Часть вторая · Секреты прошлого и настоящего

И опять мне выпала сомнительная честь участвовать в так называемом семейном совете. Если честно, я надеялась, что Фелан позволит мне уйти и прикажет запереться в покоях. Полагаю, некоторое время он тоже думал об этом. Но в последний момент, когда мы уже покидали разгромленную комнату Айши, он раздраженно дернул щекой, будто прогонял невидимого комара, и глухо сказал:

— Нет, ты должна пойти со мной. Отец захочет услышать всю историю. А она, как ни крути, началась с тебя.

Я вскинулась было возразить, слегка покоробленная таким двусмысленным выражением. Почему эта история началась с меня? Это Айша завлекла меня в ловушку, а потом исчезла не пойми куда! Я все это время была с Вентором. Не сомневаюсь, что тот подтвердит этот факт. Поэтому понятия не имею, куда могла запропаститься дрянная девчонка.

Однако возражения так и не сорвались с моих губ, потому что Фелан тяжело, исподлобья, глянул на меня, видимо, предчувствуя, что я намерена спорить. И мне как-то резко перехотелось это делать. Ладно, придется мне еще раз увидеть виера Алисандра. Не могу сказать, что я в восторге от этого, но надеюсь, встреча долго не продлится.

На сей раз Фелан отвел меня не в общий зал, где вчера проходил совет. Я немало удивилась, осознав, что мы идем к комнате, где лежал раненый Норберг. Странно, почему именно сюда? Брату Фелана необходим покой, а ему придется участвовать в столь пустом разбирательстве.

Я почти не сомневалась, что с Айшей все в полном порядке. Наверняка она просто сбежала, испугавшись, что в противном случае получит взбучку от Фелана. Собиралась в спешке, вот и оставила после себя беспорядок.

Но в глубине души меня все-таки глодал червячок сомнения. Маленький такой, но от этого не менее противный. Айша не показалась мне пугливой девицей. К тому же ей не привыкать получать жестокие уроки от своих родственников. Следовательно, она понимала, что Фелан не оставит без внимания ее глупую выходку. Тогда почему в комнате такой разгром? На ее месте я бы заранее собрала вещи, а затем несколько дней провела в безопасном месте, дожидаясь, когда брат остынет от ярости.

Так или иначе, но ответов на все эти вопросы пока не имелось. И мне самой было любопытно, к чему приведет семейный совет. В конце концов, я имею дело с кланом оборотней. Полагаю, при желании тот же Фелан без проблем встанет на след своевольной сестры и приведет ее обратно в замок.

Небольшое помещение, где находился раненый Норберг, оказалось вмиг забитым народом. Сам брат Фелана уже не лежал в постели, а сидел в глубоком кресле, одетый в просторный домашний халат. Лишь по неестественной белизне его лица можно было определить, что совсем недавно он находился на пороге смерти.

Около ног Норберга неопрятной чернильной кляксой расплылась огромная иссиня-черная собака. Странное дело, очертания этого животного то и дело дрожали, истончаясь по краям. Как будто существо было не из плоти и крови, а из тумана.

Я невольно вспомнила загадочную тварь, которая охраняла покой Норберга ночью и едва не загрызла меня. Неужели передо мной именно она? Похоже на то.

При виде меня пес приподнял голову и тихо предупреждающе зарычал, оскалив белоснежные клыки.

— Тихо, Сумрак, — обронил Норберг, положив руку ему на холку. И собака вновь опустилась на пол, однако я чувствовала, что ее янтарно-желтые глаза прикованы ко мне.

Фелан кивком указал мне на кресло, которое стояло в самом дальнем углу комнаты. Я поспешила занять его. Села, неестественно выпрямив спину и смиренно сложив на коленях руки. Надеюсь, здесь на меня не будут обращать внимания.

Почти сразу после нас в комнату вошел Вентор. Он обвел взглядом всех присутствующих, едва заметно кивнул, приветствуя меня. И поспешил удалиться в другой угол, по всей видимости, тоже не желая привлекать к себе лишнего интереса присутствующих.

Фелан, убедившись, что я послушалась его приказа, тут же отошел к брату. Присел на подлокотник его кресла.

Судя по всему, два брата ушли в напряженный мысленный диалог. Их губы не шевелились, но теперь я знала, что у представителей рода Клинг есть и иные способы для общения.

Норберг хмурился. Фелан тоже выглядел не особо довольным. И внезапно я увидела, как сильно они похожи друг на друга. Да, один темноволосый, с глазами необычного фиалкового оттенка. Другой — блондин с зелеными глазами. Но упрямая линия подбородка и хищные острые скулы лучше любых слов доказывали их близкое родство.

А вот виер Алисандр почему-то задерживался. В полном безмолвии протекали секунды, которые складывались в минуты вынужденного ожидания. Вентор о чем-то задумался, отсутствующим взглядом уставившись в окно. Я откровенно скучала, борясь с невыносимым желанием зевнуть. Фелан и Норберг по-прежнему беззвучно беседовали друг с другом.

— Винлан, — наконец, почти не шевеля губами, обронил Норберг, обращаясь к неприметному мужчине в черном, который застыл недвижимой статуей около выхода. — Не мог бы ты поторопить моего отца?

И в этот же момент дверь медленно распахнулась, и на пороге предстал виер Алисандр.

Я опустила голову, пряча в тени невольную усмешку. Выглядело все так, будто глава рода Клинг специально выжидал момент для более эффектного появления.

Краем глаза я заметила, что Вентор тоже усмехнулся. Но почти сразу спрятал свои эмоции под привычной маской отчуждения.

Норберг и Фелан переглянулись. По лицу первого скользнула едва заметная тень неудовольствия, но почти сразу он посерьезнел и опять посмотрел на отца, который величественно вышел в центр комнаты и замер, горделиво скрестив на груди руки.

«Интересно, сколько раз он репетировал перед зеркалом эту позу?» — невольно подумала я, но тут же неимоверным усилием воли заставила себя переключиться на более безопасную тему. Полагаю, мне придется весьма несладко, если кто-нибудь заглянет сейчас в мои мысли.

— Отец, мы собрались здесь по серьезному поводу, — проговорил Норберг с легкой ноткой раздражения.

— Айша — это не серьезный повод, — парировал виер Алисандр. — Говоря откровенно, я устал от этой девчонки. От ее скандалов у меня постоянно болит голова.

— Она исчезла, — проговорил Фелан. — В замке ее нет.

— Очередная сумасбродная выходка. — Виер Алисандр хладнокровно пожал плечами. — Попытка привлечь к себе внимание. Видать, испугалась, что в этот раз перегнула палку.

Я напряглась было. Получается, виер Алисандр в курсе того, что Айша собиралась завлечь меня в ловушку. Хотя он наверняка узнал об этом из мыслей сыновей. Правда, у меня сложилось такое впечатление, будто ни Норберг, ни Фелан, ни тем более Вентор не особенно позволяют главе рода хозяйничать в своих головах.

Кстати, а ведь именно виер Алисандр повелел своей дочери проводить меня. Хотя мог бы приказать тому же Винлану, если опасался, что я могу заблудиться в замке и забрести куда-нибудь не туда. Такое чувство, будто он понимал, что Айша вряд ли устоит от искушения, и, так сказать, поиграл со мной чужими руками.

«Марика, пожалуйста, посчитай птичек за окном, — в этот момент раздался в моей голове голос Вентора. — Если я продолжу блокировать твои мысли от остальных, то они могут заподозрить неладное. Ты сейчас думаешь на слишком опасные темы».

Угу, стало быть, я права. Но я мудро решила последовать совету своего так неожиданно обретенного союзника, уставилась в окно и принялась усердно вглядываться в небо, пытаясь отыскать хотя бы одну птицу. Как назло, ни одного пернатого создания в поле видимости не было, поэтому мне не оставалось ничего иного, как вслушиваться в происходящий разговор.

— Я бы согласился с тобой, отец, но прежде Айша никогда так не поступала, — медленно проговорил Норберг. — Да, у нее трудный характер. Она вспыльчива и никак не может принять то, что, скорее всего, зверь в ней никогда не пробудится. Свою растерянность она пытается маскировать показной жестокостью и вечным вызовом. Однако ни разу она не пряталась в ожидании наказания. Напротив. Всегда оставалась на месте своего очередного проступка и словно находила своеобразное удовольствие в том, как выводила тебя или Фелана на эмоции. К тому же в комнате был беспорядок…

— Айша — неряха та еще, — с искренним презрением в голосе обронил виер Алисандр, не дав Норбергу договорить. — В приступе бешенства она начинает крушить все вокруг.

Норберг несогласно кашлянул, видимо, не впечатленный доводами отца.

— Я был в комнате Айши, — чуть мягче добавил виер Алисандр. — Потому и задержался. Крови там я не почуял. Получается, Айшу не похитили, так как она наверняка бы сопротивлялась, и сопротивлялась отчаянно.

— Ее могли выманить из замка обманом, — впервые за время разговора подал голос Вентор.

— После вчерашнего нападения на Норберга я строго-настрого запретил ей покидать пределы замка, — поморщившись, оборвал его виер Алисандр.

— Вот именно, вы запретили, — с усмешкой повторил Вентор. — Айша вполне могла пойти наперекор. Просто из-за желания в очередной раз проверить границы дозволенного.

В этот момент в дверь негромко постучались. Я с искренним удивлением вскинула брови. А это еще кто такой пожаловал? По всей видимости, кто-то из слуг или помощников.

И в самом деле, на пороге предстала Хольгон. Женщина выглядела очень усталой и запыхавшейся, как будто ей пришлось преодолеть большое расстояние за короткое время или же пробежаться по лестницам.

На сердце невольно потеплело, когда я заметила, что служанка посмотрела на меня с явной тревогой. Чуть расслабилась, видимо, осознав, что со мной все в порядке. И лишь затем обратила свой взгляд на Норберга.

На Норберга, а не на виера Алисандра. Я мысленно повторила это и с любопытством покосилась на последнего, который стоял посреди комнаты с такой кислой физиономией, будто вообще не понимал, что тут забыл.

— Простите, хозяин, — негромко прошелестел голос Хольгон.

Я не отводила глаз от Алисандра, поэтому увидела, как тот скривился еще сильнее, покоробленный таким обращением к своему сыну. Но почти сразу придал своему лицу привычное горделиво-насмешливое выражение и внушительно кашлянул, словно напоминал о своем присутствии.

— Простите, виер Алисандр, — тут же исправилась Хольгон и наклонила голову еще ниже, видимо, осознав свой промах. — Я проверила ворота замка. Никто не видел, как Айша уходила.

— Это ничего не значит! — раздраженно фыркнул виер Алисандр. — Она могла воспользоваться каким-либо из ходов…

— Она не оборотень, — негромко произнес Фелан. — То бишь не смогла бы обойти защитные чары.

— К чему гадать? — опять позволил себе замечание Вентор. — Воспользуемся поисковым заклинанием. Оно точно покажет, где находится Айша.

— Не все так просто, — ответил Норберг. — Тебе прекрасно известно, что если Айша в замке, то заклинание просто не сработает. Здесь слишком много ее запаха.

— Но мы хотя бы не будем теряться в догадках, — настойчиво повторил свое предложение Вентор.

И опять Норберг с Феланом многозначительно переглянулись, после чего воцарилась продолжительная пауза.

— Право слово, не понимаю, почему вы так беспокоитесь об этой девчонке, — завел старую песнь виер Алисандр, воспользовавшись минутной заминкой сыновей. — Даже если ее похитили — то что из этого?

— Ее жизнью могут шантажировать нас, — почти не разжимая губ, обронил Норберг.

— Не могут, — спокойно возразил виер Алисандр, и мороз продрал меня по коже от его холодной и страшной улыбки.

Что значит — не могут? Я недоуменно нахмурилась было, силясь разгадать потаенный смысл слов главы рода, но почти сразу беззвучно ахнула. О небо, он говорит о том, что ему плевать на жизнь Айши! Но почему? Она все-таки его дочь!

— Отец…

Я не была уверена, что действительно услышала это слово. И уж тем более не понимала, кто из сыновей виера Алисандра произнес его. Они оба как по команде вскинули головы, отвлекшись от своего безмолвного диалога, и посмотрели на седовласого мужчину.

— Никто не сможет шантажировать меня жизнью Айши, — медленно, чуть ли не по слогам, повторил виер Алисандр, словно вколачивая каждое слово в звенящий от напряжения воздух. — Никто, слышите? Мне плевать на эту девчонку. Я слишком устал от ее выходок. Она бесполезна. Более того, ее существование угрожает роду. И вчера я уже говорил об этом. Не-оборотень в нашем семействе… Позор! — И он сгоряча сплюнул на пол, чуть слышно добавив: — Будет лучше, если она исчезнет навсегда.

Я с такой силой сжала кулаки, что у меня побелели костяшки. С тревогой и волнением уставилась на Фелана и Норберга, ожидая их реакции на столь жестокие слова.

Да, у меня не было особых причин любить Айшу. И все-таки услышанное никак не укладывалось в голове. Неужели виер Алисандр готов так просто и легко отказаться от дочери? Немыслимо!

— И все-таки мы должны выяснить судьбу Айши, — после короткой паузы веско сказал Норберг. — Если она просто сбежала — это одно. Но если враг уже хозяйничает в стенах нашего замка — то это совсем другое. Тогда получается, что никто из нас не может быть спокоен.

— Делай, что сочтешь нужным, — ледяным тоном обронил виер Алисандр, по какой-то причине не испытав восторга от решения сына.

После чего неторопливо повернулся и прошествовал к выходу из комнаты.

— И не беспокойте меня до вечера, — обронил он на самом пороге, не удосужившись даже обернуться. — Ночью я собираюсь на охоту. Хочу отдохнуть перед ней.

И опять в глазах Норберга зажегся отчетливый огонек неудовольствия. Его губы дрогнули, словно в немом вопросе. Но он ничего не сказал.

Мгновение, другое — и виер Алисандр ушел. За ним тенью скользнул Винлан. Хольгон, немного поколебавшись, тоже последовала к дверям, прежде еще раз поклонившись.

— Марика, — не глядя на меня, обронил Фелан. — Иди. Хольгон проводит тебя. И никуда…

— Пусть останется, — вдруг оборвал его Норберг.

Фелан споткнулся на полуслове и удивленно уставился на брата. По изумленному выражению на его лице было понятно, что такое решение стало для него полнейшей неожиданностью.

— Пусть останется, — с нажимом повторил Норберг. — В некотором смысле она последней общалась с Айшей. Ее присутствие может облегчить ритуал.

— Да, но Вентор тоже присутствовал при том разговоре, — неожиданно заупрямился Фелан. — Все, что видела или слышала Марика, видел и слышал он. И я не понимаю…

— Вентор один из нас, — оборвал его Норберг. — Тоже оборотень. Из-за этого мое восприятие может искажаться. Мне будет легче взять след с Марики.

По всей видимости, Фелану не понравилась идея брата. Он вскочил с подлокотника и с вызовом задрал подбородок, хмуро глядя на брата.

— Остынь, — чуть мягче проговорил Норберг. — Не укушу я ее. Полагаю, я вообще справлюсь без участия Марики. Но мне будет спокойнее, если она останется в комнате. В случае чего я смогу обратиться к ее воспоминаниям.

