*** 54 ***

Ксандор тренировался весь день, прерываясь лишь на то, чтобы напиться и перекусить. Первый раз пришел мокрый, оставляя на полу влажные пятна — вода лилась с брюк.

— Ты зачем в одежде полез? — рассмеялась Ива.

Ксан развел руками, ну, мол, опростоволосился, с кем не бывает. Он развесил одежду на ветках, а сам остался в коротком трико. Возможно, на ком-то другом одежда уличных артистов смотрелась нелепо, но в случае с Ксандором она только подчеркивала мускулатуру.

Ива почти весь день проспала. Каждый раз, открывая глаза, она надеялась, что ей станет лучше, но болезнь не собиралась отступать. Зато после отдыха появлялось достаточно сил, чтобы дойти до окна и посмотреть, каких успехов достиг Ксандор.

Было видно, что он устал: капли пота катились по лицу. Ксан стряхивал их, намочив ладонь в воде, лохматил волосы, так что они, задубев от пота, уже стояли дыбом. Зато с каждым часом тренировки огненное представление становилось все ярче и внушительней. Струи, которые вначале едва могли подняться над поверхностью ладони на несколько сантиметров, теперь взлетали на высоту человеческого роста, а на концах вспыхивали огненными одуванчиками, тысячами пушистых искр падали на поверхность пруда. От самого пруда поднимались облачка пара, так что Ксандор оказался стоящим по пояс в клубящемся тумане. Ива даже пожалела, что на площади невозможно будет повторить этот трюк. Разве что в фонтан залезть!

Ива любовалась, любовалась, облокотившись на подоконник, да так и уснула, склонив голову на сложенные руки. Очнулась от тихих шагов. В комнате сгущались сумерки, а за ее спиной кто-то осторожно передвигался. Она оглянулась и увидела Ксандора, готового к представлению. Он надел фрак, волосы расчесал и даже не побрезговал нацепить цилиндр. Улыбнулся, заметив, что Ива на него смотрит.

— Выгляжу ужасно, да?

— Отлично выглядишь, Ксан. Подожди, я быстро соберусь.

Ксандор подхватил ее на руки и тут же мягко опустил на постель.

— А ты никуда не идешь! Если Роб объявится, я немедленно приведу его в наш дом. Но рисковать тобой не стану!

Ива расстроилась. Чувствовала она себя неважно, но это было так несправедливо! План придумала она, а теперь Роб отыщется, а она не увидит!

— Но как же… Да я не стану выступать, рядом постою!

— Нет!

Он постарался смягчить отказ поцелуем, но Ива мотнула головой, вместо щеки подставив затылок. Ксандор выждал пару секунд, дожидаясь, пока любопытство пересилит и Ива повернется, чтобы посмотреть на его реакцию. Оглянулась — и тут же губы обожгло горячим поцелуем. И ведь не хотела отвечать, но податливое и разгоряченное лихорадкой тело действовало по одному ему ведомому закону. Ива подалась навстречу, жадно пила поцелуй и насытиться не могла. Ксандор сам осторожно отстранился.

— Ш-ш-ш, девочка…

Прижал губы к сухой, жаркой коже на ее запястье.

— Вся горишь…

Стоя на коленях, она оказался как раз на уровне ее глаз. Провел ладонью, отводя с ее лица волосы, посмотрел долго и внимательно.

— Горю… — прошептала Ива. — Не знаю, что со мной такое…

— Ты просто заболела. У нас все будет. Но не так…

Он снова быстро поцеловал ее и поднялся.

— Вот вода, чтобы тебе не набирать самой. Молоко, булочки. Я вернусь очень скоро. Может быть, с братом…

Ива дотянулась до его руки и сжала пальцы.

— Все получится!

В дверь постучали. Ива и Ксандор переглянулись: они не ждали гостей. Мальчишка-посыльный, забежав последний раз еще днем, сообщил, что уходит на площадь, чтобы занять место на парапете фонтана — самое удобное. А если встать, то будет видно все-все!

Тогда кто это может быть?

— Хозяева? Вы дома?

— Арес! — с облегчением вздохнула Ива, а Ксандор пошел открывать.

Паренек, возникший на пороге, как ни в чем не бывало поправил ремень сумы, что висела на плече. В ответ на обескураженные взгляды хозяев дома даже не отвел глаза.

— Я подумал, что вам понадобится моя помощь.

Жаль было прогонять парнишку, наверное, не так часто в городке выпадает возможность подработать, поэтому Ива глазами сказала Ксану: «Возьми его!» Арес на прошлом выступлении показал себя с лучшей стороны, да и огненное представление под музыку будет смотреться куда эффектнее.

— Идем!

— А госпожа актриса?

— Приболела, — Ксандор не стал вдаваться в подробности.

Арес скользнул по Иве пристальным и сочувствующим взглядом. Посмотрел на Ксандора, будто что-то собирался сказать, но сдержался.

