Часть третья · Схватка за власть

Я очень устала за сегодняшний безумно долгий день, который вместил в себя столько событий. Но сон бежал от моей постели. Я лежала и бездумно смотрела в потолок, вспоминая последний разговор с Феланом. Какой же он все-таки гад! Выбрал, пожалуй, самый ужасный и отвратительный способ, желая оставить меня при себе еще на бесконечно долгие месяцы. И при этом даже не подумал о моих желаниях, о моей семье, которая сходит с ума от волнения. Наконец, о судьбе ребенка, который с самого рождения будет лишен матери.

Я тяжело вздохнула, ощутив, как в глубине души пробуждается знакомое чувство отчаяния, густо замешанное с полнейшей невозможностью каким-либо образом изменить ситуацию. Я так надеялась, что совсем скоро вырвусь из этого кошмара и навсегда забуду его! А теперь…

Почти сразу я перевернулась на бок, осознав, что больше не в состоянии размышлять на эту тему. Иначе моя голова просто взорвется, или же я опять разрыдаюсь навзрыд. Ладно, что сделано — то сделано. Как сказал Норберг, проблемы надлежит решать по мере возникновения. Сейчас у меня есть беды поважнее.

Невольно мыслями я вернулась к загадочному похищению Айши. Странно, что ни Фелан, ни Норберг не предпринимают никаких попыток ее вернуть. Они ведь знают, кто все это устроил. Изабелла прямо сказала, что к этому происшествию приложил руку Алисандр. Однако создается такое чувство, будто Норбергу и Фелану совершенно плевать на судьбу своей сестры. Неужели они разделяют мнение главы рода о том, что не-оборотень в столь сложное время лишь ослабит семейство Клинг, поэтому всем будет выгодно, если Айша просто исчезнет?

По моей коже пробежали холодные мурашки от этой мысли, и я плотнее завернулась в теплое одеяло. Н-да, ну и отношения царят в этой семейке!

Затем я подумала о Норберге, его признании о том, что он не помнит, кто именно на него напал.

Хм-м… Я невольно нахмурилась. Насколько я поняла, никакой клан оборотней так и не объявил войну семейству Клинг, хотя первое нападение уже произошло. Как-то сразу вспомнилась сцена в комнате Норберга, когда обсуждали происшествие с Айшей. То, как Алисандр старательно выжидал момент для наиболее эффектного появления, в какой величавой позе он замер посередине комнаты, дожидаясь, когда на нем окажутся скрещенными взгляды всех присутствующих.

Если честно, такое чувство, будто тот же Фелан считает настоящим главой рода своего брата, а не отца. Интересно, многие ли члены семейства и слуги придерживаются такой же точки зрения? Почему-то мне кажется, что большинство с куда большим удовольствием назовет именно Норберга главой рода. И вряд ли подобное положение дел устраивает виера Алисандра.

Я замерла от неожиданной догадки. А что, если именно он подстроил нападение на своего сына? Да, Норберг считается его наследником, но виеру Алисандру вряд ли нравится то, сколько власти получил его сын. И он вполне мог решить пожертвовать им, здраво рассудив, что есть еще и Фелан, который не обладает такими амбициями и не будет доставлять столько проблем.

Я накрыла рукой амулет на своей шее. С облегчением вздохнула. Какое счастье, что отныне никто не сможет прочитать мои мысли! Боюсь, за одно такое предположение в присутствии того же виера Алисандра мне бы точно грозила смерть.

Неожиданно моего слуха достиг какой-то непонятный звук. Будто неподалеку кто-то скребся.

Недоумевая, я прислушалась. Звук повторился еще раз, теперь чуть громче. Но тут же затих. И раздавался он не из спальни, а откуда-то извне.

Я встала. С невольной гримасой отвращения взяла халат Фелана, который валялся на полу. Все равно очередной мой наряд превратился в настоящие лохмотья стараниями блондина. И, осторожно ступая босыми ногами, отправилась на поиски источника звука.

Я опасалась, что в гостиной увижу спящего Фелана. Сейчас я не хотела никакого общения с ним. Но комната была совершенно пустой. Видимо, у блондина этой ночью оказались какие-то неотложные дела. Или же, что куда вероятнее, он не захотел ютиться на узком диване и отправился на поиски более подходящих для отдыха покоев.

