Глава 27

Джейк только проснулся, бросил единственный взгляд на просветлевшее небо за окном, провел по подушке ладонью и понял, что ее нет рядом. Сон и негу, как ветром сдуло.

— Алекс?

Он выходит из спальни, оглядывая гостиную, по которой прошелся «торнадо». Никто не стал прибираться накануне. Было как-то не до того, да и хотелось совершенно другого — испытать на прочность каждую, более-менее подходящую поверхность этого дома, прижав или усадив на нее разгоряченную женщину.

— Алекс!

Он не понимает куда она могла деться, бросается в коридор, сталкиваясь с ней в двери.

— Где ты была?!

Джейк встряхивает ее, взяв за плечи, и повторяет это еще раз, не давая ей вставить и слова.

— Я спрашиваю, где ты была?!

У Алекс испуганное выражение лица, а еще взлохмаченный и по-утреннему сонный вид.

— Я была в туалете! Ясно тебе?! Девочки, даже очень красивые ходят туда!

Ее замечание несколько охладило его пыл, вызвало усмешку, но не дало извиниться и хоть как-то исправить содеянное. Алекс вырвалась из его рук, быстро пересекла гостиную и исчезла за колоннами кухни, сжимая в своей руке что-то блестящее.

— Чем тебе так не понравился тот, что в этой квартире?

Алекс льет воду в стакан. У нее трясутся руки, когда она выдавливает из блистера крошечную желтоватую таблетку.

— В нем не было вот этого!

Она отодвигает от себя упаковку противозачаточных таблеток, коротко выдыхает и тянется к сигаретам на полке.

— Считаешь, что они помогут?

Джейк совсем забыл об этом моменте накануне. Трудно вспомнить о том, в чем никогда не нуждался и не испытывал острой необходимости.

— Я хочу, чтобы так и было.

— Ты так не любишь детей?

Алекс кашляет, поперхнувшись возмущенным возгласом. Ее взгляд полон изумления, неверия и чего-то еще.

— Я сейчас спрошу тебя и забуду об этом: почему тебя не напрягает это?

Джейк жмет плечами, присаживаясь на стул и рассматривая стоящую перед ним женщину. Сейчас, когда окончательно исчезло беспокойство он думает, что она прехорошенькая и синяк на лице нисколько не портит этого впечатления. Длинные ноги, короткая футболка, едва прикрывающая соблазнительный зад, силуэт, просвечивающий в лучах утреннего солнца и выделившиеся под тонкой тканью соски… Она кажется нереальной хрупкой, сотканной из света и совсем незнакомой ему женщиной. Потому что он не видел ее такой никогда.

— Я не могу иметь детей.

— Да? — тянет она с недоверием. — Давно? В смысле почему?

— Я сделал вазэктомию.

Алекс закатывает глаза, подхватывает упаковку с таблетками, но откладывает ее обратно. Она так делает уже третий раз, выдавая свое волнение.

— После нее восстанавливаются, — Выдыхает Алекс с каким-то разочарованным раздражением.

Он не успокоил ее, но знает, что опасения напрасны.

— Ты что, врач?

— Нет. Мой отец был врачом. К тому же, это общеизвестный факт.

Дело не в его беспечности, а в том, что для переживаний и нервозности нет совершенно никаких причин. Вампиры размножаются укусами, а не рожают маленьких и злобных тварей. Во всяком случае он не слышал об этом ничего подобного.

— Так ты не ответила на мой вопрос.

— Я не хочу рожать детей в таком мире. Мне кажется, что он не достоин их.

Может быть она и права в этом мнении. Однако, Джейк представил дом полный голых карапузов и его отчего-то умилил этот факт, но ровно до того момента, как он ни представил, что они набрасываются на кого-то в своем стремлении наесться.

— К тому же, мы не слишком ли рано заговорили об этом?

Алекс улыбается и Джейк вынужден признать это.

— Иди сюда.

Он привлекает к себе расстроенную девушку, гладя ее по ногам и обнаженным ягодицам.

— Я уверен, что все будет в порядке.

— Хорошо бы.