А вот теперь и я заволновалась. Если честно, я бы не желала, чтобы Норберг лазил в моих воспоминаниях. Мало ли что он там увидит. Хотя бы мой разговор с Вентором и обещание помощи с его стороны. Да, Вентор поставил на мои мысли ментальный блок, должный сделать так, чтобы наш разговор не стал достоянием общественности. Но при этом предупредил, что эти меры, скорее всего, не помогут, если у Норберга или Фелана возникнут серьезные подозрения и они решат просканировать меня, поскольку блок слишком слабый, а сильнее он ставить опасается, так как тогда его чары обязательно почувствуют другие. Поэтому стоит соблюдать осторожность и не высовываться.

Я умоляюще посмотрела на Вентора, но тот словно не заметил этого. Его отсутствующий взгляд опять был устремлен в окно, а на губах блуждала легкая мечтательная улыбка. Такое чувство, будто он думами очень далеко сейчас отсюда.

— Ну хорошо, — наконец, процедил Фелан. — Пусть остается.

И глянул на меня так свирепо, будто я успела чем-то провиниться перед ним.

Норберг улыбнулся одними уголками рта. Довольно потянулся и встал.

Я настороженно следила за его движениями, в которых вдруг проснулась ленивая грация смертельно опасного хищника. Даже не скажешь, что меньше суток назад он умирал, лежа на мокрой от собственной крови земле. И я прижималась к теплой шкуре волка, с замиранием сердца прислушиваясь к его слабому дыханию, каждый вздох которого мог стать последним.

Глаза Норберга призрачно засветились алым, будто из них на мгновение выглянул волк. Зрачки вертикально вытянулись, и он резко втянул в себя воздух, словно брал след.

— Айша.

Губы Норберга не шевелились, но я слышала его голос. Казалось, будто от него нельзя скрыться. Он вибрировал, проникал под кожу, в мысли. Мое тело словно впитывало его, как губка жадно впитывает воду.

— Айша, вернись. Где бы ты ни была, что бы ты ни делала — ты услышишь меня. Я не злюсь на тебя.

— А я злюсь, — буркнул себе под нос Фелан.

Норберг рассерженно сверкнул на него глазами, которые сейчас были ярко-алыми, словно наполненные свежей кровью. И Фелан замолчал, стыдливо опустив голову.

— Вернись, — повторил Норберг.

Воздух в центре комнаты, где совсем недавно стоял виер Алисандр, вдруг задрожал, густея на глазах. Теперь он напоминал кисель, который, наверное, можно было есть ложкой.

Неожиданно края этой области замерцали. Мгновение, другое — и перед нами словно открылось окно совсем в другое место.

Я явственно увидела Айшу. Девушка лежала на спине, как будто спокойно спала. Но почти сразу я увидела ссадину на ее лбу, такую глубокую, что темные густые волосы спереди слиплись от крови.

Фелан, который стоял ближе всех к месту своеобразного провала в пространстве, напрягся. Тихонько позвал:

— Айша…

Девушка застонала, пытаясь прийти в себя. Несколько раз мотнула головой, и я с невольной жалостью увидела россыпь синяков на ее шее, как будто кто-то совсем недавно жестоко душил ее.

— Так, — негромко обронил Норберг.

Мне почему-то стало страшно от его тона. Нет, он не кричал, не угрожал. Но я не сомневалась — похитителю Айши не стоит ждать ничего хорошего. Если его найдут — а его обязательно найдут, — то ему придется заплатить за содеянное.

— Айша, — опять негромко и почти нежно повторил Фелан имя сестры.

Девушка открыла глаза. Сейчас ее взгляд был совершенно бессмысленным, будто она не понимала, где находится.

И внезапно все прекратилось. С тихим хлопком заклинание исчезло. Лишь несколько искр медленно кружили перед Феланом, плавно опускаясь на пол.

— Что случилось? — Тот стремительно обернулся к Норбергу, который выглядел несколько озадаченно. — Почему ты оборвал чары?

— Я не обрывал, — медленно протянул тот. — Кто-то блокировал меня.

— Блокировал? — недоверчиво переспросил Фелан.

— Да, и это самое странное, — ответил Норберг. Покачал головой и опустился в кресло.

Только сейчас я поняла, что заклинание далось оборотню не так уж и легко. За несколько минут он словно постарел сразу на десяток лет. Кожа вновь приобрела нездоровый бледно-зеленый оттенок, под глазами показались мешки, а морщины на лбу и около рта стали глубже.

— Ты в порядке? — резко переменил тон Фелан, и в его голосе проскользнули непривычные заботливые нотки.

Да что там, даже Вентор отвлекся от своего молчаливого созерцания неба и с искренней, как мне показалось, обеспокоенностью покосился на дядю.

— Относительно, — кратко ответил Норберг, чуть дрожащей рукой растирая лоб. — Но сейчас не обо мне речь. В принципе, мы узнали достаточно. Айшу все-таки похитили. Думаю, в этом нет сомнений после того, как мы увидели, в каком она сейчас состоянии. Это во-первых. Во-вторых, держат ее где-то в замке или в его ближайших окрестностях. Я не сумел почувствовать ее точное месторасположение, к тому же Хольгон сказала, что защита замка не нарушена. А в-третьих…

— Отец не будет ее искать, — вместо брата ответил Фелан.

— И это-то самое занимательное, — проговорил Норберг.

Я следила за их диалогом, затаив дыхание. Ох, как жаль, что я не могу слышать все! Наверняка самое интересное общение между братьями происходит мысленно.

Как назло, эта парочка опять надолго замолчала.

Я заерзала в кресле, сгорая от любопытства. Ой, как любопытно-то! Даже не думала, что события повернутся столь неожиданно. Кто же мог похитить Айшу? Неужели таинственные и зловещие враги рода Клинг имеют доступ в святая святых — их фамильный замок, так сказать, семейное гнездо?

— Хольгон, — наконец произнес Фелан, прервав малость затянувшуюся паузу. — Проводи Марику в мои покои. Здесь ей больше делать нечего.

Я посмотрела на Норберга, в глубине души желая, чтобы он опять возразил брату и приказал мне остаться здесь. Иначе я буду вынуждена пропустить все самое интересное. Вряд ли Фелан окажется настолько любезен, что расскажет мне о принятых мерах по поиску Айши. Но Норберг на сей раз не обратил на слова брата ни малейшего внимания, погрузившись в какие-то свои размышления. Если судить по нахмуренному лбу и плотно сжатым губам — весьма непростым.

Я тяжело вздохнула и встала. Ну что же, остается утешать себя мыслью о том, что все происходящее — не мое дело. Все-таки я не принадлежу к роду Клинг. Поэтому придется умерить свое любопытство.

Хотя в глубине души я все-таки лелеяла надежду, что окончание истории узнаю. Пусть не от Фелана, но попробую разговорить ту же Хольгон или Вентора.

* * *

Всю дорогу до покоев Хольгон сохраняла ледяное молчание. Я совсем было испугалась, что она так и не проронит и слова до самого возвращения Фелана, но ошибалась. Едва только мы оказались в знакомой комнате, как Хольгон с усилием задвинула засов. После чего повернулась ко мне и укоризненно закачала головой.

— К этому все шло, — загадочно обронила она.

— К чему — этому? — сгорая от любопытства, переспросила я.

— К исчезновению Айши, — пояснила Хольгон.

Тяжело ступая, неторопливо прошлась по комнате, словно проверяя, все ли в порядке. Подвинула кресло, затем расставила бутылки на столике, которые и без того стояли в безупречном порядке.

Я наблюдала за ней с нескрываемым интересом. Такое чувство, будто она очень хочет что-то мне рассказать. Хочет — но словно боится. Кого? Фелана или его брата? Или виера Алисандра?

— Виер Алисандр никогда не любил свою дочь, — наконец проговорила Хольгон. Остановилась около окна и выглянула наружу, словно опасалась, что кто-то может подслушать нас снаружи, взобравшись по отвесной стене. С сочувствием вздохнула, добавив: — Бедная девочка!

Я хмыкнула. Бедная? Я бы так не сказала. По-моему, крайне избалованная и жестокая девица!

— Виер Алисандр всегда был очень предвзят к ней, — продолжила Хольгон. — За любой проступок следовало незамедлительное наказание. И зачастую намного превосходящее вину. Впрочем, он ко всем своим детям был суров. Особенно в раннем детстве, когда еще было неясно, унаследовали ли они определенные способности. По крайней мере, так говорил мне господин Фелан, когда пытался объяснить некоторые поступки своего отца, которые приводили меня в настоящий ужас. Но Айше досталось сильнее прочих, потому что она не оправдала его надежд. Как только стало ясно, что зверь в ней, скорее всего, не проснется, виер Алисандр не упускал ни малейшей возможности, чтобы не поиздеваться над ней.

— А как же мать Айши? — не удержалась я от вполне закономерного вопроса.

— Мать? — переспросила Хольгон и грустно улыбнулась. — Полагаю, Айша понятия не имеет, кто именно родил ее на свет. Не слышала даже имени этой женщины. Как, впрочем, и Норберг с Феланом не знают имен своих матерей. Вентору в этом плане повезло больше. Он попал в род уже взрослым человеком. Его матери хватило ума не хвастаться беременностью от представителя рода Клинг. Она уехала от греха подальше. Вентор родился в Хельоне, и до поры до времени Фелан даже не подозревал о наличии у себя сына.

— Но как такое возможно? — с искренним возмущением переспросила я. — Какая мать отдаст своего ребенка?

— Полагаю, у этих бедняжек и не спрашивали разрешения. — Хольгон печально хмыкнула. — Скорее всего, они были простолюдинками. За деньги и с определенными связями в нашей стране возможно практически все. А виер Алисандр умеет быть щедрым.

— Вот как, — медленно протянула я.

В комнате было тепло, даже жарко, но по моему позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Я зябко поежилась. Что за чудовищное место! И что за чудовищные люди его населяют! А вернее сказать — и не люди вовсе.

— Я слышала, что Айша хотела сделать с тобой. — Хольгон сделала шаг ко мне. — Я ни в коем случае не хочу ее оправдывать. Но я слышала так же, что тебе помог Вентор. Это правда?

— Да, — осторожно подтвердила я, не понимая, куда клонит служанка.

— Не верь ему. — Хольгон покачала головой. — Я более чем уверена, что идея заманить тебя в ловушку принадлежала именно ему. Он просто использовал Айшу. Сыграл на ее влечении к Фелану и выставил виновной во всем произошедшем. Сам же, как и обычно, впрочем, предпочел остаться в тени.

— Но зачем ему это? — недоверчиво спросила я.

— Вентор ненавидит своего отца. — Хольгон пожала плечами. — Точнее сказать, он ненавидит весь род Клинг. Как я уже сказала, он попал сюда, будучи уже взрослым. И господину Норбергу пришлось немало потрудиться, чтобы приручить этого дикого своенравного кота. Скажу честно, отношения между ними с самого начала не сложились.

— Почему? — спросила я, заинтригованная странной интонацией Хольгон.

— Потому что Вентор чуть не убил женщину, в которую был влюблен господин Норберг, — после краткого замешательства все-таки ответила она. Помолчала немного и добавила: — Полагаю, он до сих пор любит ее, хоть та и сделала выбор в пользу другого мужчины.

Я слушала откровения Хольгон затаив дыхание. У Норберга была настолько несчастливая любовь? Странно, я считала, что оборотни — это не те создания, которые способны смириться с поражением. Тем более такого рода.

Затем я вспомнила его слова в ночной спальне. Как он тогда сказал? Будто иногда даже радуется, что расстался со своей возлюбленной, потому что она запомнила его человеком. Сдается, Хольгон права и Норберг до сих пор не оправился после тех чувств.

— Так или иначе, но господин Норберг переступил через свою обиду, — продолжила Хольгон, нервно скомкав передник. — И со временем убедил-таки Вентора остаться в стае. Хотя я считаю, что это было ошибочным решением. Уверена, что в глубине души Вентор считает себя свободным от каких-либо обязательств по отношению к стае. Более того, я думаю, что он лишь выжидает удобного момента, желая отомстить.

— Отомстить? — повторила я ее последнее слово и вскинула брови. — Кому и почему?

— Прежде всего — отцу конечно же. — Хольгон пожала плечами, словно удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Он так и не простил Фелану бедного голодного детства, когда его мать была вынуждена скрываться, опасаясь, что в противном случае у нее отберут ребенка. И я думаю, что действовать он намерен через тебя.

— Через меня? — Я недоверчиво покачала головой и усмехнулась. — Не думаю, что это мудрый план. Если Вентор желает досадить Фелану, то пусть лучше выберет того, кто по-настоящему дорог ему. Я попала в постель его отца лишь из-за неудачного стечения обстоятельств.

— Но ты осталась в его постели, — возразила Хольгон. — Фелан не выкинул тебя прочь сразу, как удовлетворил свою похоть. Это необычное для него поведение. Очень необычное.

— Просто ему не нравится, что я осталась безразличной к его так называемым чарам. — Я почувствовала, что мои щеки начали теплеть. Не привыкла я разговаривать на столь интимную тему с почти незнакомым человеком, которого к тому же увидела впервые всего менее суток назад.

— Да неужели? — Хольгон едва заметно улыбнулась. — Поверь мне, Марика, я была невольной свидетельницей многих любовных приключений господина Фелана. Очень многих. Но никто из его так называемых увлечений не задерживался в его постели более, чем на одну ночь. Он безжалостно выставлял девиц прочь, утолив свой голод. Кто-то из них при этом громогласно заявлял о ненависти к Фелану, кому-то хватало достоинства уйти молча. Однако не было такой девушки, из-за которой он бы пошел на почти открытый конфликт с виером Алисандром. Более того, до тебя в замке побывала лишь его невеста… Как же ее звали?.. Тимиан, вроде бы.

— Насколько я понимаю, семейная жизнь у Фелана все-таки не сложилась, — заметила я.

Если честно, откровения Хольгон как-то очень неприятно отозвались в моем сердце. Нет, понятное дело, я не ревновала Фелана. Но известие, что у него была невеста, которая потом, скорее всего, стала его женой, весьма неприятно царапнуло мое сердце.

Интересно, если все так, то где его супруга? Почему эта самая Тимиан отсутствует в замке? Не ужилась с родственниками Фелана? Или не смогла смириться с его постоянными любовными интригами, поэтому предпочла держаться подальше от своего слишком озабоченного мужа?

— Это давняя история, — уклончиво отозвалась Хольгон. — Как бы то ни было, но Фелан так и не женился на Тимиан.

Стыдно признаться, но после слов служанки я вдруг почувствовала… облегчение? Да, наверное. В глубине души я обрадовалась тому факту, что Фелан так и не связал себя узами брака. Правда, тут же рассердилась на себя за эту мимолетную эмоцию. Марика, не сходи с ума! Как бы то ни было, но совсем скоро твои дороги с Феланом Клингом навсегда разойдутся. Более того, если Норберг выполнит свое обещание, то я забуду дни, а главное, ночи, проведенные в этом жутком месте. И для меня же будет лучше, чтобы это произошло как можно скорее.

— Я пытаюсь сказать, Марика, что господину Фелану ты явно небезразлична, — продолжила Хольгон. — Иначе он бы выполнил приказ отца и вышвырнул тебя прочь еще прошлой ночью. И поверь, на самом деле он бы не стал переживать по поводу того, что после этого ты почти наверняка погибла бы. Но самое главное — он бы не стал из-за тебя ссориться с сестрой и пытаться призвать ее к ответу. Полагаю, именно этого обстоятельства и не учел тот, кто похитил Айшу. Иначе ее исчезновение еще долго оставалось бы незамеченным. Айша и прежде запиралась на несколько дней в своих покоях. Ее не тревожили, не без оснований считая, что перебесится — успокоится. Если бы после ссоры с Вентором и неудавшейся попытки истязать тебя она бы пропала вновь, то никто не обратил бы на это ни малейшего внимания. Решили бы, что она просто не желает попадаться на глаза Фелану. Тот не стал бы искать ее специально, но не упустил бы удобного случая напомнить о том, кто в замке хозяин. Похититель явно не ожидал, что Фелан настолько взбесится и немедленно отправится на разборки.