Теперь я понимала, что приглушенный скребущийся звук раздается со стороны двери, ведущей в коридор. И стоящий там старался стучаться как можно тише, явно опасаясь привлечь к себе нежелательное постороннее внимание.

Я с сомнением покосилась в сторону спальни. Быть может, вернуться и сделать вид, будто я ничего не слышала? Вряд ли стоит ждать чего-нибудь хорошего от столь позднего незваного гостя.

— Марика? — внезапно раздался из-за двери негромкий голос. — Я знаю, что ты там. Чую твой запах.

Я удивленно вскинула брови. Вентор? Что он тут делает?

— Мне нужен Фелан, Марика, — продолжил тот. — Можешь его позвать?

— Но его тут нет, — растерянно проговорила я.

— Нет? — разочарованно переспросил Вентор.

Я покачала головой и сделала еще несколько шагов вперед. Пожалуй, все-таки стоит открыть ему. Как-то глупо беседовать через закрытую дверь.

Над моим плечом засветилась магическая искра, которую я подозвала с потолка. Мгновение, другое — и я оказалась нос к носу с внебрачным сыном Фелана.

Сыном Фелана. Я повторила эти слова мысленно, по-новому взглянув на юношу. Любопытно, а какой была история его рождения? Неужели его тоже отняли новорожденным у несчастной, которая случайно забеременела от Фелана? Нет, не думаю. Вентор кинул взбешенной Айше, что, в отличие от нее, помнит имя своей матери и ее внешность. А Хольгон сказала, что Вентора приняли в стаю всего два года назад. Точнее, что Норберг заставил его вступить в клан. Получается, до сего момента он жил отдельно от этого семейства.

— Извини, я разбудил тебя, — проговорил Вентор, с явным любопытством окинув меня взглядом.

Я невольно смутилась, вспомнив, что на мне халат Фелана. Наверняка Вентор теперь подумает, будто я продолжаю спать с его отцом.

И в принципе, не слишком ошибется. Наверняка он понимает, что все происходит против моей воли.

Глаза Вентора неожиданно вспыхнули, словно отразив блеск магической искры, хотя это было не так. Он шумно втянул в себя воздух и изумленно вскинул брови.

— Твои мысли, — пробормотал он. — Я не слышу твоих мыслей! Как тебе это удалось?

— Подарок Норберга, — ответила я и показала амулет, который висел на моей шее. Подумала немного и исправилась: — Точнее, не подарок. Он одолжил мне эту вещь на время.

— И какую же тайну ты узнала, раз Норберг пошел на такое? — полюбопытствовал Вентор. — Видать, что-то на самом деле очень серьезное, раз он отдал тебе побрякушку, изготовленную его ненаглядной Алексой.

В последней фразе юноши прозвучало явственное пренебрежение, если не сказать больше — затаенная ненависть. Имя «Алекса» было мне незнакомым, но по всему очевидно, что никаких теплых чувств Вентор к ней не испытывает.

«Наверное, он говорит о таинственной возлюбленной Норберга, — подумала я, сопоставив очевидные факты. — Той самой, которая ушла от оборотня к другому».

Но я тут же мотнула головой, отогнав от себя эти мысли. Меня любовные переживания Норберга все равно не касаются. Со своими бы проблемами разобраться.

Вентор между тем продолжал смотреть на меня, по всей видимости, рассчитывая услышать последние новости. И мне, наверное, стоило рассказать ему про визит Изабеллы и про то, что, скорее всего, именно виер Алисандр устроил исчезновение Айши. В конце концов, мы вроде как заключили договор о сотрудничестве. Но как-то некстати вспомнилось предупреждение Хольгон, которая умоляла меня быть как можно осторожнее с Вентором. И я решила не торопиться с откровениями. Сначала узнаю, зачем он вообще пришел.

— Наверное, Норберг просто пожалел меня, — сухо проговорила я, ляпнув первое пришедшее в голову объяснение.

В серых глазах Вентора заплескалось откровенное недоверие.