— Алекс, ни одна из моих подружек не заявлялся ко мне с требованием выплатить алименты или оплатить колледж для будущего светила науки.

Женщина хмыкает, разглядывая его лицо и прикасаясь к нему в легком прикосновении.

— Это ничего не значит.

Она проводит пальцами по щекам и крыльям носа, приглаживает брови и соскальзывает на лоб, избавляется от резинки и несколько раз пропускает между пальцев длинные пряди. Приятное, осторожное и очень нежное прикосновение успокаивает его.

— Хорошо бы, чтобы так и было, иначе, тяжко тебе придется.

— Мне?

Он не может сдержать улыбки.

— Да, тебе. Я очень люблю клубнику и тебе придется очень постараться, чтобы найти ее, когда я всем своим видом стану напоминать гимнастический мяч.

Она пытается выбраться из его рук, но Джейк не хочет выпускать ее, забавляясь ее смущением.

— Надо одеться, — Алекс отстраняется, бросив один единственный взгляд поверх его головы. — Не ровен час, Раф проснется и увидит то, что по праву принадлежит лишь тебе.

Ему нравятся последние слова. Но поводов для беспокойства нет, если только Карен не придумала еще что-то.

— Запрем дверь?

Она концентрирует взгляд на его глазах, медлит какую-то долю мгновения… Ее щеки покрываются очаровательным румянцем, проступая сквозь желтоватую синеву синяка.

— Еще? Ты серьезно?

— Сказать тебе как долго у меня не было женщины?

— Не надо. Я помню.

Не о том он спросил. С ней все по-другому. Алекс не обижается на одни вещи и на дух не переносит другие, что немного забавно. Он например и не помнит, как звали ту, что последний раз согревала, но правильнее бы сказать охлаждала его постель.

— В самом деле? Напомни мне кто и не единожды говорил мне о ревности?

— Мы говорили о тебе и только.

Она все-таки уходит, смеясь, оглядываясь на него с соблазнительным взмахом волос.

— Иди сюда! Сейчас же.

Алекс качает головой, показывая ему на дверь.

— Я жду тебя в спальне.

Джейк еще какое-то время смотрит ей вслед и в очередной раз задается вопросом: что не так с этой женщиной? На нее не действует ни взгляд, ни голос, ни гипноз, а теперь, как выяснилось и секс. Она не желает делать так хочется ему. Что с одной стороны радует и добавляет непредсказуемости в их отношения, а с другой заставляет мучиться в догадках.

«Может ее предки были охотниками на вампиров?!»

Иначе, откуда еще взяться этому иммунитету?

* * *

День выдался тяжелым. Алекс вместо очередной экскурсии на озеро решила отправиться домой и полежать немного, в идеале поспать и желательно в обнимку с вентилятором. К хижинам хотелось припустить бегом, но внезапно напавшая на нее слабость говорила, что любое резкое движение чревато и она просто-напросто свалится в обморок, в самую грязь еще не высохшей после дождя земли.

— Алекс! Алекс! Алекс!

Алекс улыбается скандирующей ее имя ребятне, возящейся в новой песочнице. Доски и песок для нее привезли с яхтенной верфи. Владелец вроде как сжалился и разрешил забрать изъеденный жуками брак.

— Иди к нам, Алекс!

Все они как один скандируют ее имя и только один Джикони сначала запнулся, закричав по привычке "мисс Дарресон!", но вовремя спохватился и присоединился в своих криках к остальным.

— Алекс! Алекс!

Она не хочет, чтобы ее звали по фамилии. Этот официоз здесь совершенно ни к чему. Она помнит кто чаще всех остальных звал ее по фамилии и этого человека больше нет в живых.

— Показывайте, что тут у вас?!

Джикони взрослый, он старше всех прочих ребят, что улыбаются и тянут к ней свои темные руки с зажатыми в них формочками для песка. Ему тоже интересны забавы малышни. У него не было детства. Как и у всех остальных, таких счастливых и смешных теперь, переставшими быть взрослыми, заключенными в тела маленьких людей. Такими она узнала их в свой первый день и знает, что не забудет никогда.