Они ушли, а Ива осталась одна. Ей сделалось очень грустно. В комнате быстро темнело, а Ксандор, уходя, забыл зажечь свечи.

— Ирис… — робко произнесла она в пустоту. — Азалия… Вы слышите меня? Вы можете со мной связаться? Как у вас дела? Я ужасно скучаю…

Никто не ответил ей. Ива боялась думать о том, что сейчас происходит со старшими сестрами, да и участь младших была незавидной. Скорее бы найти Роба! Когда сыновья императора вернутся, они остановят это безумие!

Иве почудилось за окном движение: показалось, что силуэт скользнул за стеклом. Но когда Ива, испугавшись, приблизилась к окну, она разглядела, как над темной полосой горизонта вновь разливается оранжевый свет — будто солнце, закатившись, вдруг решило вернуться на небосклон. На самом деле это поднимались в воздух огненные струи. Ива не видела огня, но заметила отсветы и, если хорошенько прислушивалась, могла уловить пронзительные нотки свирели.

«Да что такое, в самом деле! — подумала она огорченно. — Неужели я до площади не дойду!»

Измучившись с платьем и чулками, Ива, бледная и дрожащая, выползла на крыльцо, где свежий воздух немного привел ее в чувство. По пыльной дороге пошла, сняв туфли, наплевав на то, что ноги испачкаются в пыли. Зато пыль оказалась такой мягкой, такой освежающе-прохладной.

— Ксандор будет рад меня видеть! — уговаривала она себя. — Конечно, рад!

Добралась до площади, уже не помня себя, на одном упрямстве. Чистая мелодия пронзала ночь, огненные струи каскадами поднимались в небо. Толпа тесно окружала каменную площадку. Люди то напирали вперед, то, после особенно яркого фейерверка, шарахались в стороны и тут же хохотали над собой.

Ива задумалась: едва ли получится пробраться сквозь плотные ряды зевак, увлеченных представлением. Она бы присела отдохнуть, но парапет фонтана был облеплен мальчишками, словно мухами, а скамеек не наблюдалось.

Ксандор сделал перерыв, и Арес тоже остановился: свирель нервно свистнула, точно заплакала, и затихла. Ива услышала, как Ксандор что-то говорит, но слова тонули в гуле толпы.

Перерыв! В прошлый раз юная жена Ареса принесла ему воды. Возможно, она и в этот раз где-то поблизости!

Собрав остатки сил, Ива поспешила к площадке, оглядываясь, отыскивая глазами тоненькую фигурку с кувшином в руках. И увидела в последний момент, прежде чем девушка нырнула в гущу людей: жители Оша узнавали ее и охотно пропускали вперед.

— Стой! Подожди! — голос Ивы напоминал хриплое карканье, пересохшее горло болело, губы не слушались.

Жена Ареса приостановилась, с удивлением обернулась: кто меня зовет?

— Подожди! Я с тобой!

Девушка узнала артистку и улыбнулась, правда, улыбка вышла печальной.

— А, это вы! Я вчера краем глаза видела представление! Танцуете и поете, как богиня…

— О… Спасибо!

Ива никак не могла взять в толк, почему жена Ареса грустит. Но со стороны и сама Ива, верно, выглядела словно печальное привидение — дрожащая и белая, как простыня. Разговоры на время пришлось прекратить: некоторые недовольные зрители пихали девушек локтями, а некоторым они сами отдавливали ноги. Ива не ожидала, что полюбоваться огненным представлением соберется такая орава. Наверное, весь город здесь, дома остались разве что младенцы да древние старики и старухи.

Весь город здесь! Это их шанс!

— Арес!

Девушка приветственно взмахнула рукой, увидев музыканта.

— Ива!

Ксандор заметил Иву раньше, чем она окликнула его. Подошел и, взяв за плечи, почувствовал сквозь тонкую ткань прежний жар. Да и на лице горел лихорадочный румянец. Иве не надо было смотреть в зеркало, чтобы понять, что щеки алеют.

— Ива! Девочка! Что ты здесь делаешь?

Он не сердился, но переживал. Это было, пожалуй, еще хуже.

— Ксан… Прости! Я не смогла усидеть дома! — и сбавила голос до шепота: — Он не появлялся?

Ксандор сжал губы. Ива догадалась, каким будет ответ.

— Возможно, мы ошиблись. Они в этом мире, но не в этом городе…

Ива прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Запах лаванды сделался будто даже ярче, свежее. Но, вероятно, Ксандор прав.

— Еще не все потеряно, Ксан. Продолжай представление!

Он кивнул и вернулся в центр круга.

— А теперь все сделайте два шага назад!

Арес передал кувшин жене. Она повернулась, чтобы уйти, но Ива, не понимая, что за блажь на нее накатила, поймала девушку за руку.

— Разве тебе не нравится представление?

— Очень. Но я никогда не остаюсь на выступления. Слишком грустно.

— Но почему?