— Норберг пожалел тебя? — с сарказмом переспросил он. — Ну да, ну да. Марика, не верь ему. Я прекрасно знаю, что Норберг кажется самым человечным, справедливым и великодушным из рода Клинг. Но не забывай, что внутри его все равно живет зверь, который не ведает пощады.

Я опять вспомнила рассказ Хольгон про то, что Вентор едва не погубил девушку, в которую Норберг был влюблен. Н-да, кое-кто склонен к преувеличению. Если бы Норберг в действительности был настолько свирепым и безжалостным хищником, то Вентор давным-давно пал бы от его клыков.

— А зачем тебе Фелан? — спросила я, неловко пытаясь перевести разговор на менее опасную тему.

Вентор еще раз очень внимательно посмотрел на амулет. Затем перевел взгляд на меня.

— Зачем мне Фелан? — переспросил, по всей видимости, думая о чем-то своем. — Просто я хотел сказать ему, что, сдается, знаю, где Айша. И если не поторопиться, то она вряд ли доживет до рассвета.

Я испуганно охнула. Растерянно всплеснула руками.

Понимаю, что мне вряд ли стоило переживать об Айше, особенно если учесть, что она планировала пытать меня. Но почему-то мне было ее очень жалко. Маленькая озлобленная девочка в стае хищников. Как же ей тяжело жить в этом семействе, когда каждый так и норовит вцепиться в глотку ближнему своему.

— Но я в самом деле не знаю, где он, — сказала я, силясь понять, куда мог уйти Фелан. — Быть может, тебе стоит зайти к Норбергу?

— Я уже был у него, — досадливо поморщившись, перебил меня Вентор. — Комната пуста. Видимо, у Норберга тоже имелись свои планы на эту ночь.

Я изумленно хмыкнула. Странно, я видела Норберга всего несколько часов назад. И, по-моему, он никуда не собирался уходить. Куда же исчезли братья Клинг?

— Айша погибнет, — прошептал Вентор. С размаха бухнулся на кресло и приглушенно застонал, то сжимая, то разжимая кулаки. Обронил, глядя куда-то поверх моей головы: — Не могу сказать, что мы с ней прекрасно ладили. Но мне ее жаль. Она не заслужила смерти. Тем более от рук собственного отца!

— Так ты тоже знаешь, что ее приказал похитить виер Алисандр? — удивленно воскликнула я.

Вентор лишь горько усмехнулся. Пробормотал, почти не разжимая губ:

— По-моему, это было очевидно с самого начала. Думаю, и Фелан и Норберг сразу же поняли, кто стоит за исчезновением Айши. Но решили ничего не делать во имя ее спасения.

Я поморщилась. Да, по всему выходит, что Айша слишком мешает роду Клинг. Бедная девочка! Ее предал отец, теперь предают своим бездействием братья… И все будут только рады, если она погибнет. Навсегда исчезнет и больше не будет приносить никаких неприятностей своим существованием.

— Бедная девочка! — невольно повторила я вслух, правда, тут же осеклась.

Наверное, мне не стоит называть Айшу «девочкой». Я ее ровесница. Но мне все равно ее очень и очень жаль. Даже несмотря на все те гадости, что она мне говорила и что планировала сделать.

— Тебе и впрямь ее жаль? — переспросил Вентор.

Он положил руки на подлокотники и с силой сжал их. Устремился вперед, не отводя от меня хищного взгляда.

— Да. — Я пожала плечами, удивленная, что надо объяснять свои чувства по отношению к Айше. Помолчала немного, но все-таки добавила, желая прояснить свою позицию: — Мне ее действительно жалко. Она ведь не законченная злодейка. Не жестокая убийца, получающая удовольствие от смерти и мучений других. Просто запутавшаяся девушка, так отчаянно жаждущая любви и понимания у близких.

— И ты готова помочь мне? — отрывисто спросил Вентор.

Помочь? Мы вроде как говорили о нелегкой судьбе Айши. О какой помощи он говорит? Неужели собрался в одиночку сразиться с виером Алисандром и вызволить девушку из плена?

Кстати, если я правильно понимаю запутанные родственные связи в этой семейке, то Айша приходится ему тетей, хоть и младше на несколько лет. Забавно, ничего не скажешь!