— У нас получается! Получается!

Дети расступаются, демонстрируя небольшой замок из песка, обильно сдобренный водой.

— Это лучшее, что я видела, — говорит она им, повторяя только что пришедшие на ум мысли. — Такие молодцы.

Каждый вечер они играли в огромной куче песка возле дома, оставив учебу и помощь взрослым.

— Это наш приют! Наша деревня! Пойдем! — они тянут ее за руки в сторону деревянного квадрата, заполненного песком.

Занятия — это хорошо. Полезные навыки — отлично. Фантазия — это бесценно. Именно она позволит им идти вперед, мечтать и желать чего-то большего, открывать новое и достигать собственных целей. Возможно, не таких больших, менее перспективных, чем у тех, кто живет за Атлантикой, но все-таки куда большими чем поиск пропитания или пресной воды.

— Вот здесь будет новая кухня, вот она! Алекс смотри!

Воистину игра в песке не вызовет такого моря восторга у американских детишек, какой демонстрируют эти темнокожие ребята. У каждого из них всего-то по одной яркой пластиковой звездочке, ракушке, черепашке, кораблику и всему тому, что было в сетке, прихваченной Алекс в одном из детских магазинов Нью-Йорка.

— Дэйо, ты молодец, узор вышел просто замечательный, — она проводит по голове, стянутой тугими косичками. — Я скоро вернусь.

Она взяла до преступного мало, а надо было скупить весь магазин, взяв ни Lego и даже не управляемых роботов, а кучи наборов по типу этого, а еще мыльные пузыри и воздушные шарики, чтобы заполнить ими этот огромный материк. Эти дети не знают элементарного, но искренне радуются простым и совсем не замысловатым вещам.

— Мне нужно отдохнуть.

Алекс, обычно легко переносившая высокие температуры, последние несколько дней чувствует себя плохо. Пот льет как из ведра. Перед глазами плывет. Тело не желает приходить в себя и всем своим состоянием намекает на скорый обморок. Ей хочется в прохладу, махнуть рукой на все обычаи и поплавать в прозрачных водах священного озера, нырнуть в него и не подниматься на его поверхность ни за что и никогда.

Во всем виновата акклиматизация и повышенная влажность. Ее угораздило примчаться в Кению в самое жаркое время года, после того как землю пропитали длинные дожди. Земля возвращала влагу небу, сохла под лучами солнца, сваривая заживо приехавшую к ней девушку.

Алекс страшится звонить отцу, чтобы спросить у него совета. Ей не хочется волновать его и что хуже, чтобы он приехал и забрал ее отсюда.

Дернув шнур вентилятора, она заваливается на кровать, так и не найдя в себе сил, чтобы стянуть насквозь вымокшую рубашку и бриджи.

В висках стучит, но с каждой минутой все тише и тише. Перед глазами плывут образы вперемешку с воспоминаниями.

Носилки и темная поверхность пакета. Это не Тео. Он ушел куда-то дальше. Разгневанное лицо Мелани. В ее воспоминаниях она кричит беззвучно, не в силах передать ту боль, что застыла в ее карих глазах. Ей нужно найти виноватых, спросить с них, но это не вернет его обратно. Ни за что и никогда.

* * *

— Что с тобой?

Голос соседки по комнате, режет сознание, заставляет открыть глаза и проводить ее загоревшие бедра взглядом.

— Я сплю.

Кровать прогнулась под ее весом. Руки коснулось ее тепло, на лоб легли прохладные пальцы, отвели приставшие к нему волосинки.

— Это все из-за влажности.

Лана дует на ее лицо и шею, несколько раз встряхивает ткань рубашки, запуская под нее теплый воздух.

— Я тебе говорила ничего ни есть и не пить в той деревне?! Это все из-за той…

Алекс хмыкает. Они уже говорили об этом и много раз. Светка уже прожужжала ей все уши, вновь пытаясь сесть на старую «телегу».

— Это была вода, — она перекладывается на спину, глядя перед собой прямо на бревенчатый потолок.