Я медленно подошла к креслу, но садиться не стала. Провела ладонью по обивке, обдумывая сказанное Хольгон. Получается, Фелан испытывает ко мне какие-то эмоции? Хм-м, даже не знаю, стоит ли мне чувствовать себя польщенной или же надлежит ужаснуться этому факту.

Впрочем, сейчас есть проблемы куда важнее. И покоя мне никак не давала фраза, оброненная Хольгон в самом начале разговора.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что к исчезновению Айши все шло? — полюбопытствовала я.

Служанка не хотела мне отвечать. По всей видимости, она уже начала жалеть о своей несдержанности. Это было понятно по тому, как она принялась переминаться с ноги на ногу, продолжая бездумно комкать в руках передник.

— Я ни в коем случае не хочу никого обвинять, — наконец с трудом выдавила она и с волнением затеребила седую прядь, выбившуюся из-под неизменной косынки на щеку, — но… Подумай сама, Марика, кому в первую очередь выгодно исчезновение Айши? Как не раз и не два говорил виер Алисандр, она — самое слабое место рода. Если бы ее жизнью начали шантажировать семейство Клинг, то началась бы настоящая война. Просто потому, что другие оборотни бы не поняли, если бы виер Алисандр бросил свою дочь на произвол судьбы. Но самому виеру, как я уже сказала чуть ранее, плевать на Айшу. Он был бы только рад, если бы она погибла. А еще лучше — если бы она бесследно исчезла. И какой из этого следует вывод?

— Нет, — недоверчиво протянула я. — Айша ведь его дочь. Неужели виер Алисандр мог бы…

— Цыц! — шикнула на меня Хольгон. — Никогда не говори подобные вещи вслух. Особенно в замке, где у стен есть уши. Просто думай, Марика. Думай и никому не верь здесь.

Затем, не дожидаясь, когда я еще что-нибудь скажу, развернулась и неторопливо прошествовала к двери.

— И уж тем более не верь Вентору, — донеслось до меня заключительное, после чего я наконец-то осталась в долгожданном одиночестве.

* * *

Еще никогда время не тянулось для меня так долго. Я была уверена, что не буду скучать, а, напротив, отдохну от интриг рода Клинг. Побуду в тишине и спокойствии, приведу в порядок мысли, помечтаю о том благословенном моменте, когда наконец-то вернусь в лоно семьи и в объятия жениха…

Но, как оказалось, мне никак не давали покоя размышления о загадочном исчезновении Айши и о той игре, что велась под крышей этого замка. Волей-неволей, но я то и дело возвращалась мыслями к разговору с Вентором, а затем вспоминала стонущую, мечущуюся в беспамятстве Айшу, которую самым наглым образом выкрали из собственной комнаты… И любой шорох, любой скрип за моей спиной заставлял меня вздрагивать и замирать от ужаса — не пришли ли и по мою душу таинственные враги рода Клинг. Или же это явился сам виер Алисандр, решивший полакомиться свежей кровью…

Но время шло, а ничего не происходило. Яркий солнечный полдень сменился лиловым теплым вечером. В распахнутые настежь окна то и дело влетал ласковый ветерок. Я наслаждалась видами улиц Гроштера, заполненными куда-то спешащими людьми. Увы, моя комната располагалась слишком высоко, к тому же замок был отграничен от остального города высокой крепостной стеной. С такого приличного расстояния горожане казались деловито снующими муравьями. Нечего и думать, чтобы докричаться до кого-нибудь и попросить о помощи.

Удивительное дело! Я невольно покачала головой, в очередной раз поразившись всему произошедшему. По факту, я сейчас нахожусь в столице нашего государства, одном из наиболее шумных и оживленных городов. А такое чувство, будто угодила на необитаемый остров, населенный дикими кровожадными хищниками, которые подчиняются совсем иным законам.

Чем темнее становилось в комнате, тем сильнее я начинала беспокоиться. Слишком долго ничего не происходило. А вдруг о моем существовании просто-напросто забыли? К тому же время обеда, на который меня забыли пригласить, давно миновало, близился ужин, и я все явственнее чувствовала голод.

Наконец, набравшись решимости, я подошла к двери и осторожно дернула ее. Если честно, я была абсолютно уверена, что обнаружу ее запертой. По-моему, я даже слышала, как Хольгон задвинула засов, когда ушла.

Но, к моему величайшему удивлению, это оказалось не так. Почти сразу дверь бесшумно открылась передо мной.

Я удивленно почесала кончик носа, глядя в полумрак, плескавшийся за порогом. Магические искры еще никто не зажигал, поэтому в коридоре было темно. Ну и что мне теперь делать? Пожалуй, самым верным решением будет вернуться в комнату, зажечь свет и спокойно дождаться возвращения Фелана. Да, и лучше бы при этом запереться изнутри от незваных посетителей. Как-то не тянет меня в одиночку исследовать тайны этого зловещего места.

Я даже попятилась назад, желая выполнить столь разумное намерение. Но вдруг…

Это не было звуком в полном смысле слова. Ледяной сквозняк неожиданно принес какой-то полустон-полувсхлип. Будто совсем рядом страдала неупокоенная душа.

Мурашки пробежали по моей коже. Я ощутила, как мельчайшие волоски на моем теле сами собой встают дыбом. Ой, что это? Или вернее сказать — кто это?

Наверное, послышалось. Я гулко сглотнула вязкую от волнения и страха слюну, силясь убедить себя в этой мысли. Да, точно послышалось! В древних постройках, к которым, несомненно, принадлежит и фамильный замок рода Клинг, частенько наблюдают поистине пугающие звуковые иллюзии. Потайные ходы и сквозняки, связанные с ними, щели в стенах и полах, рассохшиеся от времени деревянные панели и старинная мебель… Да мало ли что еще! А невольным свидетелям проще всего объяснить все эти загадочные звуки проделками привидений…

Я почти убедила себя в том, что мне лишь почудилось. Сделала еще один шаг назад и потянулась к двери. Нет, не настроена я сейчас на прогулки по замку! Лучше побуду здесь. А ужин… Ну, перетерплю как-нибудь. Чай, не погибну голодной смертью. Да и для фигуры будет полезно…

Мои заполошные размышления прервал очередной стон, принесенный новым порывом ветра. На сей раз он прозвучал так близко, что я с трудом удержала себя от взволнованного восклицания. Ой, страшно-то как! Такое ощущение, будто призрак вот-вот выплывет прямо на меня.

Стоило мне так подумать, как это действительно случилось. Сумрак в коридоре неожиданно сгустился до таких пределов, что стал совершенно плотным и физически осязаемым. В мгновение ока он прилип к моей коже, подобно тысячам паутинных нитей спеленав меня в подобие кокона. Паника настолько захлестнула мое сознание, что я лишь каким-то чудом не грохнулась в обморок. И самое противное заключалось в том, что теперь я просто не могла спрятаться в комнате. Потому что тело отказывалось выполнять простейшие приказы.

А еще через миг, который продлился для меня настоящую вечность, из-за угла коридора величаво выплыло нечто…

«Привидение! — промелькнуло заполошное в голове. — Самый настоящий призрак!»

В самом деле, ко мне неторопливо плыл неупокоенный дух. Неярко светящееся облако имело вид молодой привлекательной женщины с длинными распущенными волосами и в старомодном платье. В руках она несла горящую свечу, которая, увы, не давала света.

И вдруг я успокоилась. Ну да, я вижу призрак. Но, если честно, выглядит дама весьма солидно и ни капли не страшно. Интересно, привидения могут причинить вред людям? Наверное, могут. По крайней мере, напугать до полусмерти уж точно способны. Но лицо у незнакомки показалось мне не злым, а приветливым, хотя угадывалась в нем некая доля высокомерия. Правда, женщина была грустной и как будто с трудом сдерживала слезы.

В полнейшем безмолвии призрак подплыл ко мне и остановился на достаточном расстоянии. Женщина подняла голову и принялась беззастенчиво разглядывать меня в упор.

Я тоже воспользовалась удобным случаем и начала изучать ее внешность. Так, на вид ей около тридцати, хотя может быть и больше, и меньше. Никогда не умела определять на вид возраст, особенно у женщин. Наверняка при жизни она была очень красива. Тонкие черты, аккуратный вздернутый носик, пухлые чувственные губы. А фигура! Даже мешковатое платье, фасон которого вышел из моды лет двадцать как, было не способно скрыть высокую грудь и тонкую талию незнакомки.

— Я не испугала тебя, дитя? — неожиданно поинтересовалось привидение глубоким и очень приятным голосом.

Дитя? Я скептически хмыкнула. Странно слышать подобное определение от нестарой женщины. Хотя, с другой стороны, откуда мне знать, сколько длится ее, так сказать, загробное существование? С этой точки зрения я ей могу не только в дочери, но и во внучки и в правнучки годиться.

— Немножко, — честно призналась я, осознав, что призрак терпеливо ожидает от меня ответа.

Ага, голос ко мне вернулся! Ну что же, это радует. В случае чего, как заору во все горло. Авось та же Хольгон и прибежит выручать меня из лап незваной гостьи.

— Я не намерена на тебя нападать, — спокойно проговорила женщина, словно подслушав мои встревоженные мысли. — Не бойся. Я просто хочу поговорить.

— Я вас внимательно слушаю, — уведомила я привидение, слегка недоумевая, почему именно ко мне решил явиться неупокоенный дух.

— Быть может, ты будешь настолько любезна, что пригласишь меня войти? — попросила женщина. — Право слово, неудобно беседовать на пороге. К тому же наши голоса могут привлечь излишнее внимание.

Я замялась. Если честно, как-то не очень хочется выполнять эту просьбу призрака. К тому же в голове крутились какие-то смутные воспоминания о том, что после позволения войти подобный незваный гость получит возможность напасть на хозяина. Или это относится к вампирам, а не к привидениям? Не важно, впрочем.

— Не утруждайся, как бывшая хозяйка замка я могу войти и сама, — с едва уловимой иронией продолжила женщина, будто догадавшись о причинах, по которым я не торопилась ее пригласить. — Просто не хотела нарушать правил приличия. Но если ты так и будешь стоять на моем пути, то что же…

Я не успела ничего сказать или сделать. В следующее мгновение загадочная незнакомка взяла и самым наглым образом просочилась через мое тело!

Это было… неожиданно и необычно. Непривычное ощущение. Как будто меня на миг окунули в ледяную воду, а затем так же стремительно засунули в кипяток. Меня сначала затрясло от холода, потом кинуло в пот. Секунда, другая — и все завершилось. Я изумленно захлопала ресницами, осознав, что теперь в коридоре передо мной никто не стоит.

— Пожалуйста, закрой дверь, — попросили меня вновь, но теперь голос гостьи раздавался позади меня. — И поговорим спокойно. Клянусь своим посмертным существованием, тебе ничего не грозит!

Я медленно обернулась к настойчивому привидению. Женщина успела удобно расположиться в ближайшем кресле и сейчас мило улыбалась мне.

Ну что же, беседа так беседа. В самом деле, не выгонять же мне ее. Тем более что я понятия не имею, как надлежит обращаться с призраками. Вряд ли у меня получится вытолкать неупокоенный дух прочь силой. Тут, скорее, какого-нибудь мага-экзорциста надлежит звать. Ну, или некроманта.

Я закрыла дверь, напоследок с тоской окинув взглядом пустынный коридор. Непроглядный мрак, царивший тут перед появлением привидения, ощутимо посерел. Теперь тут было просто сумрачно, но более не веяло могильным ужасом. Увы, на помощь мне все равно никто не торопился.

— Да не бойся, не трону я тебя, — с едва заметным раздражением повторила женщина. Холодно усмехнулась: — Поверь, если бы я захотела от тебя избавиться, то ты бы уже бежала прочь от замка, сверкая пятками и оглашая окрестности заполошными криками. Но пока у меня нет подобных планов.

— Спасибо, — на всякий случай поблагодарила я, хотя в душе не испытывала особой благодарности за столь сомнительную любезность.

Ишь ты, пугать до полусмерти она меня не собирается. Даже не думала, что представители рода Клинг обладают настолько дурным характером, что и после смерти сохраняют привычку мучить всех новоприбывших в замок. Воистину говорят: кровь не водица…

— В том-то и дело, что кровь не водица, — повторила мое последнее рассуждение женщина.

Я похолодела от внезапного осознания, что все это время она преспокойно читала мои мысли. Тогда получается, что передо мной действительно одна из рода Клинг! Не думала, что такие способности сохраняются и после смерти.

— Что такое смерть? — Женщина презрительно фыркнула. — Лишь иное состояние разума. Поверь, без тела живется даже лучше, пусть это и прозвучит странно. Но тело с его низменными потребностями и желаниями обременяет разум. Лишь после смерти можно достичь истинных высот самопознания!

Я тоскливо вздохнула. Н-да, угораздило меня повстречать столь философски настроенное привидение! Подумать только, менее суток назад я и вообразить не смела, что смогу так близко пообщаться с самым настоящим призраком!

— Менее суток назад ты не верила в существование оборотней, а сейчас делишь постель с одним из двуединых, — с насмешкой заявила мне женщина. Вкрадчиво поинтересовалась: — Ну и как Фелан в постели?

Я вспыхнула от возмущения. По-моему, ее это совершенно не касается!

— Еще как касается, — спокойно возразила женщина. — Потому что я его мать!

Я аж поперхнулась от этого известия. Передо мной мать Фелана? Ого! Но почему она тогда может читать мысли? Насколько я понимаю, этими способностями обладают лишь потомки виера Алисандра. Ну, и сам виер Алисандр, понятное дело.

— При жизни я была троюродной сестрой Алисандра, — ответила женщина. — У нас общие предки. И я тоже была двуединой. Фелан, собственно, унаследовал именно мой второй облик. Я рада, что кошки победили волков хотя бы в этом поединке. А вот мать Норберга была обычной женщиной. И потому мальчик стал волком. Пошел в отца, так сказать.

— Понятно, — пробормотала я, пока не понимая, как относиться к этой информации.

— Меня зовут Изабелла Клинг, — представилась женщина. Презрительная усмешка на короткое мгновение исказила ее губы, и она торопливо добавила: — Только учти — Клинг я по отцу, а не потому, что родила ребенка от Алисандра. Как ты наверняка уже успела понять, он крайне негативно относится к брачным узам. Детям дает свою фамилию, но своих избранниц подобной так называемой честью не балует. — Подумала немного и насмешливо завершила: — И оно к лучшему. Иначе в нашей стране был бы переизбыток женских могил с фамилией Клинг. Ну, ты понимаешь. Разводы запрещены, а погулять хочется. Черный цвет к лицу Алисандру. С его связями он быстро стал бы многократным почетным вдовцом Лейтона, каждый раз благополучно избегая заслуженного наказания.

Я невольно поежилась, без особых проблем поняв, на что намекает Изабелла. Неужели виер Алисандр способен на подобное? Убивать всех женщин, с которыми он когда-либо спал…

— Меня-то он убил, — с нарочитым равнодушием обронила Изабелла.

Правда, при этом ее глаза хищно и остро блеснули, и она впилась в меня взглядом, с жадным вниманием следя за моей реакцией на это откровение.