— Впрочем, ладно, не бери в голову, — словно спохватившись, тут же пошел на попятную Вентор. — Не надо, я сам… Я не могу допустить, чтобы Айша погибла.

После чего встал, устало понурился и двинулся к дверям, по-старчески шаркая ногами, будто ему на плечи навалился тяжеленный груз.

Я оторопело уставилась ему в спину. И что это только что было? Он собирается в одиночку отправиться на спасение Айши? Безумие! Я не собираюсь принимать участия в этом сумасшествии!

Однако почему у меня сейчас так гадко на душе, будто я сделала что-то очень и очень дурное?

— Глупо с моей стороны было приходить сюда, — негромко обронил Вентор. Он остановился перед дверью, но медлил, пока не открывая ее и не глядя в мою сторону. — Фелан все равно выгнал бы меня прочь, даже не выслушав. А ты… Я не имею права просить у тебя помощи. Ты все равно не Клинг. — И совсем тихо, так, что мне пришлось напрячь весь свой слух: — Легко жалеть на словах.

Кровь прилила к моим щекам от негодования, когда я осознала потаенный смысл фразы Вентора. Он что, желает сказать, будто я лицемерная сволочь, способная лишь притворно пожалеть, но не готовая пошевелить и пальцем во имя чьего-либо спасения?

«Он провоцирует тебя, — шепнул глас рассудка. — Марика, не поддавайся! Неужели ты не понимаешь, что все равно никак не сможешь помочь Айше, а лишь навредишь себе? Что, ну что ты способна противопоставить оборотням, которые намного быстрее, выносливее, умнее, наконец-таки, чем ты?»

Вентор еще раз тяжело вздохнул и наконец-то распахнул дверь, за которой плескался чернильный мрак, не разбавленный светом ни одной магической искры.

— Подожди! — выпалила я, осознав, что просто не могу его отпустить, не разузнав сперва все подробности его задумки. — Как именно ты собираешься спасти Айшу? И чем я могу тебе помочь?

Вентор захлопнул дверь и повернулся ко мне. Слишком быстро, на мой взгляд, как будто он и не собирался уходить, а лишь разыгрывал сцену передо мной. И мое недоверие усилилось многократно, когда я заметила даже не усмешку — лишь намек на нее, который проскользнул по губам юноши. Правда, он сразу же посерьезнел, оставив меня терзаться в сомнениях — увидела ли я это на самом деле, или мне лишь почудилось?

— Виер Алисандр проведет сегодняшнюю ночь в компании любовницы, — проговорил он. — Полагаю, Айша еще жива. У виера Алисандра не было времени, чтобы довершить начатое. После ритуала, проведенного Норбергом, он не покидал замок. Я следил за ним. Получается, что если мы отправимся за Айшей сейчас, то вполне можем спасти ее.

— Откуда ты знаешь, что виер Алисандр отправился к любовнице, а не убивать дочь? — с сомнением переспросила я.

— Запах. — Вентор широко улыбнулся. — От него просто невыносимо пахло желанием. Он заперся в своих покоях и приказал не тревожить его сегодня вечером. И я видел, как совсем недавно Винлан провел по коридору некую рыжую и весьма смазливую, хотя и вульгарно накрашенную девицу, у которой, по-моему, под плащом не было вообще никакой одежды. Думаю, виер Алисандр проведет с ней несколько часов, никак не меньше. Значит, нам необходимо за это время отыскать место, где он спрятал Айшу, и вытащить ее.

— А что, если он оставил охрану? — продолжила я расспросы, не слишком впечатленная столь безумным планом.

— Не думаю. — Вентор покачал головой. — Любая шавка в окрестностях знает, что Айша — его дочь. Виер Алисандр совершенно точно не будет трясти грязным бельем семьи при посторонних и просить помощи у кого-нибудь со стороны. А если он привлечет кого-нибудь из «ворон» Норберга, то рано или поздно об этом станет известно последнему. Одно дело — догадываться о преступлении отца, другое — знать об этом наверняка.

— «Вороны» Норберга? — перебила его я. — Кто это? Или что это?

