*** 53 ***

Ива спала беспокойно. То звала во сне Ирис, то ругала Ксандора и армию Конфедерации. Посреди ночи вдруг села на постели: ей показалось, что она поняла что-то важное. Но мысль растворилась, растаяла.

Ксандор сидел у изголовья. Он тоже дремал, пристроив голову на подушку Ивы.

— Ты назвала имя Роба, — сказал он, открыв глаза. — Что-то приснилось?

— Да? — Ива потерла лоб. — Не помню… Наверное, я подумала, что он мог быть среди тех людей на площади и не узнал тебя. А ты, конечно, не узнал его.

— Ничего, — ответил Ксандор. — Город маленький. Мы что-нибудь обязательно придумаем. А теперь ложись, тебе нужен отдых.

Он привстал и снова коснулся губами ее лба. Лицо потемнело. Но вслух Ксандор ничего не сказал, укрыл покрывалом голую ножку Ивы.

— Утром решим, что…

— А ведь я как раз придумала! — перебила она его. — План, возможно, глупый, но…

— Говори!

— Скажи, Роб тоже умел создавать огонь?

— Очень слабо.

— Но знает, что это умеешь ты?

Ксандор усмехнулся мальчишеской, озорной улыбкой.

— После того, как однажды я, разозлившись, поджег на нем брюки — думаю, запомнил на всю жизнь. Сидеть он после этого не мог две недели!

— Отлично!

Ксандор приподнял брови.

— Не в том смысле! — отмахнулась Ива. — Роб знает, что ты это умеешь! И хотя сейчас ты в другом теле, если ты устроишь огненное представление, он, возможно, узнает тебя в тебе!

— Если он был на площади сегодня, то почему не узнал песни алых жриц?

— Но ведь он мог не слышать их все. Что он помнит из детства? А услышав, просто не поверил. Многие мотивы и сюжеты универсальны. Но брат, который умеет создавать пламя, только один!

Ксандор задумчиво кивнул, потом покачал головой.

— Боюсь, от моих фейерверков остались жалкие искры. Зажечь свечу я еще смогу, но создать огненный фонтан…

Ива приподнялась на локте, стараясь рассмотреть в темноте лицо Ксандора. Поглядела пристально и даже сурово.

— Ксан, у тебя весь день на подготовку! Ты уж постарайся! Позади домика палисадник и небольшой искусственный пруд. Если встанешь в воду, то ничего не подожжешь.

Ива ожидала услышать возражения и уже подбирала подходящие слова, но Ксандор ответил:

— Хорошо.

— Точно?

— Да. Но ты немедленно ляжешь спать.

И в свою очередь посмотрел строго. Ничего не оставалось, как только вздохнуть, повернуться набок, вытащить из-под головы вредного Ксандора подушку и провалиться в забытье.

Второй раз Ива очнулась под утро. Квадрат окна сделался светлым, еще немного — и солнце взойдет из-за горизонта. Ива надеялась, что за ночь ей станет легче, но жар не проходил. Не страшно, в детстве она часто болела, надо просто отлежаться пару дней. Повернулась, со лба соскользнуло что-то влажное, теплое, шлепнулось на пол — будто лягушка лежала на голове. Ива взвизгнула, села, подобрав ноги.

Ксандор вскинулся. Его грозный взгляд метнулся с лица побледневшей Ивы на пол, куда она, растеряв все слова, указывала пальцем, но тут же в глазах зажглись ироничные искорки. Он потянулся и поднял тряпку, в которой Ива опознала платок из набора фокусника.

— Я просто пытался немного сбить жар, — объяснил он. — Ты очень горячая. Подожди…

Он ушел. Ива услышала плеск, вспомнила, что у двери стоит ведро с колодезной водой, откинулась на подушку. Ксандор вернулся с мокрой холодной тряпкой, убрал со лба Ивы влажные спутанные пряди и положил компресс на голову.

Ива лежала и смотрела в потолок. Голова болела, в горле пересохло. Она хотела попросить Ксандора принести попить, но для этого надо шевелиться, садиться в постели… Волны горячечного сна потихоньку уносили ее за собой.

— Ксан, зачем ты это делаешь? — шепотом спросила она. — Это такая игра? Забава?

— О чем ты, Ива?

Словно не Ксандор произносил эти слова, а префект, требующий немедленного ответа.