— Да неужели? — послушно ужаснулась я, хотя уже предполагала что-нибудь в подобном роде.

— Но, к слову, Алисандр, конечно же, расправлялся далеко не со всеми своими мимолетными возлюбленными. — Странное дело, но мне послышались даже высокомерные нотки в тоне Изабеллы, будто она искренне гордилась своей участью. — Скорее всего, я единственная жертва его вспыльчивости. А все из-за слишком острого язычка и желания стать законной хозяйкой этого замка.

Я понимающе хмыкнула. Ага, стало быть, между Изабеллой и Алисандром случилась какая-то размолвка. Первой наверняка не нравилось, что она — просто любовница, хотя носит под сердцем его ребенка. Изабелла ведь одна из Клинг, не простолюдинка, поэтому предложенного места в постели ей было мало. Она хотела брачной церемонии и официального статуса жены. Но по каким-то причинам виер Алисандр не торопился ей этого предоставить, хотя имел дело не с простолюдинкой, а с ровней. Причем ровней во всех смыслах этого слова, поскольку у Изабеллы тоже имелась вторая ипостась. Произошла ссора, и Алисандр убил бывшую возлюбленную в припадке гнева.

— Не в припадке гнева, — исправила меня женщина, которая, по всей видимости, с величайшим интересом следила за ходом моих размышлений. — Алисандр тщательно подготовил преступление. Поверь, если бы он поступил в порыве чувств, то я не держала бы на него обиды. Признаюсь честно, я частенько была невыносима. Впрочем, как ты успела убедиться на собственном печальном опыте, у всех оборотней крайне тяжелый характер, поскольку зверь частенько берет верх над нашим настроением. И тогда мы говорим и действуем прежде, чем подумаем. Но Алисандр долго терпел мои выходки. Действительно долго. По всей видимости, его сдерживало то, что я была беременной.

Изабелла сделала паузу и устремила взгляд поверх моей головы. Теперь ее голос звучал очень ровно, но я не сомневалась, что это спокойствие — демонстративное. Наверняка ее сейчас душила целая буря эмоций. Конечно, кому же легко вспоминать свою смерть.

Пауза затянулась, и я в свою очередь присела на самый краешек кресла, осознав, что беседа рискует весьма затянуться.

— Не знаю, в курсе ты или нет, но Фелан старше Норберга всего на месяц, — в этот же момент проговорила Изабелла. Криво ухмыльнулась: — Алисандр никогда не делал тайны из своих многочисленных любовных похождений. По-моему, он так и не понял, каким ударом для меня послужило то, что какая-то простушка крестьянка забеременела почти в одно время со мной. Меня взбесил даже не сам факт измены. Как говорится, видели глазки… Но все беременные искренне считают себя особенными. Это же настоящее чудо, когда в тебе буквально из ничего зарождается новая жизнь! Когда ты понимаешь, что в тебе бьется второе сердце. А у оборотней все происходит даже резче и ярче, чем у людей. У нас лучше развиты инстинкты, поэтому мы начинаем чувствовать детеныша буквально с первых недель после зачатия. Ментальные способности позволяли мне проникать даже в сны еще не рожденного сына. И я знала, что он будет похож прежде всего на меня. Поверь, девочка, в эти дни не было на всем свете женщины счастливее, чем я. И тем горше было разочарование, когда я узнала, что Фелан обзавелся братом еще до рождения.

Милое красивое лицо Изабеллы исказилось от ненависти. Я отпрянула, вжавшись в спинку кресла. На какой-то миг мне показалось, будто женщина сейчас обратится в дикого зверя.

Но она умудрилась совладать с эмоциями. Глубоко вздохнула и некоторое время сидела молча с закрытыми глазами.

— Это было самым настоящим предательством для меня, — наконец глухо сказала она. — Я была уверена, что Алисандр тоже вне себя от радости и счастья. Ведь я носила под сердцем наследника рода Клинг! А он в это время тискал крестьянскую дуреху. И точно так же обрадовался, когда та понесла. Более того, теперь на любую мою жалобу у него всегда был заготовлен ответ. Мол, а Хлоя прекрасно себя чувствует. Хлоя, Хлоя… Что за такое дурацкое имя? Он постоянно говорил о ней. При любом удобном случае сбегал проверить, как она там. Полагаю, он бы с величайшей радостью поселил ее в замке, но, видимо, осознавал, что такой поступок будет уже за гранью. Или же просто не хотел подвергать жизнь своей ненаглядной Хлои опасности, поскольку понимал, что я вряд ли упущу удобный случай поквитаться с ней за разбитое сердце.

Изабелла опять замолчала. Нервно забарабанила пальцами по подлокотникам кресла. По всему было видно, что она приближается к самому важному моменту в своих откровениях.

— И он не зря боялся, — с нескрываемым злорадством проговорила она. — Я убила ее. Убила эту Хлою. Естественно, сразу после того, как она разрешилась от бремени. Повитуха, которая принимала у нее роды, прежде помогала мне. И я хорошо заплатила ей. Нет ничего проще, чем расправиться с только что родившей. Недаром говорят, что сорок дней после родов женщины ходят с гробовой доской на спине. Молочная лихорадка, кровотечения, заражение… Столько опасностей подстерегали маленькую хрупкую Хлою! Алисандр при всем желании не мог быть рядом с ней постоянно. Но он пытался. Видимо, предчувствовал неладное. Представляешь, девочка, он был на охоте, когда я рожала! Уехал сразу, как только я ощутила первые схватки. И соизволил явиться лишь через неделю после того, как наш сын издал первый крик! Сухо поздравил меня и подарил какую-то безделушку, которую я бы с величайшей радостью засунула ему в глотку. А рядом с Хлоей он был от начала и до конца. Держал ее за ручку, подавал воду, умолял потерпеть… Вышел только в самый сокровенный момент, который мужчины не должны видеть. Повитухе пришлось набраться терпения. Повезло, что Алисандр был настолько счастлив, что не замечал ничего вокруг. Ему и в голову не пришло рыться в думах женщины, которая к тому же чуть ранее благополучно приняла роды у меня. К тому же я постаралась и научила ее, как скрывать свои мысли.

Я слушала откровения Изабеллы, приоткрыв от удивления рот. Меня неприятно поразило то, с каким ледяным спокойствием она говорила о совершенном. По-моему, такие понятия, как «раскаяние» и «угрызения совести», ей совершенно незнакомы. Она ни капли не переживала из-за того, что приказала убить практически незнакомую ей девушку, вся вина которой заключалась в том, что бедняжка приглянулась виеру Алисандру! Вряд ли у этой самой Хлои был особый выбор. Возможно, она сама была не в восторге от сложившейся ситуации.

— Да, сейчас я понимаю, что сглупила и погорячилась, — согласилась со мной Изабелла. — Но, как я уже тебе говорила, оборотни частенько действуют не по велению разума, а подчиняясь эмоциям. К тому же я только что родила. Меня переполняли гормоны. И я была уверена, что именно Хлоя — причина всех моих бед. Считала, что если ее убрать, то Алисандр одумается и вернется ко мне. Возьмет меня в жены, и мы заживем счастливо. Более того, я готова была даже принять на воспитание Норберга. До сих пор горжусь тем, что не стала вымещать свою злость и ненависть на невинном ребенке. Так или иначе, но мой план сработал. Через несколько дней после родов Алисандру пришлось уехать по делам. По возвращении он застал Хлою в бреду. Она металась в горячке и через сутки скончалась на его руках. Обычное дело для только что родившей. Я думала, что Алисандр ничего не заподозрит. Мужчины обычно стараются держаться подальше от подобных проблем. Но просчиталась. По всей видимости, Хлоя действительно для него что-то значила.

Последнюю фразу Изабелла почти выплюнула. И опять ее лицо на миг превратилось в уродливую гримасу. Н-да, а еще говорят, что после смерти все обиды и горести становятся незначительными. Кто-кто, а мать Фелана явно не собирается прощать своему так и несостоявшемуся мужу прежнее унижение.

— Бритту, повитуху, которая согласилась помогать мне, нашли на следующее утро после смерти Хлои, — негромко проговорила Изабелла. — Ее словно выпотрошили. Было очевидно, что перед столь ужасной гибелью женщина долго мучилась и наверняка успела рассказать обо всех своих прегрешениях. Наверное, мне стоило уехать. Попросить помощи и защиты у своей семьи. Но я была уверена, что Алисандр не посмеет тронуть меня. Как-никак я тоже принадлежала роду Клинг. К тому же родила ему сына. И какое-то время действительно ничего не происходило. Алисандр вернулся в замок. Правда, со мной он старался не видеться без лишней необходимости. Но при редких встречах был безукоризненно вежливым. И я имела глупость надеяться, что со временем он остынет, и мы все-таки заживем дружной счастливой семьей. Даже намекнула ему однажды, что было бы неплохо забрать Норберга в замок. Но он не дал мне даже договорить. Лишь зло сверкнул глазами и буркнул что-то вроде того, что до ребенка мне не добраться при всем желании. Правда, тут же опомнился, процедил какие-то извинения и ушел, чуть ли не убежал. Вечером я получила очередную побрякушку. А еще через пару дней Алисандр пригласил меня на ужин. Я с некоторым сомнением согласилась, в глубине души опасаясь, что под воздействием алкоголя Алисандр вывалит на меня весь ворох претензий, припомнит и смерть любовницы. Но все прошло на удивление мирно, я бы даже сказала — приятно. Алисандр был приветлив и заботлив. Много шутил и улыбался. Даже пригласил меня на танец и остался на ночь в моей спальне. Утром я проснулась с прекрасным настроением и искренне поверила в то, что мои мечты на счастливую совместную жизнь имеют все шансы на осуществление. И весьма продолжительное время после этого примирения все поступки Алисандра доказывали то, что он вроде как осознал ошибки и раскаялся. Даже более того, он первым завел речь о свадьбе. Представляешь, о свадьбе! Эту тему прежде было наистрожайше запрещено поднимать. Я написала восторженное письмо матери. Даже пригласила портних и принялась обсуждать с ними, каким роскошным должно быть мое платье. По всей видимости, именно этого и добивался Алисандр. Чтобы я расслабилась и потеряла бдительность.

Изабелла тяжело вздохнула и чуть дрожащей рукой потерла переносицу.

В принципе, я уже догадывалась, каким будет окончание ее истории. Но не смела перебить ее. Пусть рассказывает. Все равно мне нечем заняться. Если бы не визит привидения, то я бы просто сидела в этой комнате и умирала от скуки. Или же отправилась в одиночку исследовать замок и по незнанию угодила бы в какую-нибудь беду.

— Подготовка к торжеству шла своим чередом, — сухо сказала Изабелла. — Был утвержден список гостей, прошла первая примерка платья. Алисандр по-прежнему был мил и не давал ни малейших поводов для подозрений. Правда, я не могла заглянуть в его мысли. Он воспользовался каким-то заклинанием, которое блокировало мои ментальные способности. Впрочем, я не имела ничего против, поскольку это в свою очередь позволяло и мне оставлять свои эмоции и воспоминания о содеянном при себе. Пару раз я пыталась, правда, узнать о том, где и с кем остался ребенок Хлои. Но мысли слуг и помощников Алисандра были на этот счет пусты. Он явно привлек кого-то со стороны, будто и впрямь боялся, что я способна причинить вред другому его сыну.

— А вы действительно не планировали ничего дурного? — все-таки осмелилась я на вопрос, немного удивившись тому, как старательно Изабелла подчеркивала чистоту своих намерений по отношению к младенцу.

Уже второй раз она говорит о том, что не хотела причинять вред новорожденному Норбергу. Странно в таком случае, почему Алисандр ей не верил. Ведь он мог прочитать ее мысли в любой момент.

Изабелла гневно сверкнула на меня глазами, явно недовольная, что я осмелилась перебить ее слегка затянувшуюся исповедь.

— Не знаю, — все-таки ответила она после продолжительной паузы. — Видит небо — не знаю. Я убеждала себя в том, что ребенок ни в чем не виноват. Что в нем тоже течет кровь рода Клинг, к которому принадлежала и я. Но… Я боялась, что Алисандр будет относиться к сыновьям по-разному. Что он предпочтет ребенка Хлои моему, хотя Фелан был рожден первым и по праву должен считаться его наследником. И иногда я думала… Дети ведь такие хрупкие и ранимые. Какая-нибудь роковая случайность, неудачное стечение обстоятельств — и моя жизнь стала бы намного спокойнее.

Я опустила глаза, пытаясь не выдать своих эмоций. Как и следовало ожидать, у виера Алисандра были все основания беспокоиться за жизнь своего второго сына.

— Я женщина. — Изабелла холодно усмехнулась. — И мать. К тому же не просто человек, но хищник. Любая самка сделает все от нее зависящее, лишь бы обезопасить своего детеныша. Я не планировала убивать Норберга. Но понимала, что его смерть станет благом для меня. Впрочем, у меня все равно ничего не получилось. У меня даже не было определенного плана, когда возмездие настигло меня. Точнее сказать — кара. Итак, я была поглощена подготовкой к свадьбе. И не почуяла ничего дурного, когда Алисандр испросил у меня разрешения на охоту. Мол, было бы неплохо сбросить напряжение перед церемонией, отдохнуть и развеяться. Это было так мило! До того момента он ни разу не ставил меня в известность о своих планах. Уходил, когда считал нужным, возвращался, когда ему заблагорассудится. Надо признаться, я мысленно восторжествовала. Написала матери очередное письмо, в котором поделилась своей победой. Похвасталась, так сказать, что приручила свирепого хищника. И, как выяснилось на следующий же день, подписала тем самым себе смертный приговор.

Изабелла встала и неторопливо прошлась по комнате. Точнее сказать — проплыла, потому что при этом ее босые ноги не касались пола. Остановилась около столика, заставленного всевозможными бутылками, задумчиво провела рукой по горлышкам, словно выбирала, что выпить.

— Считается, что яды — это оружие женщин, — глухо проговорила она. — Мы слишком слабы, чтобы вызывать противника на открытый поединок. Холодное оружие не для нас. Женщины убивают тихо и незаметно. Ну что же, в таком случае получается, что Алисандр поступил не как мужчина. На следующее утро после его отъезда мне, как и обычно, подали завтрак в постель. Я с величайшим удовольствием выпила горячего какао. Правда, он как-то странно горчил, и я добавила лишнюю ложку сахара. Собственно, это было последним, что я сделала в этой жизни. Все остальное потонуло в боли. Невыносимой боли, нестерпимой, жгучей. Меня словно резали изнутри. Как будто кто-то вскрыл мне живот и методично поливал внутренности жидким огнем. Это продолжалось целую вечность. Служанка, которая ухаживала за мной и хоть как-то пыталась облегчить мои страдания, поседела за несколько часов. Простыни пропитались кровью и рвотой. В комнате царил такой невыносимый смрад, будто я уже умерла и пролежала несколько дней подряд. Стоит ли говорить, что смерть я встретила с благословением и радостью.

Изабелла замолчала. Она стояла сейчас спиной ко мне, поэтому при всем желании я не могла видеть выражения ее лица.

— Говорят, призраки появляются тогда, когда человек умирает долгой мучительной смертью, осознавая при этом, что стал жертвой предательства, — наконец так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, прошептала она. — Что же, мне на собственном опыте довелось доказать верность этого утверждения. Перед самым концом боль отступила. Всего на несколько минут, не более. И тогда я увидела Алисандра. Он отослал слуг прочь. Затем рассмеялся мне в лицо. И сказал, что я буду гнить в могиле, а он продолжит наслаждаться жизнью и любовью женщин. Он отомстил мне за смерть своей ненаглядной Хлои. Сейчас я думаю, что она была единственной, кого он по-настоящему любил. И каплю своего чувства он перенес и на Норберга, поэтому сделал его наследником. Его, а не Фелана!