— Так называют студентов и выпускников факультета ментальной магии, — неохотно пояснил Вентор. — За их любовь к черной одежде. Норберг долгое время был деканом этого заведения. Да и сейчас по сути является его главой, хоть и посадил какую-то пешку в свое бывшее кресло. И любой из «ворон» без вопросов сделает для него все, что угодно.

«Вороны»! Я покачала головой, пытаясь осмыслить новую информацию. Ну надо же! Интересно, а самим студентам не обидно, что их словно и за людей-то не считают?

— Именно эти доводы я собирался выложить Фелану и попросить его отправиться за Айшей, — продолжил Вентор, исподволь наблюдая за моей реакцией. — По-моему, я знаю, где виер Алисандр держит дочь.

— Знаешь? — с сомнением протянула я. — Но откуда?

— Как Норберг сказал, скорее всего, Айшу держат где-то в замке или его ближайших окрестностях, — произнес Вентор. — Я попал в стаю два года назад. Причем не могу сказать, что по доброй воле, точнее, меня вынудили принять это предложение. Естественно, я был крайне недоволен этим обстоятельством. Естественно, видел во всех обитателях замка врагов. И естественно, что я лелеял в мечтах надежды на освобождение и месть. Во все времена именно информация была наиглавнейшим оружием. И я начал слежку. Постоянную слежку за всеми так называемыми родственниками, рассчитывая, что рано или поздно это пригодится мне. Однажды мне повезло увидеть, как виер Алисандр воспользовался потайным ходом. Точнее, я заметил, как он свернул в коридор, который заканчивался тупиком. Удивленный, я незаметно последовал за ним, гадая, что ему могло бы понадобиться в этом пыльном тупике. Но коридор оказался пуст. Я несколько раз прошел по нему туда и обратно, пока, наконец, не разгадал секрета. Понятное дело, я не стал проверять свою догадку сразу же, поскольку понимал, что рискую столкнуться с Алисандром нос к носу. Я вернулся в коридор много позже, когда был уверен, что мне никто не помешает. И обнаружил, что потайной ход заканчивается в весьма комфортных покоях, оборудованных всем необходимым для жизни.

На этом месте Вентор как-то странно замялся и замолчал, явно не желая продолжать дальше.

Я нахмурилась. Ничего не понимаю! Зачем виеру Алисандру потайная комната? Я бы еще поняла, если бы ход вел в какую-нибудь сокровищницу или библиотеку с запретными документами. Но обычные покои?

— Неужели Алисандр использовал их, когда хотел в тиши и спокойствии отдохнуть от слишком навязчивых домочадцев? — с юмором поинтересовалась я.

Вентор дернул щекой, будто прогонял невидимого комара. Почему-то я не сомневалась, что сейчас он не играет. При воспоминании о загадочной комнате у него резко и необъяснимо испортилось настроение.

Я не торопила его с ответом, хотя, что скрывать очевидное, мне было очень любопытно. Что же такое он увидел в тех покоях, раз ему настолько неприятно об этом говорить?

— Когда я попал в комнату, то она была пустой, — наконец, почти не разлепляя губ, сказал Вентор. — Было очевидно, что уже некоторое время она не используется… по прямому назначению.

Я в последний момент удержала себя от нового вопроса. О каком назначении говорит Вентор?

— И в то же время не было никаких сомнений в том, как именно Алисандр использовал эту комнату, — глухо продолжил Вентор, морщась так, будто у него нестерпимо разболелся зуб. — Марика…

И замолчал.

Я удивленно наблюдала за тем, как его щеки заливает краска волнения. О небо, да о чем вообще речь? Не думала, что оборотня возможно настолько смутить рассказом о какой-то там комнате. Такое чувство, будто там куча скелетов лежала. Или как там виер Алисандр развлекается в свободное время?

О! И я медленно повторила последнюю мысль. Как виер Алисандр развлекается в свободное время. Сдается, я уже догадываюсь, о чем стесняется рассказать мне Вентор.

— Эта комната пропахла кровью, страхом и похотью, — тихо сказал Вентор. — Запах отчаяния и женских слез словно въелся в стены. Роскошная кровать, оборудованная ручными и ножными оковами. И множество прочих… приспособлений для насильственного секса.

