк потому, что тот притягивает меня к себе, сжимая так крепко, что трещат кости.

— Прости меня. Я решил, что…

Он замолкает, раскачивая меня в объятиях.

— Я идиот и просто отвык от такого. От нормального человеческого отношения. От того, что кто-то заботится о тебе.

— Вот только не надо!

— Не надо так не надо.

Соглашается Раф и целует меня в висок, но я шиплю и требую выпустить меня.

— Нет. Ты сначала выслушаешь меня, а потом пойдешь обратно. Алекс, прекрати брыкаться, ты сломаешь себе что-нибудь!

— Надеюсь, что это будешь ты!