Я покачала головой. Ну надо же, какие пустяки, право слово, волнуют Изабеллу Клинг даже после смерти. Ей-то не все ли равно сейчас, кто именно стал наследником виера Алисандра? К тому же, насколько я поняла, сам Фелан не особенно страдает из-за выбора отца. Напротив, всецело поддерживает брата.

— Да, мальчики сдружились, — в очередной раз ответила на мои мысли Изабелла, по-прежнему не удосуживаясь посмотреть на меня. Изумленно хмыкнула: — Очень сдружились. Я не ожидала подобного, честное слово. Наверное, сыграло свою роль то, что детство они провели вместе. После моей смерти никто не мог помешать Алисандру привезти Норберга в замок. Но, как, наверное, и любой мужчина, он не испытывал особого стремления все свое время отдавать воспитанию детей. А сколько у него женщин было за это время! Я сбилась со счета уже на втором десятке.

— И все время после своей смерти вы провели здесь, в замке? — недоверчиво спросила я. — Неужели виер Алисандр не сделал попытки каким-либо образом упокоить вас окончательно? Он ведь должен был понимать, что вы представляете для него определенную проблему…

— Девочка моя, я достаточно умна, поэтому не показывалась никому из обитателей замка, — перебила меня Изабелла. Наконец-то обернулась ко мне, и я увидела, что она улыбается.

Удивительное дело, но ее улыбка — не угрожающая, не ледяная, а вполне себе обычная улыбка, почему-то испугала меня сильнее всего прочего. Даже сильнее ее рассказа о том, как она жестоко расправилась с соперницей.

— Я даже к Фелану не приходила, — проговорила она. — Потому что не желала портить ему жизнь. Полагаю, тем самым я бы подписала ему смертельный приговор.

Я изумленно кашлянула, не совсем понимая, куда она клонит. Какой еще смертельный приговор?

— Если Фелан узнает, что его отец убил его же мать, то он не сможет не отреагировать на это известие, — ответила Изабелла. — Для оборотней мать — это не просто святое. Это… Это то существо, ради которого они будут биться до последней капли крови. Но я готова предположить, что Фелан сдержит свои инстинкты. В конце концов, он меня не помнит, и я для него, как ни печально мне это осознавать, — лишь понятие, не наполненное смыслом. Имя, которое для него ни с кем не ассоциируется. Однако Алисандр рано или поздно обязательно прочитает в мыслях сына то, что Фелан в курсе произошедшего много лет назад. А эта тварь очень боится, что мое убийство выплывет наружу. Моя семья хоть и входила в род Клинг, но после моей гибели предпочла больше не поддерживать отношений с этой ветвью. Конечно, никаких доказательств у моих родителей не было, но…

Изабелла выразительно пожала плечами, глядя на меня в упор.

Я в свою очередь усердно размышляла над тем, почему Изабелла вдруг решила осчастливить меня известием о том, что Алисандр много лет назад убил ее. Она сама сказала, что этот факт слишком опасен для того, кто знает его. Поэтому она не рассказала об этом даже сыну. А тут поведала такую тайну случайной девице, волею судьбы и злого случая попавшую в замок. Причем не по доброй воле.

И чем дольше я рассуждала на сей счет, тем больше мне это не нравилось. По всему выходит, что виер Алисандр убьет меня сразу же, как только узнает, что я пообщалась с призраком его давно погибшей любовницы. Да, Вентор научил меня нескольким секретам, чтобы спрятать мысли от посторонних. Но полную гарантию от проникновения в мои мысли эти трюки не дают. Сам Вентор предупреждал меня, что если тот же Фелан захочет прочитать мои мысли, то обязательно это сделает. Что уж говорить про главу рода.

Получается, Изабелла хочет убить меня?

И я приглушенно вздохнула, уставившись на привидение. Что же они все ко мне так привязались-то! То Айша собиралась запытать меня, теперь мстительный призрак поведал о своих обидах… Как будто я сама рада находиться в столь опасном месте. Да будь моя воля — я бы уже давным-давно была за десятки миль отсюда.

— Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее нравишься моему сыну. — Изабелла лукаво усмехнулась и неожиданно подмигнула мне. — Молодец, девочка! Я рада, что не ошиблась в твоем настрое. Я наблюдала за тобой и Феланом прошлой ночью.

Хорошо, что в момент этого признания я сидела в кресле. А то, боюсь, не удержалась бы на ногах и бухнулась прямо на пол.

— К-как?! — запинаясь, пробормотала я, почувствовав, как нестерпимо жаркая волна стыда мгновенно затопила мне лицо и грудь.

Изабелла наблюдала за нами? То есть она видела, как я и Фелан… Ох, не хочу даже додумывать эту мысль до конца!

Но еще страшнее то, что она — его мать! И я не собираюсь даже вспоминать, насколько бурно у меня с ее сыном прошла ночь. Ладно, если бы мы занимались этим самым в полной темноте и под одеялом. Да к тому же Фелан заставил меня ласкать его. И Изабелла это видела!

— Не переживай ты так, — с легкой ноткой сочувствия протянула Изабелла, видимо, заметив, как я переменилась в лице. — Поверь, ничего нового я не увидела. Ты далеко не первая девица в постели моего сына. И он всегда отличался любовью к постельным экспериментам. — Подумала немного и добавила с двусмысленной ухмылкой: — Полагаю, тебя ожидает еще много чудных открытий, которые тебе обязательно преподнесет мой сынок.

Я не удержалась и от избытка эмоций аж подскочила в кресле. О каких еще экспериментах она говорит? Хватит с меня и того, что уже приключилось. К тому же…

— Да хватит уже мусолить и мусолить эту идею о счастливом воссоединении с семьей и женихом! — вдруг рявкнула на меня Изабелла. — Надоела, право слово! Никуда тебя Фелан не отпустит. По крайней мере, в ближайшие месяцы уж точно.

— По… Почему? — переспросила я, слегка заикаясь.

Что скрывать очевидное, мне очень не понравилась уверенность, прозвучавшая в тоне Изабеллы. А срок, который она отвела на мое заточение в замке, просто ужасал. Месяцы! Не дни, не недели, а месяцы! С какой стати Фелану так долго держать меня при себе? Я была уверена, что наши дороги совсем скоро навсегда разойдутся. К тому же Норберг обещал…

— Норберг бы с радостью выкинул тебя прочь как можно скорее, если бы мог, — фыркнула Изабелла и медленно подплыла ко мне ближе. — Ему сейчас как никогда нужна помощь брата. Но Фелан, вот ведь беда, постоянно отвлекается на тебя. А теперь он вообще с тебя глаз спускать не будет.

Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну, совершенно не обрадованная такой «милой» перспективой. Интересно, Изабелла скажет мне прямо, почему так уверена в своих словах? Или продолжит свои мрачные пророчества ни о чем?

— Ты желаешь конкретики? — язвительно переспросила Изабелла. — Ну что же, вот она. Разве ты не заметила, что перед соитием мой сын каждый раз применял некие чары?

Соитие! Меня аж передернуло от этого мерзкого слова. Фу, неужели нельзя подобрать не столь гадкое определение? Более завуалированное, так сказать.

— Слово «совокупление» нравится тебе больше? — весело поинтересовалась Изабелла. — Или, быть может, «секс»? Хотя, учитывая животную сущность оборотней, полагаю, вернее будет сказать «спаривание».

Я понимала, что Изабелла издевается надо мной. Поэтому молча проглотила ее высказывание, хотя мои щеки пылали невыносимо жарким огнем. Н-да, верно говорят, что яблоко от яблони недалеко падает. Что сынок, что его мать — совершенно невыносимые личности!

— Впрочем, оставлю своему сыну нелегкую задачу по твоему половому воспитанию, — продолжила Изабелла, улыбнувшись еще шире, к счастью, нисколько не обидевшись на данное ей нелестное определение. — Вернемся к твоему вопросу. Ты ведь сама заметила, что эти чары были направлены не на тебя. Не задавалась вопросом, что это за заклятье и почему оно потребовалось моему сыну в столь интимный момент?

— Не знаю, — честно сказала я, осознав, что Изабелла ждет от меня ответа. Робко спросила: — Что-нибудь для поддержания мужских сил?

— О нет, моя девочка, Фелан в подобном не нуждается. — Изабелла негромко захихикала, явно позабавленная моими словами. — Истина гораздо проще. Это противозачаточные чары. Фелан всегда был весьма осторожен и предусмотрителен в вопросах продолжения рода.

Я скептически хмыкнула, вспомнив про Вентора. Угу, так я и поверила! Одним внебрачным ребенком он, однако, успел обзавестись!

— Грехи молодости. — Изабелла покачала головой. — Фелану пришлось крупно заплатить за ту ошибку. Больше он такой постарается не допустить. Но…

И замолчала, внимательно глядя на меня.

Я смущенно заерзала в кресле. И чего она так уставилась, спрашивается. Как будто я должна понять, на что она намекает. Ну, использует Фелан противозачаточные чары. Мне от этого только лучше. Как-то не горю я желанием…

На этом месте рассуждений я приглушенно ахнула. Карета! Тот момент, когда Фелан лишил меня девственности в карете! Это вышло так внезапно, но я готова поклясться, что никакой магии он тогда не применил!

— Ну наконец-то, — снисходительно обронила Изабелла. — А долго до тебя, однако, доходит. Фелан переспал с тобой без предохранения. Видимо, был настолько взбудоражен произошедшим с братом, так волновался за него, что совершенно забылся. И теперь он просто не может отпустить тебя, не удостоверившись прежде, что в твоем животике не свил себе гнездышка крохотный котенок. У оборотней, безусловно, острый нюх. Но на таком сроке даже Норберг не может дать Фелану однозначный ответ.

Я вспомнила мой ночной визит к Норбергу Клингу в комнату. Его мысленный диалог с Феланом, который был не предназначен для моих ушей. Уж не эту ли проблему они обсуждали?

Но куда страшнее то, что все это означает для меня. Если я действительно забеременела… О небо, не хочу даже думать о такой возможности! Изабелла права, Фелан никуда меня не отпустит, пока я не рожу ребенка. А потом у меня отнимут дитя. Сделают так, что я никогда его больше не увижу.

— Но это неправда. — Забормотала, почувствовав, как от столь жуткого известия заколотилось сердце. — Я не могу быть беременной! Это… Это слишком жестоко. Я…

— Но если нюх оборотней не способен помочь в этой ситуации, то призраки куда чувствительнее, — чуть повысив голос, безжалостно перебила меня Изабелла. — Потому что мы видим души, девочка моя, как только они появляются в этом мире.

— Я беременна? — чуть слышно спросила я, понимая, что разрыдаюсь в голос, если Изабелла ответит согласием.

Та смотрела на меня в упор и холодно улыбалась. Потом очень медленно подплыла, опустилась перед креслом на колени, и я в унисон ее движению вжалась в спинку, стараясь держаться как можно дальше от привидения.

Теперь нас разделяло мизерное расстояние. Но, по вполне понятным причинам, я не ощущала ни дыхания Изабеллы, ни слышала стука ее сердца. И от этого мельчайшие волоски на моем теле невольно встали дыбом.

— Я лелеяла мечту на месть долгие годы, — прошептала она, и тьма на дне ее зрачков начала медленно, но верно заполнять всю радужку. — Я понимала, что Фелан ничего не сделает Алисандру, если узнает, что тот меня убил. Просто не посмеет поднять руку на отца во имя той, кого он и не помнит вовсе. Но ты, Марика, ты — совсем иное дело. Ты не сможешь спрятать свои мысли от Алисандра. Если он узнает о нашем разговоре — а он узнает, рано или поздно, но узнает, уж не сомневайся, — то обязательно захочет устранить эту угрозу. И устранить единственно приемлемым для него способом. Нет человека — нет проблемы. Как думаешь, останется ли Фелан в стороне, если будет думать, что ты носишь его еще не рожденного ребенка?

Я все-таки заплакала. Слезы сами полились из моих глаз. Слишком страшные вещи говорила давным-давно убитая женщина, которая и после смерти не потеряла любви к интригам.

— Плачь, девочка моя, плачь, — снисходительно разрешила мне Изабелла и встала. Теперь она возвышалась над моей головой, подобно карающему посланнику богов. И мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Плачь, — повторила она. — Мужчины любят защищать слабых и беспомощных. Да Фелан любого на куски разорвет, если решит, что тебе грозит опасность. — Подумала немного и добавила будничным тоном: — Да, кстати, и передай ему, что это Алисандр похитил Айшу. Уж понятия не имею, зачем ему это понадобилось, но девчонка у него. По всей видимости, он решил убить ее, чтобы не-оборотень не смог ослабить род. Впрочем, кто знает, что у него в голове.

И исчезла. Просто взяла — и с тихим хлопком растворилась в воздухе, будто только привиделась мне.

Тотчас же дверь за моей спиной распахнулась.

— Марика? — услышала я удивленный голос Фелана. — Ты здесь?

Я приглушенно всхлипнула и подтянула ноги выше. Теперь я лежала в кресле, свернувшись в клубок. Как бы я хотела, чтобы Фелан меня не заметил! Потому что он обязательно захочет узнать, что случилось в его отсутствие. И я при всем своем горячем желании не смогу скрыть от него встречу с Изабеллой.

— Марика?

Голос Фелана неуловимо изменился. Теперь в нем звучало не только удивление, но тревога и ярость.

Один лишь краткий миг, уложившийся между ударами моего отчаянно бьющегося сердца — и Фелан оказался рядом со мной. Не представляю, как ему за столь короткое время удалось преодолеть расстояние, отделяющее кресло от двери. Я даже не слышала его шагов, как вдруг оказалось, что смотрю ему в глаза.

Сейчас на лице Фелана была написана настолько искренняя обеспокоенность, что на какое-то мгновение я поверила, будто…

Впрочем, не важно. И я стыдливо отвела глаза, как будто это могло защитить меня от способностей блондина.

— Марика, кто тебя обидел? — тихо спросил Фелан.

Лучше бы он закричал! Таким голосом, наверное, можно снимать кожу живьем с человека. Он ранил, будто самый остро наточенный кинжал.

— Никто, — солгала я, прекрасно осознавая, что делаю тем самым лишь хуже. — У меня все в поря…

Фелан не дал мне договорить. Он мягко прикоснулся к моему подбородку и заставил меня поднять голову. Теперь я торопливо зажмурилась, не желая встречаться с блондином взглядами.

— Глупышка. — В тоне Фелана проскользнула слабая насмешка. — Ты ведь понимаешь, что это бессмысленно. Почему ты плакала, Марика?

Вместо ответа я принялась твердить в уме детскую считалочку. Один из тех трюков, что научил меня Вентор. Жаль, что завеса, которую он установил на мою память, не распространяется на события после нашего разговора.

И вдруг я вскрикнула от приступа страшной головной боли. Приступ нахлынул так внезапно, что слезы вновь сами собой полились ручьем из моих глаз. Словно кто-то вонзил раскаленную иголку прямо в середину моего лба.

Я по-прежнему упорно жмурилась, и в темноте, окружавшей меня, сами собой замелькали картины непрошеной встречи. Призрак, величаво выплывающий из мрака. История жизни матери Фелана. Ее финальное признание… И каждая такая сцена сопровождалась все новыми и новыми всплесками страдания, будто кто-то сосредоточенно выдавливал мне глаза.