— Твое предложение. Вся эта нежность… Зачем? Сон закончится, мы проснемся, и все изменится…

Ксандор сидел не шелохнувшись, будто окаменел в одночасье. Ива даже скосила глаза в его сторону: нет, он не превратился в каменную статую, но застыл, глядя на нее.

— Мне кажется, что вся моя предыдущая жизнь была сном, — глухо ответил он. — И только сейчас я начинаю жить по-настоящему.

Он нашел под одеялом ее жаркую ладонь, наклонился, чтобы прижать к губам.

— Никто никогда не спрашивал меня, чего я хочу. Никто не спрашивал у Роба, чего хочет он. Наше будущее было предопределено, едва мы успели появиться на свет. Но теперь я знаю, чего я хочу. Провести жизнь рядом с той, кто мне дорог. Которая смешит меня. Раздражает до нервного тика. Восхищает. Кого я хочу зацеловать от пальчиков на ноге, до ее лопоухих ушек…

— У меня не лопоухие уши!

Ксандор нежно погладил Иву по мочке уха и улыбнулся.

— Сейчас лопоухие. Но в этом особая прелесть. Я любуюсь тобой. И знаю, что мне никогда не будет скучно, когда ты рядом. Я бы просто хотел просыпаться рядом с тобой в одной постели, в таком вот маленьком домике…

Ксандор обвел взглядом пространство и замолчал.

— Или во дворце. Неважно. Война не вечна. Все изменится. Я никому тебя не отдам, так и знай!

Ива молчала. Ее ошеломило признание Ксандора. Она чувствовала, что каждое слово, произнесенное им, правдиво, и знала, чего стоили ему эти слова.

— Ксан…

А может, все возможно? Ведь и прежде враждующие государства заключали перемирие. И враги становились друзьями. Или даже любимыми… А потом Ива вспомнила Ирис, Азалию, маленькую Тензи.

— Нет, Ксан…

Он ничего не ответил сначала, а потом произнес лишь два слова:

— Ты согласишься.

Вот ведь упрямый!

Когда рассвело, Ксандор приступил к тренировкам. Утром накормил Иву — снова прибегал мальчишка-разносчик с корзиной свежих продуктов. Ива сквозь дрему слышала, как Ксан просит отнести вино и принести травы для взвара.

— Хорошо бы еще молока…

— Могу достать! — с готовностью ответил мальчишка. — Это госпоже актрисе? Для голоса?

— Госпожа актриса приболела. Есть ли у вас мед?

— Принесу! — согласился безотказный посыльный. — А фокусы будут?

— Будут! — рявкнул Ксандор, но тут же смягчился. — Ты фейерверки любишь?

— О-о-о, — восхищенно протянул мальчик, позабыв от волнения все слова.

Хлопнула дверь, потом еще раз: посыльный вернулся очень скоро. Зазвенели монетки, звякнула бутыль с молоком.

— Дяденька маг, — услышала Ива неуверенный голос паренька. — Ну, это…

— Что?

— Госпожа актриса… Она ведь не из наших мест. У наших почти у всех иммунитет к этой болезни. И у девочек тоже. А вот у девушек… Вы ее по-другому полечите, сразу все пройдет!

— Как? — в голосе Ксандора Ива услышала растерянность.

Мальчик пролепетал что-то неразборчиво. Ксандор гаркнул на него, внезапно разозлившись. Дверь ударилась о косяк так, что Иве показалось, будто весь дом сотрясся.

Он пришел в комнату через несколько минут. Принес чашку с ароматным взваром, отыскал где-то поднос и разложил на нем аккуратно нарезанные сыр, колбасу и хлеб. Помог Иве сесть и опустил поднос ей на колени.

— Тебе надо поесть.

Ива взяла в руки чашку: горячая, будто вода только кипела.

— А как?.. А, ну да…

— Удобно иметь собственного феникса, — улыбнулся Ксандор.

— Ты что там на мальчишку шумел?

— Говорит чепуху, — нахмурился Ксандор. — Где только набрался.

— Что-то про болезнь. Я слышала.

— Ерунда. Завтракай. А я пошел.

Ксандор потер ладони, и Ива с удивлением и радостью заметила, что между ними блеснуло оранжевое пламя.

— Ого!

— Да, кажется, вспоминаю…

Позже Ива, напившись горячего напитка и взбодрившись, добралась до окна и любовалась на то, как Ксандор, стоя по колено в маленьком пруду, жонглирует огненными шарами.