Воздух наверху колеблется и от этого мутит. Содержимое желудка подкатывает к горлу, обжигая горло и пищевод желудочным соком. Алекс переворачивается обратно на бок, желая лишь одного — умереть.

— Это не отравление, Лана.

— Это может быть что-нибудь похуже. Позову Кольку, пусть он посмотрит тебя.

Николай приехал вместе с Ланой. Он прилетел в Кению, желая на время забыть о профессии и поработать разнорабочим. Ник не желал вспоминать все то, что заставляло опускать руки на Родине — не достаток финансирования, низкие зарплаты, кошмарные условия для врачей и пациентов… Но его мнение изменилось стоило оказаться на месте и увидеть, что в Кении нет даже этого.

— Прежде чем ехать сюда мне сделали прививки от всего, что я могла бы подхватить здесь.

— Даже от дизентерии?

— Нет. От этого не прививают.

Она вновь проваливается в дрему. Алекс не верит, что подхватила лихорадку или бубонную чуму. Просто, ее организм не привык к такому большому количеству свежего воздуха и влаги, что ворвались в легкие, смешавшись с налетом оставленным смогом Нью-Йорка.

— Давление низкое, — бормочет Ник спустя время, убирая старомодный тонометр в сумку. — Свет, сделай Алекс кофе и позабористее!

— Я мигом!

Лана исчезает практически бесшумно, только бусы над порогом шумят.

— Ты пила что-то у масаи?

— Это была вода. У нее не было ни вкуса, ни цвета, ни запаха.

Он осматривает ее живот, спрашивает о последних менструациях, тошноте, слабости, головных болях и рези в животе.

— Ты уверена?

Алекс кивает, рассматривая выгоревшего на солнце русского. Его кожа потемнела, а волосы, наоборот, стали белыми.

— Переходи на свою обычную американскую диету.

Она приподнимает брови, не совсем понимая, что конкретно тот пытается втолковать ей.

— Пей кофе на завтрак, обед и ужин.

Алекс кивает с некоторым облегчением. Она не дружит с диетами и не может думать о них не иначе, как с содроганием. В свое время, наслушавшись маму, Алекс злоупотребила ими, а потом прошла долгий путь для того, чтобы вернуться к прежним формам, весу и мышечной массе.

— Это бабка, она шаманка! Или жрица магии вуду!

Лана делает большие глаза и трет руки, покрывшиеся крупными мурашками. Алекс только хмыкает на это, отхлебывая из кружки ароматный напиток.

— Ты, Коль, этого не видел, но на нее и местные, в смысле и свои смотрели с опаской!

Алекс только вздыхает в ответ. Она думала, что Лана подозревает отравление, а та на самом деле вписала сюда мистику.

— Так уж и с опаской?! Не преувеличивай.

— Правда! С ней рядом никто не сидел. Женщины все держались в стороне и только Алекс решила подсесть к ее костру.

Ярко-голубые Ника исследуют ее лицо. Алекс видит, что он улыбается, хоть и старается не выдать этого.

— Ты у нас отчаянная?

Алекс жмет плечами. Может быть. Она не увидела в том ничего такого.

— Старуха не была и вполовину такой страшной, как утверждает Света.

Старая и морщинистая, увешана каким-то барахлом типа перьев, бус и битых черепков.

— Свет, ты просто на Марди Гра в Луизиане не была, вот там и в самом деле есть чему испугаться.

Старуха была интересная. Сидела в одиночестве и курила вычурную трубку, больше похожую на флейту, которую забили листьями, травой и углями.

— А так вполне себе обычная тетка. Таких полно на Кубе или под одним из Бруклинских мостов.

— Светка просто не видела очень старых черных.

Ник подмигивает Алекс, поднимается и идет к выходу.

— Коль, поехали сегодня с нами? Посмотришь на нее и убедишься, что я не вру тебе!

Лана бросает взгляд на Алекс, получает кивок и движение рукой.

— Иди! — шепчет она ей, показывая глазами в спину уходящему мужчине. — Не теряй времени даром!

Алекс улыбается, но стоит им выйти, отставляет кружку в сторону и ложится на кровать, сложив руки на груди.