Впрочем, боль исчезла так же стремительно, как и появилась. Она схлынула — и я захлебнулась от внезапного блаженства. Скорчилась в кресле, чувствуя, как мир вокруг колеблется в зыбкой дымке надвигающегося беспамятства. Успела услышать, как Фелан зло выругался, а его прохладная рука накрыла мой пылающий лоб. И потеряла сознание.

* * *

— Думаю, немного вина тебе не повредит.

Это было первой фразой, которую я услышала, когда очнулась. Причем произнес ее явно Норберг, а не Фелан.

Я изумленно распахнула глаза и огляделась по сторонам, силясь понять, где очутилась.

По всему выходило, что мой обморок не продлился долго. За окнами еще неспешно отгорала долгая майская вечерняя заря, и закат был окрашен в красные отблески давно севшего солнца. Однако под потолком уже теплился огонек пробужденной магической искры, пока еще не яркий, но постепенно набирающий свечение.

За время, которое я провела без сознания, Фелан успел перенести меня в комнату своего брата. И сейчас я полулежала в кресле, укутанная теплым пледом, а сам Норберг сидел напротив и с искренним интересом наблюдал за мной. Кстати, сейчас он сменил халат на белую свободную рубаху и штаны, по всей видимости, продолжив восстанавливать силы ускоренным темпом.

Заметив, что я очнулась, он тепло улыбнулся мне. Кивком указал на бокал, который стоял на столике между нами.

— Никакого вина, — тут же раздался голос Фелана, и блондин, которого я не заметила в первое мгновение на фоне темного окна, подошел ближе. — Норберг, неужели ты не слышал, что Марике сказал так некстати объявившийся призрак моей давно усопшей матери?

Слышал? Я негромко хмыкнула, в последний момент сдержав так и рвущийся вопрос со своих губ. Каким образом, хотелось бы мне знать, Норберг мог это слышать? Его же не было в комнате, когда я разговаривала с неупокоенным духом Изабеллы.

Но тут же понятливо вздохнула. Ах да, магия и способность читать мысли. Стоит признать, это донельзя неприятный дар. Неприятный прежде всего для окружающих. Наверняка, пока я мирно нежилась в объятиях небытия, этот самый Норберг со своим несносным и противным братцем, принесшим столько проблем в мою размеренную спокойную жизнь, внимательно изучили все мои воспоминания.

Зеленые глаза Фелана вспыхнули обиженным огнем. Ему явно не понравилось то определение, которое я ему дала в мыслях. Но что поделать, если я действительно считаю так? Если я беременна от него, то это настоящая катастрофа! Я была абсолютно уверена в том, что Фелан не позволит мне решить эту проблему при помощи определенных трав. Но я не могла и просто не хотела жить рядом с ним целых девять месяцев. Не говоря уже о том, что мысль о необходимости после родов отдать ребенка приводила меня в настоящий ужас. Нет, ни за что! Одно дело — исправить содеянное прямо сейчас, когда даже хваленый нюх оборотней не способен почувствовать во мне новую жизнь. А совсем другое — ощутить в себе биение чужой жизни, услышать первый крик малыша, увидеть его глаза, а потом — навсегда отдать.

— Никакого вина, — процедил Фелан, заметив, что я потянулась к бокалу. — Ни капли алкоголя! Марика, нравится тебе это или нет, но я не позволю тебе…

— Успокойся, брат, — перебил его Норберг. — Ты слишком близко к сердцу воспринял всю эту ситуацию.

— Слишком близко?! — ожидаемо взорвался криком Фелан, и я с невольным испугом втянула голову в плечи. — Норберг, если Марика беременна…

— Вот именно, что «если», — опять оборвал его Норберг. — Заметь, призрак твоей матери ни разу не ответил ей прямо на заданный вопрос. Зато не отказал себе в удовольствии подробно расписать план своей мести. И в этом плане, позволю себе напомнить, именно ты, Фелан, играешь главную роль. Неужели ты не понимаешь, что Изабелле выгодно поставить Марику под удар? И она вполне могла бросить несколько ярких сочных намеков на вероятную беременность, зная, что проверить ее слова мы все равно сможем лишь через неделю в лучшем случае, а скорее всего — через две.

Две недели! Я мысленно содрогнулась от озвученного срока. Получается, целых четырнадцать дней я обязана буду провести в неопределенности, балансируя от надежды до самого черного отчаяния.

— К тому же твои крики и несдержанность вредят Марике куда сильнее, чем пара глотков вина, — прохладно продолжил Норберг и едва заметно мне подмигнул словно в знак поддержки. — Фелан, посмотри на нее. Она же боится тебя, как огня!

Фелан искоса глянул на меня, и я торопливо опустила голову. Нервно сцепила перед собой руки в замок, пытаясь скрыть предательскую дрожь пальцев.

— Ладно, не суть, — через неполную минуту хмуро проговорил Фелан, и я с чуть слышным облегчением перевела дыхание, ощутив, что его взгляд перестал давить мне на затылок. А он уже продолжал: — Ты прав, беременна Марика или нет — покажет лишь время. Будем решать проблемы по мере их поступления. Мой отец. Если он узнает, что Марика в курсе его деяний…

Фелан не закончил фразу. Смутной угрозой его слова упали в напряженную тишину комнаты.

— Изабелла на самом деле не сказала ничего нового, — первым прервал затянувшуюся паузу Норберг и задумчиво потер подбородок. — Мы и без того догадывались, что наш отец приложил руку к смерти твоей матери. Что же насчет Айши… Это был самый очевидный вариант. Даже Хольгон заподозрила нашего отца.

Я вздрогнула, осознав, что Норберг говорит о разговоре, который произошел между мной и служанкой прямо перед визитом призрака. Интересно, насколько далеко он проверил мою память? Боюсь, если он проявил излишнее усердие, то мое так называемое сотрудничество с Вентором более нельзя считать тайной. Правда, сын Фелана не предложил мне ничего страшного или такого, за что мне должно быть стыдно. Но все-таки я бы предпочла оставить тот наш разговор в тайне.

— Тем не менее Изабелла подложила нам знатную свинью, — все так же спокойно продолжил Норберг. — Марика не является членом стаи. Она не умеет закрывать свои мысли. Нашему отцу хватит лишь одного чуть более пристального взгляда в ее сторону — и судьба Марики окажется решена. В этом Изабелла не солгала. Наш отец, как всем прекрасно известно, предпочитает один-единственный и самый радикальный способ устранения проблем.

— Я не допущу этого. — Фелан скривился так сильно, будто Норберг ударил его под дых. — Ты же понимаешь. Я не позволю ему тронуть Марику и пальцем!

— Скажи честно, причиной твоей горячности и излишней эмоциональности является только то, что Марика, вероятно, носит твоего ребенка? — поинтересовался Норберг.

Фелан неожиданно смутился. На его обычно бледном лице чахоточно заалели два ярко-красных пятна румянца.

— Не твое дело, — огрызнулся он.

— Я просто хочу сказать, что если у тебя имеется и другая причина, по которой ты не намерен пока расставаться с Марикой, то ты ведешь себя чрезвычайно глупо, — с легкой иронией проговорил Норберг. Покосился на меня и добавил с тяжелым вздохом: — Увы, не все женщины любят напор в отношении себя. К сожалению, я понял это слишком поздно. А ты повторяешь мою ошибку.

Фелан молчал. Стоял перед братом потупившись, будто нашкодивший мальчишка перед суровым воспитателем, и носком ботинка расковыривал очень дорогой ковер ручной работы.

Я наблюдала за ним с плохо скрытым недоверием. Что все это значит? Какая еще другая причина может иметься у Фелана, из-за которой он не желает меня отпускать? Или он собирается прежде влюбить меня в себя, а потом вышвырнуть вон, оставив с разбитым сердцем? Так сказать, потешить свое самолюбие и мужское эго?

Фелан поморщился, по всей видимости, опять без спроса похозяйничав в моей голове. Но ничего не стал говорить. Лишь мрачно глянул на брата и сухо сказал:

— Давай оставим эту тему. Я пока не готов на нее рассуждать.

— Как скажешь, — на удивление покладисто согласился Норберг. — И тогда мы возвращаемся к тому, что Марика узнала от Изабеллы. Выходит, ее надлежит держать как можно дальше от нашего отца. Иначе это весьма чревато для ее здоровья.

Фелан кивнул, соглашаясь с братом. Еще раз тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонью.

— Наверное, самым верным было бы отправить ее прочь из замка, — чуть ли не по слогам проговорил Норберг.

Я восторженно затаила дыхание, не смея поверить собственному счастью. Отправить прочь? О да, я буду только рада подобному решению!

— Это плохая идея, — как и следовало ожидать, тут же возразил Фелан, от возмущения даже подпрыгнув на месте. — Очень плохая. Я бы предпочел не выпускать Марику из поля своего зрения. Отец вполне может выследить, где бы мы ее ни спрятали. Просто так, желая щелкнуть меня по носу за неповиновение. Он сердит на меня за то, что я не выкинул Марику прочь еще вчера вечером, по сути, проигнорировав его приказ. Но за Марикой могут начать охоту и те, кто пытался убить тебя накануне. Это во-первых. А во-вторых, как ни прискорбно об этом говорить, но она почти наверняка попробует сбежать. Я уже читаю это желание у нее в мыслях. Более чем уверен, что никакие доводы рассудка не сумеют ее переубедить. Женщины… Не мне тебе говорить, до какой несусветной глупости в своем упрямстве они способны дойти.

Я насупилась, уловив в тоне Фелана злой сарказм. Да, я как можно скорее хочу сбежать подальше от этой сумасшедшей семейки. И не вижу в своем желании ничего постыдного или глупого. Меня не устраивает мой статус бесправной пленницы и постельной игрушки. Не понимаю, почему мои мысли по этому поводу так сильно раздражают Фелана.

Норберг опустил голову, пряча в тени слабую усмешку. Но почти сразу опять исподлобья взглянул на меня.

— Фелан, прогуляйся, — попросил он брата, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Не хочу! — вдруг заупрямился тот. — Все, что ты намерен сказать Марике, можешь говорить и при мне!

Норберг очень медленно перевел на него взгляд. Я испуганно вздохнула, заметив, как глаза темноволосого мужчины вдруг налились алым огнем, а зрачки вертикально вытянулись.

— Прогуляйся!

Губы Норберга при этом не шевелились, поэтому я сомневалась, что на самом деле услышала это слово. Но чуть сама не встала и не отправилась восвояси — такая беспрекословная властность была в его приказе.

Фелан хищно ощерился и утробно зарычал на брата.

Я с силой вцепилась в подлокотники, борясь с отчаянным желанием броситься наутек. Ох, кажется, сейчас эти двое сцепятся в жестокой схватке до последней капли крови! И лучше мне в этот момент быть подальше отсюда.

— Ну вот, ты опять пугаешь Марику, — укоризненно проговорил Норберг, даже не изменив прежней расслабленной позы. — Нехорошо, Фелан.

Блондин весьма недвусмысленно сжал кулаки и шагнул к брату, который сидел в кресле. Он словно стал выше ростом, и я испуганно втянула голову в плечи. Нет, не хочу становиться свидетельницей этой драки! Подобное испытание не для моих и без того слишком истрепанных нервов!

Ни один мускул на лице Норберга не дрогнул. Он даже не приподнял бровь. Так и продолжал совершенно спокойно взирать на взъяренного брата снизу вверх.

Тот сделал еще один шаг по направлению к брату. Завис прямо над его головой, по-прежнему сжимая кулаки. Но вдруг как-то стыдливо потупился и опустил голову.

— Хорошо, — глухо сказал он. — Я уйду. Но…

— Да не укушу я ее, — нетерпеливо перебил брата Норберг. — Сколько можно повторять? Но сейчас я хочу поговорить с ней наедине. Действительно наедине.

Фелан, все так же не поднимая головы, кивнул. И буквально выскочил из комнаты, как будто его ошпарили кипятком.

Я проводила его изумленным взглядом. Удивительное дело! Он ведь старше Норберга. И, насколько я поняла, именно его прочили наследником виера Алисандра. Почему в таком случае он настолько повинуется своему младшему брату?

Норберг между тем дождался, когда за его братом захлопнется дверь. Затем прищелкнул пальцами, и тотчас же по стенам комнаты поползли змеистые зеленоватые всполохи какого-то заклинания.

— Теперь Фелан нас точно не услышит, — ответил он на невысказанный вопрос, застывший в моих глазах.

— В прошлый раз вы обошлись без подобных предосторожностей, — осторожно заметила я.

Норберг улыбнулся, видимо, без особых проблем разгадав подоплеку моего замечания. Мол, наш прошлый разговор все-таки прошел при невидимом свидетеле.

— Не беспокойся, Марика, в этот раз Фелан действительно не услышит ни слова, — с нажимом повторил он.

Я скептически хмыкнула. Хотелось бы верить. Но, с другой стороны, к чему все эти предосторожности, если Фелан без проблем узнает обо всем сказанном через мои мысли?

Норберг вздохнул. Несколько раз ударил пальцами по подлокотнику кресла и встал.

Было видно, что ему еще очень тяжело передвигаться. От необдуманно резкого движения его повело в сторону, и я покачнулась было, собираясь вскочить на ноги. Хотя, скорее всего, мне бы все равно не удалось удержать его на ногах. Куда скорее мы бы рухнули оба. Но почти сразу Норберг каким-то невообразимым усилием воли выпрямился и до побелевших костяшек на пальцах схватился за подоконник, явно стараясь удержаться на ногах.

— Беспомощность унижает, — проговорил он, уставившись в лиловую мглу позднего вечера, которая плескалась за стеклом. — Марика, если бы ты только знала, как сильно меня унижает беспомощность! Я чувствую себя совершенно глупо, когда мне приходится просить помощи в элементарных действиях.

— Вы очень быстро восстанавливаетесь, — возразила я. — Любой человек на вашем месте оказался бы прикованным к кровати на очень долгое время.

— Да, одно из немногих преимуществ оборотней, — печально сказал Норберг. — Я знаю, что пройдет не больше недели — и ничто не будет напоминать о полученном ранении. Но до конца жизни я отныне обречен вспоминать ту жуткую ночь, когда я всерьез считал, будто пришел мой последний час. А самое обидное заключается в том, что я не помню, кто на меня напал. Представляешь, Марика? Не помню! И это плохо, очень плохо! Как много можно было бы решить проблем, если бы я знал, кто пытался меня убить.

Норберг грустно хмыкнул, по-прежнему глядя в тьму, плескавшуюся за окном.

В отражении стекла я видела, как его глаза опять заалели, словно мужчину душил затаенный гнев. Впрочем, почему «словно»? Он наверняка очень злится на тех, кто заманил его в ловушку.

— Неужели вы даже не помните, как оказались в лесу? — поинтересовалась я, хотя понимала, что вряд ли мне стоит лезть в это дело.

— Последнее, что осталось в моей голове, — момент, когда я выхожу из своего кабинета, — негромко сказал Норберг. — Скорее всего, ты не знаешь, но я возглавляю Академию колдовских искусств. До недавнего времени был деканом факультета ментальной магии. И вот я стою около ворот академии и думаю, куда бы отправиться поужинать. А потом — провал. Сплошная чернота. И очнулся я уже в облике волка, лежащий в луже собственной крови под деревьями. Встал, поковылял на запах человека, который принес ветер. И встретил тебя.