— У меня был прекрасный голос, а потом… В общем, петь я теперь не могу. И нога. Не знаю, заметила ты или нет, но я немного прихрамываю. Совсем чуть-чуть. Стараюсь, чтобы это было не заметно. Я не могу танцевать с такой ногой!

— О… — Иве стало ужасно жаль девушку. — Но Арес так любит тебя! Разве это не главное?

Печальная улыбка на лице девушки сменилась мечтательной, нежной.

— Любит. Кто бы мог подумать. Иногда я даже рада, что все так сложилось. Мы ведь могли и не быть вместе…

— Почему?

Девушка вскинула на Иву глаза и прикусила губу, явно придумывая отговорку, но тут Арес невольно пришел на помощь жене, заиграв на свирели.

Ксандор давно избавился от цилиндра, фрака и рубашки. Его плечи и грудь усеивал пепел, пот, стекая, образовывал причудливые узоры. Девушки и молодые женщины разглядывали фокусника, не скрывая восторга, мужчины прятали зависть в уголках сжатых губ. Ксан поднял ладони, точно чаши весов, и с обеих его рук полился жидкий огонь, потоки разветвлялись в воздухе, рисуя над поверхностью булыжной мостовой горящие орнаменты. Они истончались по краям площадки, так что зрители могли коснуться огненных завитков, но те, толщиной в волос, уже никому не причиняли вреда. Ксандор отлично контролировал свою силу. Вот только лицо его становилось все более отрешенным.

Сначала он еще водил глазами по толпе, пытаясь отыскать в ней брата. Конечно, он не узнал бы его в чужом обличии, но понял бы, догадался — в этом он не сомневался ни секунды — по ответному взгляду, по улыбке. Толпа ликовала, но на Ксандора смотрели посторонние люди. Среди них не было Роба.

У Ивы разрывалось сердце. Неужели все напрасно? В чем они ошиблись?

— Стойте! — воскликнула она.

Ксандор обернулся, огненные струи искрами осыпались на землю. Свирель, вскрикнув, замолчала.

Ива вышла и встала рядом.

— Я хочу спеть эту песню для всех заблудившихся путников, для тех, кто сбился с дороги и блуждает в темноте! Найдитесь, пожалуйста!

Поднялась на цыпочках к уху Ксандора.

— Какую песню вам чаще всего пела мама? Ту, что ты Вазиру наигрывал, да?

— Да…

Он явно не понимал, что происходит.

Зрители тоже молчали, переглядывались. Волшебное представление оборвалось на середине, и некоторые недовольные засвистели, но другие, те, кто слышал, как поет Ива, зашикали на них. Жена Ареса стояла, прижав кувшин к груди, на кончиках ее пушистых ресниц дрожали слезы. «Прости, — подумала Ива. — Не надо было тебя удерживать!»

Я знаю, где тропы лежат,

Которыми можно сбежать

В небо от печали земной.

Останься, останься со мной

В этом сне, полном неги,

Где с тобой мы вдвоем навеки,

Где я ловлю твой каждый вдох,

Твой каждый стон.

Я так люблю тебя, мой сон…

Ива допела куплет и оглянулась на Ксандора: «Пой!»

Она никогда прежде не слышала, как Ксандор поет, но не сомневалась, что голос у него есть.

Как нежность мне в руны облечь?

Как мне в твоем сердце разжечь

Костер из того же огня,

Который сжигает меня?

Чтоб стали мы — огненный вихрь,

Где пламя одно на двоих,

Чтоб мир удивленный притих,

Когда мы с тобой — полетим.

На веки.

Я ловлю твой каждый вдох,

Твой каждый стон,

Я так люблю тебя, мой сон.

У Ксандора оказался сильный баритон. Он пел и смотрел на Иву, а она, забыв на время, зачем это все затевалось, смотрела на него. «Мой сон. Мой прекрасный, губительный сон…»

И лишь секунды спустя Ива поняла, что не слышит свирель, хотя Арес всегда подхватывал любую мелодию. Удивленная, она обернулась и увидела, что музыкант стоит, опустив руки.

— Нет, я не верю… — прошептал он. — Такого просто не может быть.

— Роб?

Ива и Ксандор одновременно произнесли это имя. У Ивы захолонуло сердце. Она уже ни во что не верила.

— Ксандор? — спросил Арес.

И в лице парнишки проявилось что-то настолько строгое, взрослое, точно проглянул сквозь мягкие черты суровый и опасный воин. Но тут же суровость сменилась нежностью.

Арес, чей нынешний рост едва достигал плеча Ксандора, подошел и взъерошил слипшиеся от пота и пыли волосы брата. И, кажется, очень удивился тому, что едва дотянулся.

— Как же ты меня отыскал, братишка!

У Ивы перед глазами все поплыло от радости. Она вдруг стала такой легкой, почти невесомой, и очень этому удивилась.

— Ива! — услышала она крик Ксандора.

Он поймал ее в объятия за мгновение до того, как она лишилась чувств.