Я мысленно присвистнула, оценив полученную информацию. Ого! Выходит, мне действительно не повезло угодить в руки ну очень могущественных людей. Точнее, и не людей вовсе. Мое слово против слова того же Норберга не будет значить ровным счетом ничего.

— Боюсь, что именно так, — спокойно подтвердил Норберг.

Морщась от боли, отвернулся от стекла и устало посмотрел на меня.

— Но мне не нравится твой настрой, — продолжил он после краткой паузы. — Марика, я уже говорил тебе прежде и готов повторить опять. Мне очень жаль, что все так получилось. Ты не заслужила подобных испытаний. Мой род должен был отблагодарить тебя за мое спасение, а в итоге все обернулось для тебя новыми испытаниями. Но…

На этом месте он замялся, явно не зная, как правильно сформулировать следующее предложение.

Я не торопила его. Просто сидела в кресле, угрюмо насупившись. Думаю, сейчас он опять начнет выгораживать своего брата. Мол, бедный был под властью эмоций, поэтому не смог противиться животным инстинктам. Но вот беда — мне-то от этого объяснения отнюдь не лучше. Это меня насильно удерживают в замке. Это я разлучена с родными и женихом. А сейчас выясняется, что, вполне вероятно, все это донельзя неприятное приключение грозит затянуться для меня чуть ли не на год.

— Марика, — наконец, тщательно подбирая слова, произнес он, — я прекрасно понимаю твои чувства. Ты имеешь полное право злиться и негодовать. Но скажи, есть хотя бы малейшая вероятность того, что мой брат сможет загладить перед тобой свою вину?

— Проблема в том, что он не чувствует за собой никакой вины, — пожалуй, даже слишком резко ответила я. — Ваш брат — наглый, самоуверенный, грубый тип, который ведет себя так, будто я принадлежу ему! А смею заметить, что рабства в нашей стране вроде как не существует!

— Вроде как, — мягко повторил Норберг. — Но на самом деле…

Правда, в очередной раз не договорил фразу, заставив меня поежиться.

Что, интересно, он намеревался этим сказать? Впрочем, не хочу знать! И без того мой такой привычный и знакомый мир рушится на глазах.

— Ладно, Марика, не суть. — Голос Норберга неуловимо изменился. Теперь он словно обволакивал меня со всех сторон, утешая и убеждая. — Волею судьбы и злого случая твоя жизнь на некоторое время оказалась связанной с жизнью моего рода. И нам необходимо разобраться с вопросом твоей безопасности. Полагаю, ты уяснила, что не стоит распространяться окружающим о твоей встрече с духом погибшей матери Фелана. Отправить тебя домой я по вполне понятной причине не могу. Спрятать в другом месте — тоже, поскольку на это не согласится Фелан. Остается только один способ защитить твои мысли от окружающих.

Я, затаив дыхание, слушала его рассуждения. Какой способ он имеет в виду?

— Вот. — Норберг вдруг с небывалой ловкостью выудил из кармана тонкую серебряную цепочку, на которой покачивалась хрустальная слезинка какого-то амулета. — Это тебе, Марика. Носи и не снимай даже во сне!

— Что это? — опасливо поинтересовалась я, не торопясь подойти и взять предложенную безделушку.

— Умение читать мысли — это магия, — пояснил Норберг. — Ментальная, если быть точным. Следовательно, существуют способы защиты от нее. Амулет будет блокировать любое внешнее воздействие на тебя. Никто не сможет прочитать твои мысли, как только ты его наденешь. — Помолчал немного и добавил с едва слышным вздохом: — Некогда я получил этот амулет от женщины, которая была и остается очень дорогой мне. Не потеряй его, пожалуйста. Это память. Я бы очень хотел получить его обратно, когда опасность для тебя минует.

Я встала и подошла ближе. Протянула руку, и Норберг с видимой неохотой вложил амулет в мою ладонь.

— Береги его, — повторил он, глядя мне в глаза.

Говоря откровенно, в этот момент я была готова лопнуть от любопытства. Все-таки безумно интересно, кто же та женщина, на которую он так упорно намекает! Почему они расстались? В прошлый раз Норберг обронил, что она предпочла ему другого. Получается, даже оборотни могут потерпеть поражение в любовном поединке.

— Еще как могут, — с тяжелым вздохом подтвердил Норберг. Задумчиво добавил: — Нет, я бы мог, конечно, продолжить сражение за сердце дорогой мне женщины. Но понял, что своим упорством рискую оттолкнуть ее. Лучше уйти и сохранить в сердце теплые воспоминания о так и не случившейся любви, чем видеть, как привязанность перерождается в злость и ненависть.

— Вам бы стоило повторить свои рассуждения Фелану, — не удержалась я от вполне резонного замечания. — Сдается, он скорее погибнет, чем примет отказ от кого бы то ни было.

Норберг слабо усмехнулся. Пожал плечами, обронив:

— Я — не он. Фелан слишком упрям и настойчив. И до встречи с тобой он не ведал вкуса поражения и не слышал отказов.

— Все когда-нибудь случается в первый раз, — с сарказмом фыркнула я.

По губам Норберга промелькнула еще одна быстрая улыбка, будто его чем-то позабавили мои слова. Но он не стал ничего говорить, лишь кивком указал на амулет, который я по-прежнему держала в руке.

— Надень его! — приказал он. — И не снимай даже во сне. Фелана вряд ли обрадует, что отныне он не сможет читать твои мысли. Но в сложившейся ситуации иного выхода лично я просто не вижу.

Я поторопилась выполнить его распоряжение. Подняла руки и принялась застегивать цепочку. От волнения мне не сразу это удалось, но Норберг, казалось, уже потерял ко мне всяческий интерес. Он тяжело опустился в кресло, откинулся на спинку и словно задремал, устало смежив веки.

Наверное, не стоило его тревожить. Надлежало тихо развернуться и покинуть комнату. Но один вопрос все-таки продолжал меня терзать, поэтому я негромко проговорила:

— Скажите, а что все-таки произойдет, если окажется…

Я не закончила фразу. Лишь пугливо положила правую руку на живот, хотя понимала, что все равно пока не в силах почуять биение чужой жизни.

Норберг так долго молчал, что я решила, будто он на самом деле заснул. Повернулась было к двери, намереваясь уйти, но в этот момент позади раздалось негромкое:

— Не задавай вопросов, ответы на которые тебе уже известны, Марика. — И совсем тихо, на грани восприятия: — Молись, чтобы боги оказались милостивы к тебе.

* * *

Признаюсь честно, разговор с Норбергом по душам совершенно не успокоил меня. Скорее, наоборот: я вышла из его комнаты взволнованная и расстроенная донельзя. По всему выходило, что ближайшие дни мне придется провести в тревогах и ожидании. Ох, как бы мои мечты на счастливое возвращение в лоно семьи и в объятия жениха не пошли прахом.

Буквально сразу за порогом комнаты я наткнулась на Фелана. В коридоре было темно, поэтому его глаза рассерженно сверкали в полумраке, как у голодного дворового кота, готового к драке.

При виде меня Фелан сразу весь подобрался будто для прыжка. Его глаза вспыхнули еще ярче, хотя это казалось практически невозможно. И одновременно я почувствовала, как амулет, висящей на моей шее, потяжелел и ощутимо потеплел.

Почти сразу Фелан разочарованно вздохнул. С затаенной обидой посмотрел в сторону закрывшейся двери, за которой остался его брат. Затем пожал плечами и негромко обронил:

— Впрочем, ты прав, Норберг. Пожалуй, это наилучший выход из сложившейся ситуации.

Развернулся и отправился прочь, не удостоив меня более ни взглядом, ни словом.

Я внутренне восторжествовала. Ага, стало быть, Норберг не обманул меня, и амулет действительно работает. Сделала было несколько шагов за стремительно удаляющимся Феланом, но почти сразу остановилась. Он не приказывал мне следовать за ним. Следовательно, я совершенно не обязана бежать по коридорам, выполняя роль покорной и верной собачонки. Быть может, стоит показать норов? Собственно, а чего мне бояться? Все равно Айша сейчас не способна навредить мне. Ей самой нужна помощь, и, насколько я понимаю, скорее всего ее похитил собственный отец, считающий, будто дочь, не являющаяся оборотнем, ослабляет род в столь непростые времена. На меня у виера Алисандра нет особого зуба. Он ведь не знает, что я разговаривала с духом убитой матери Фелана. И не узнает благодаря амулету, который Норберг милостиво одолжил мне. А ссориться с Феланом Алисандру вроде как не с руки. У Вентора ко мне вообще никаких претензий нет, более того, мы заключили договор о сотрудничестве. Так что мне мешает немного прогуляться по коридорам замка?

— Марика!

От разъяренного рыка Фелана, казалось, содрогнулись даже многовековые толстые стены замка. Я с трудом подавила такое понятное желание броситься на пол ничком и на всякий случай прикрыть голову руками.

— Немедленно ко мне! — продолжил бушевать оборотень, по всей видимости, осознав наконец-таки, что я не тороплюсь последовать за ним. — Быстро!

Я удивленно покачала головой. Спрашивается, и чего он так вопит? Как будто ему любимую мозоль отдавили.

Забавно, но теперь я не боялась Фелана. Предполагаемая беременность давала мне защиту от гнева оборотня. Я прекрасно понимала, что отныне он не посмеет тронуть меня и пальцем, опасаясь повредить еще не рожденному ребенку, которого, вполне вероятно, вообще не существует. Хотя, с другой стороны, лучше бы все оставалось по-прежнему! Я даже готова была вытерпеть еще несколько хлестких пощечин, лишь бы точно знать, что совсем скоро наши пути необратимо и навсегда разойдутся.

— Марика! — Фелан захлебнулся от негодования и забулькал, видимо, взъярившись на меня пуще прежнего.

Еще бы, он-то наверняка предполагал, что после первого окрика я опомнюсь и помчусь к нему, от спешки теряя туфли. А я продолжаю самым наглым образом стоять на месте. Ну и что он мне сделает, хотелось бы знать? Ударит? Ой, сомневаюсь что-то. Он настолько тревожится о моем здоровье, что даже не позволил мне выпить и глотка вина!

А в следующее мгновение мир непостижимым образом перевернулся в моих глазах. Сие произошло так внезапно, что я даже не сразу осознала, как же это вышло. Только что я вполне твердо стояла на ногах, как вдруг оказалось, что куда-то лечу по воздуху.

— Отпусти меня! — ахнула я, осознав наконец-таки, что Фелан подхватил меня на руки, перекинул через плечо и несет в таком виде по коридору. — Немедленно!

И отчаянно забарабанила кулаками по его спине, параллельно борясь с нахлынувшим приступом головокружения и тошноты.

А еще мне никак не давала покоя мысль, каким же образом Фелан преодолел разделяющее нас расстояние за такой краткий промежуток времени. Поневоле ужаснешься необыкновенным способностям оборотней!

— Отпусти! — повторила я, продолжая размахивать руками в тщетной попытке вырваться.

Пустое! Пожалуй, с куда лучшим результатом я бы могла попробовать прошибить кулаком каменную стену. Фелан нес меня так спокойно и легко, будто я не весила вообще ничего. А мои удары явно не доставляли ему никакого беспокойства.

— И не подумаю, — хмуро отозвался тот и вдруг самым наглым образом шлепнул меня чуть ниже поясницы, то есть прямо по пятой точке, которая как раз возлежала на его плече, будучи туго обтянутой платьем.

Я взвизгнула от негодования. Нет, шлепок вышел не болезненным, скорее, обидным для моего самолюбия. А еще сильнее возмутило меня то, что Фелан и не подумал убрать руку с моей попы, а продолжил самым наглым образом ее наглаживать.

— Прекрати немедленно! — стараясь говорить как можно более грозно, потребовала я, упрямо пытаясь не представлять, как глупо выгляжу в этой ситуации.

Наверное, если бы кто увидел меня в этот момент со стороны, то долго не смог бы успокоиться от смеха. Какую-то пигалицу тащат на плече, а она еще приказывать пытается!

— Ну пожалуйста, — тут же сменила я тон на умоляющий. — Отпусти… Отпустите…

И взвизгнула опять, когда Фелан вновь приложил ладонью по моей пятой точке. На сей раз шлепок вышел звонким и весьма ощутимым.

— Еще раз меня на «вы» назовешь и крупно пожалеешь, — будничным тоном предупредил меня Фелан. — Отшлепаю прямо по голой попке. Такой симпатичной и аппетитной.

После чего взял и издал короткий вожделеющий рык, недвусмысленно говорящий о его дальнейших намерениях.

Я озадаченно молчала, уже немного привыкнув к путешествию вниз головой. По крайней мере, хоть тошнить перестало. Но что все это значит? Я думала, что Фелан теперь потеряет ко мне интерес, занятый переживаниями за судьбу сестры. Но такое чувство, будто его страсть становится все сильнее и сильнее. Или он так отреагировал на известие о том, что, возможно, я беременна?

Тем временем мы достигли его покоев. Раз — и дверь отлетела в сторону. Фелан чуть ли не бегом преодолел небольшую гостиную, ворвался в спальню и на удивление нежно опустил меня на кровать.

— И что все это значит? — прямо спросила я, тут же принявшись отползать на другой конец кровати.

— Это значит, что сейчас одна маленькая вредная девица получит очередной урок, — ответил Фелан и скинул с себя рубашку.

Если честно, мне было приятно смотреть на его грудь и руки. Мышцы так и перекатывались под кожей, впрочем, я и без того знала, что Фелан очень силен по человеческим меркам.

— Но ты ведь уже получил от меня все, что хотел, — торопливо продолжила я, неимоверным усилием воли заставив себя смотреть только в его глаза, по-прежнему пылающие зеленым огнем ярости и возбуждения. — Помнишь? По твоим словам, ни одна девушка не может похвастаться тем, что несколько раз была в твоей постели. Почему для меня ты постоянно делаешь исключения?

— Сам удивляюсь этому, — коротко хохотнул Фелан, весьма недвусмысленно взявшись за ремень штанов.

В своем отступлении я уже достигла спинки кровати. Уперлась головой в изголовье и поняла, что дальше ползти некуда. А Фелан уже стоял передо мною во всей своей природной красоте, совершенно не смущаясь наготы. И я не могла не посмотреть на его член, горделиво высящийся в окружении жестких курчавых волос. Н-да, по всему видно, что Фелан хочет меня. И его, как и обычно, впрочем, совершенно не заботит мое мнение на сей счет.

Правда, я с удивлением ощутила, как мой живот наливается теплом предвкушения. Почувствовать на себе тяжесть чужого тела, ощутить, как Фелан вновь и вновь берет меня здесь, на скомканных и влажных от пота простынях…

Я с усилием мотнула головой, отгоняя неподобающие мысли. Какое счастье, что он не мог их сейчас прочитать! Иначе вряд ли бы удержался от насмешек.

Нет, Марика, Фелан — враг. Негодяй, который обесчестил тебя. И плевать на жалкие оправдания о том, что в этом виновата его животная сторона натуры. Если в глубине души он остается зверем, то от него тем более надлежит держаться подальше. А то мало ли что инстинкты заставят его сделать в дальнейшем. Вдруг он не сумеет совладать с жаждой убивать и растерзает меня. И тогда фамильный замок рода Клинг обзаведется еще одним привидением, безуспешно алчущим возмездия.

— А ты ведь сама не прочь позабавиться со мной, — подобно огромному ласковому коту мурлыкнул Фелан. Опустился на кровати подле меня и хозяйским жестом накрыл мою грудь, правда, хвала всем богам, пока не пытаясь стянуть лямки сарафана вниз. Продолжил с дразнящими нотками в голосе: — И не ври, что это не так. Амулет закрывает твои мысли. Но о твоем желании говорит дыхание. Твой запах. Твои расширенные зрачки. Наконец, то, как напряглись твои соски.

И подушечкой большого пальца маняще пощекотал через тонкую ткань мои соски, которые и без того предательски выпирали, без лишних слов доказывая его правоту.

— Немедленно прекрати! — потребовала я и попыталась вывернуться из его объятий.

Мне почти удалось достичь края кровати, как на моей талии сомкнулся железный обруч объятий оборотня. Он рассмеялся, словно позабавленный моими смешными попытками избежать неминуемого, затем раз — и я оказалась под ним.

Одной своей рукой он с легкостью удерживал обе моих высоко над головой. При этом не забывал большим пальцем поглаживать запястья, будто силился определить мой и без того зашкаливающий пульс. А свободная его ладонь уже начала увлекательное путешествие по моему телу. Скользнула по внутренней стороне бедер вверх, без проблем преодолев мое сопротивление и заставив разжать ноги. Тут же вставил колено промеж моих, не давая мне опомниться и сомкнуть их. А его пальцы уже достигли края кружевного белья. Легкий треск — и трусики пополнили число разорванных на мне предметов одежды. Но мне было уже не до этого, потому что пальцы Фелана проникли в мое лоно. Слишком влажное и слишком горячее для той, которая считала, будто все это немедленно необходимо прекратить.

— Хватит! — прошептала я, почувствовав, как мои губы налились внутренним жаром в ожидании поцелуя. — Пожалуйста, не надо.

— Почему? — хрипло спросил Фелан.

Не давая ответить, с самым настоящим звериным рычанием рванул зубами сарафан. Как и следовало ожидать, тут же раздался уже знакомый треск материи. Наверное, следовало бы посочувствовать Хольгон, вынужденной каждое утро искать мне новую одежду, но все мысли покинули мою голову, когда я ощутила острые зубы блондина на своей груди.

Нет, он не укусил меня, хотя в глубине души я была готова и к такому развитию событий. Лишь ощутимо царапнул по нежной коже, но тут же втянул сосок в себя.

Приглушенный крик забился в моем горле, потому что одновременно пальцы Фелана вошли в меня до предела.

— Не надо, — прошептала я.

И только сейчас осознала, что он больше не держит меня. Напротив, я обнимаю его за голые плечи, прижимаю к себе с такой силой, будто боюсь, что он и в самом деле прекратит и отстранится.

— Не надо? — с насмешкой повторил Фелан, и его пальцы задвигались с удвоенной скоростью. — Ты уверена?

Я до боли, до соленого вкуса крови прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать предательские стоны. И почти сразу осознала, что совершила ошибку.

Зеленые глаза Фелана, светящиеся в полутьме сами собой, стали еще зеленее. Он со свистом втянул в себя воздух, и его ноздри затрепетали, как у гончей, берущей след. А затем он нагнулся и впился поцелуем в мои губы.

Нет, в этом поцелуе не было нежности. Только всепоглощающая жестокая страсть. Вкус крови стал сильнее, навязчивым металлическим привкусом поселившись во рту.

И Фелан вошел в меня. Одним резким движением пригвоздил к простыням, тут же, не давая мне привыкнуть к новым ощущениям, начал двигаться.

Я обвила ногами его поясницу, силясь слиться с ним воедино. Но что-то никак не давало мне покоя. Какая-то мелкая деталь, которая прошла мимо моего внимания, исподволь царапала мой разум, не позволяя окончательно рухнуть в пучину наслаждения.

Истома, нарастающая в животе подобно лавине, никак не давала сосредоточиться. Я понимала, что что-то упускаю из вида, но что? Никак не понять, когда мое тело более не принадлежит мне.

Фелан утробно зарычал, и одновременно я вскрикнула, ощутив теплую пульсацию его семени внутри себя. Терпеть удовольствие стало невозможным, и я вскрикнула вновь, когда волна наслаждения накрыла меня с головой.

Некоторое время после этого мы просто лежали, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Фелан все еще оставался во мне, а его правая рука машинально теребила мой сосок. Его ласка отвлекала меня, никак не давая собрать разбегающиеся мысли воедино.

— Заклятье! — вдруг ахнула я, осознав, что именно мне не давало покоя. — Ты не использовал противозачаточных чар!

— Я знаю, — лениво проговорил Фелан, словно не видел в случившемся ничего страшного.

Перекатился на бок и с блаженной улыбкой замер, глядя в потолок отсутствующим взглядом.

— Как это? — Я аж задохнулась от возмущения, не понимая, что это вообще значит. — Я… Ты… Чары…

Улыбка Фелана стала еще шире, будто он искренне потешался от моей тревоги.

— Но я же… — Я всхлипнула и приложила руку к животу.

— Я не вижу никаких проблем в том, что ты забеременеешь, — отрезал Фелан и довольно потянулся. Сделал паузу и добавил: — Или вообще уже беременна.

— Как не видишь? — как я ни старалась удержать свои эмоции под контролем, но все-таки закричала в полный голос, неприятно удивленная нарочитым спокойствием Фелана. — Но… Но…

— Что — «но»? — издевательским тоном переспросил он, продолжая самым наглым образом ухмыляться.

— Но я не хочу от тебя ребенка! — с настоящим отчаянием выплюнула я, с трудом удерживаясь от такого понятного желания кинуться с кулаками на этого наглейшего типа. — Понимаешь? Не хочу!

— У тебя будет целых девять месяцев, чтобы привыкнуть к новому статусу, — спокойно отрезал Фелан.

— И что потом?! — Я готова была разрыдаться самыми горючими слезами. — А потом у меня отнимут ребенка, сотрут память и вышвырнут прочь из вашего рода?

— Далеко не факт, — вдруг ответил Фелан.

Я попыталась соскочить с кровати, осознавая, что в противном случае произойдет нечто страшное. Боюсь, я бы не смогла удержаться от искушения полезть в драку с Феланом. Хотя прекрасно понимала, что моя затея заранее обречена на провал. Проклятый оборотень лишь посмеется над мной. Или же стукнет меня так, что надолго отобьет у меня желание к подобным затеям.

Но через мгновение я вновь оказалась на спине. Глаза не успели заметить движения Фелана. Казалось бы, он только сейчас расслабленно нежился, отдыхая после постельных забав, как вдруг оказалось, что я лежу подле него. Точнее — под ним. И в глубине его глаз набирает свечение зеленое пламя злости.

— А почему тебя так пугает то, что ты можешь забеременеть от меня? — неожиданно спросил он, с легкостью заведя мои руки вверх и не давая вырваться.

— К-как — п-почему? — От бешенства, перехватившего дыхание, я даже начала заикаться. — Потому что! Потому что я хочу вернуться в семью, к Генриху, наконец! Потому что я надеюсь, что совсем скоро забуду этот проклятый замок и тебя, как самый страшный кошмар! Норберг обещал…

— Норберг не имеет к этому делу никакого отношения, — раздраженно перебил меня Фелан. — И вообще, если говорить начистоту, то ему стоит сидеть и помалкивать. Не так давно я оказал ему одолжение. Очень крупное одолжение. И оно было связано с его любовными проблемами. Он должен хотя бы из вежливости, не говорю уж про элементарную благодарность, не лезть ко мне со своими нравоучениями. Чувствую, совсем скоро я напомню ему про свою помощь.

Я несколько раз глубоко вздохнула, силясь хоть немного успокоиться. Так, Марика, никаких слез! Попытайся внятно обосновать свои претензии к этому отвратительному типу! Ишь ты, еще и лыбится во весь рот, будто его искренне веселят мои переживания.

— По-моему, у нас был уговор, — начала я, безуспешно пытаясь заставить голос звучать твердо и уверенно.

— Правда? — издевательски восхитился Фелан, не дав мне договорить. — А почему я не помню, что заключал с тобой какие-либо уговоры?

Я мученически застонала. Как, ну как можно говорить серьезно с этим совершенно невозможным типом?! Он ведь прекрасно понимает, что я хочу ему сказать. Понимает — но продолжает издеваться надо мной, по всей видимости, получая от этого настоящее наслаждение.

В этой ситуации мне оставалось только одно. Фелан не хочет меня слушать. Ну что же. Тогда я не буду с ним говорить. Но выражать свои чувства единственно оставшимся у меня способом он не сможет мне запретить.

И я зарыдала. Взахлеб, от всей души. Нет, ничуть не красуясь. Я осознавала, что в этот момент выгляжу отнюдь не лучшим образом. Лицо покраснело, глаза мгновенно заплыли, нос словно увеличился в размерах раза в два, а то и больше. Ну и пусть! Я не хотела, чтобы Фелан устыдился и бросился меня утешать. Я просто хотела выплеснуть душившие меня эмоции.

По всему было видно, что Фелан опешил, не ожидая от меня подобного. Так раздражающая меня ухмылка медленно сползла с его губ, он посерьезнел.

— Марика, — растерянно протянул он и потянулся было погладить меня по голове.

Я резко дернулась в сторону, не позволяя ему это. Перевернулась на живот и продолжила самозабвенно рыдать, уткнувшись мокрым от слез лицом в подушку.

— Но, Марика, — каким-то очень жалким тоном продолжил Фелан, — пожалуйста, успокойся!

Легко сказать, но тяжело сделать! Рыдания душили меня до такой степени, что я задыхалась, не в силах вздохнуть полной грудью. Ко всему прочему меня колотило мелкой противной дрожью от волнения так, что зуб на зуб не попадал. По всей видимости, началась самая настоящая истерика.

И Фелан тоже понял это. Осознал, что любые его слова утешения послужат лишь дровами в костре моих непрекращающихся рыданий. Нет, он не прекратил свои попытки успокоить меня. Просто лег рядом и привлек к себе, не обращая внимания на то, как я забарахталась, безуспешно пытаясь скинуть с себя его руку.

Впрочем, мое сопротивление не продлилось долго. Достаточно скоро я смирилась. Если честно, была своя прелесть в том, что я лежала рядом с живым человеком, чувствуя его дыхание, ощущая тепло его тела. Это действовало на меня… успокаивающе. Главное, не вспоминать, кто именно рядом со мной. И попытаться поверить, что это Генрих каким-то чудом отыскал меня и вызволил из этого плена.

Невозможно рыдать вечно. И, наконец, я стихла, хотя слезы еще продолжали струиться по моему лицу. Но хотя бы меня больше не било в нервном припадке.

— Я виноват перед тобой, — негромко проговорил Фелан.

Его пальцы скользнули по моему затылку, зарылись в волосы, лаская, утешая, успокаивая.

Я молчала, продолжая беззвучно всхлипывать. Все, на что я надеялась, пошло прахом! То происшествие в карете еще можно было списать на животные инстинкты оборотня, но то, как он поступил со мной сейчас… Зачем ему это? Зачем ему от меня ребенок? Он ведь обязан понимать, что следующие девять месяцев я проведу в таком кошмаре, который и самому злейшему врагу не пожелаешь. И да, я возненавижу его. Уже начинаю ненавидеть.

— Марика, неужели я настолько отвратителен тебе? — еще тише спросил Фелан.

— Что ты от меня хочешь? — с трудом выдавила я. — Неужели ты не понимаешь, что если я все-таки забеременею от тебя, то…

Я не закончила фразу. Меня слишком страшило то, что я намеревалась озвучить. Почти год я буду вынуждена вынашивать ребенка от человека, который изнасиловал меня. Но прежде всего это будет мое и только мое дитя. Я почувствую его первые движения, услышу его первый крик. А потом… Потом его безжалостно отнимут у меня. И сделают так, чтобы я никогда не вспомнила о нем.

— Марика…

Удивительное дело, но сейчас голос Фелана прозвучал почти жалко. Как будто он сам был готов расплакаться.

— А что, если…

Его голос опять сорвался, так и не завершив фразу. Я осознавала, что он готовится сказать что-то очень важное. Но никак не могла понять, что именно.

— Что, если я не хочу отпускать тебя? — наконец на одном дыхании выпалил Фелан.

И опять я ничего не сказала в ответ. Просто потому, что была не в силах поверить собственным ушам.

Что такое он несет? И неужели считает, будто я приму эту чушь за чистую монету? Угу, так я и поверю, будто он внезапно воспылал ко мне неземной любовью. Сначала похитил, потом надругался — и вдруг понял, будто жизнь ему без меня не мила. Отличная семейка из нас выйдет!

— И поэтому ты не воспользовался заклятьем? — горько спросила я, когда тишина в спальне сгустилась до таких пределов, что ее невыносимо захотелось разорвать отчаянным криком.

— Я надеялся…

Фелан замолчал. Его рука скользнула по моему обнаженному плечу, замерла на животе.

Я затаила дыхание, вслушиваясь в то, как громко и быстро бьется его сердце. Будто он не лежит сейчас на кровати, а на огромной скорости бежит.

— Меня нельзя назвать приятным в общении человеком, — глухо сказал Фелан. С сарказмом исправился: — Даже не так. Меня вообще трудно назвать человеком, Марика. И я понимаю, что наше знакомство произошло в не самых приятных для тебя условиях. Наверное, я должен… — Фелан запнулся. Тихо застонал, будто каждое слово доставляло ему невыносимую боль, но все-таки выдавил из себя: — Я должен извиниться перед тобой.

Я раздраженно фыркнула. И все? Он всерьез считает, будто все мои обиды на него можно разрешить обычным извинением?

— Видит небо, никогда прежде я этого не делал, — с чуть уловимой насмешкой продолжил Фелан. — Поэтому, наверное, мне так трудно сейчас. Марика, пожалуйста, прости. Я не должен был брать тебя силой в карете. Я неправильно поступил сейчас. Но мне хочется рычать от ярости при мысли, что совсем скоро ты навсегда уйдешь из замка и я больше не увижу тебя.

— Ты выбрал очень оригинальный способ, чтобы удержать меня, — не выдержав, все-таки подала я голос.

— Да, я поступил глупо и сгоряча, — покладисто согласился со мной Фелан, словно обрадовавшись, что я заговорила с ним. — Но… Согласись, если все получится, то у меня будет целых девять месяцев, чтобы пробудить в тебе чувства.

— Такими действиями ты способен разбудить во мне лишь одно чувство — ненависть, — прямо сказала я и повернулась к Фелану.

В спальне было слишком темно, поэтому я при всем желании не могла разглядеть выражение его лица. Но почему-то не сомневалась, что на губах оборотня сейчас играет довольная усмешка. Да, он извинился передо мной. Но вряд ли он на самом деле испытывает раскаяние или страдает от мук некстати пробудившейся совести. Скорее, его просто слишком напугала моя реакция на произошедшее. Вот он и попытался сгладить остроту момента.

— Оставь меня в покое, — тихо сказала я, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно более спокойно и весомее. — Просто оставь меня в покое. Я никогда в жизни не полюблю тебя. И все твои так называемые попытки сблизиться отвратительны по сути. Если тебе нужен от меня ребенок, то учти, что рожден он будет в ненависти и отвращении к тебе!

Я по-прежнему могла только догадываться о реакции Фелана на свои слова. Но услышала, как у него изменилось дыхание. Его словно ударили под дых. Некоторое время он вообще не дышал, затем резко втянул в себя воздух и встал.

— Доброй ночи, Марика, — все-таки нашел он в себе силы произнести.

И ушел. Хлопнула, закрывшись, дверь. Я осталась в долгожданном одиночестве.