— Гадость какая! — с искренним возмущением воскликнула я. — Но что происходило с девушками, когда виер Алисандр терял к ним интерес? Неужели он убивал их?

И перед моим мысленным взором предстала жуткая картина мрачных темных подземелий замка, в которых хранятся тела невинно убиенных жертв виера Алисандра. В таком случае удивительно, что ко мне явился только призрак Изабеллы, а не целая толпа неупокоенных душ, алчущих возмездия.

— Нет, не убивал. — Вентор покачал головой. Хмыкнув, со злым сарказмом добавил: — Я более чем уверен, что он был бы не против подобного исхода дела. Это добавило бы определенной остроты и пикантности происходящему. Но рано или поздно постоянное исчезновение девушек в определенной местности привлекло бы излишнее внимание. Да, у рода Клинг имеются связи, но могущество этой семьи основано прежде всего на умении не привлекать к себе ненужного интереса. Безусловно, скорее всего виер Алисандр избежал бы наказания за свои деяния. Но в народе пошли бы разговоры, слухи… Эдак бы замок начали демонстрировать всем приезжим в качестве местной мрачной достопримечательности. Никому не нужна такая сомнительная популярность.

— Но если он не убивал их, то куда они девались после того, как Алисандр утолял похоть и претворял все свои извращенные фантазии в жизнь?

— Деньги. — Вентор ухмыльнулся одними уголками губ. — Деньги решают все, Марика. Вспомни свой первый разговор с Норбергом. Что он тебе пообещал?

Я приглушенно ахнула, когда осознала, на что намекает Вентор.

Норберг обещал при помощи знакомой целительницы вернуть мне девственность и сделать так, чтобы я навсегда забыла этот кошмар. Над этими несчастными могли издеваться как только угодно. Главное, чтобы виер Алисандр не покалечил их ненароком. А потом они все забывали. Возвращались в семью и никто из них даже не догадывался, через какие муки и унижения им пришлось пройти в этом проклятом замке.

Неожиданно я вспомнила подружку своей сестры Алики. Такую же сумасбродную и любящую приключения. Помнится, прошлым летом она пропала примерно на две недели. Родители убеждали, будто все в порядке. Мол, отправили непутевую дочь к дальней родственнице на некоторое время. Троюродной тетке, что ли. Якобы та слишком немощна стала и ей потребовалась срочная помощь. Ну, отправили и отправили. Эка невидаль. Небось, решили проучить дочку за очередную выходку.

Я бы и не заметила ее исчезновения, но Алика ходила мрачнее ночи. Естественно, я попыталась утешить сестру. Сказать, что ничего страшного с ее ненаглядной Сесилией не случится. Побудет немного вдалеке от дома, зато поймет, что необходимо родителям помогать, а не только на танцульки бегать. Но Алика вдруг разрыдалась. В перерывах между всхлипываниями выдавила, что, мол, уверена, будто с подругой случилось нечто страшное, а ее родители специально не рассказывают правду. По ее словам, они возвращались с последних танцев из соседней деревни вместе. Было уже темно, однако на небе светила луна, поэтому они не боялись заблудиться. Шли и весело болтали о своем, о девичьем. Вдруг увидели карету. Она стояла прямо в чистом поле и словно поджидала их. Алика испугалась, стала умолять Сесилию бежать через овраг, где никакая повозка бы не прошла. Но та лишь посмеялась над ее страхами. Уж очень ее заинтриговало то, что карета явно принадлежала кому-то знатному и состоятельному. Наверняка навоображала себе, будто у нее в тайных поклонниках завелся самый настоящий аристократ, который наконец-то решил дать о себе знать и позвать ее замуж. Впрочем, Сесилия была согласна даже на роль богатой содержанки, лишь бы вырваться из опостылевшего городка. И как ее Алика ни умоляла — отправилась прямиком к карете, намереваясь разузнать, кто там сидит и что ему надо.

Алика сказала, что видела, как ее подруга сама села в карету. Она хотела броситься обратно в деревню, кликнуть на помощь. Но на нее навалилось страшное оцепенение. Более того, неожиданно она поняла, что тоже шагает к карете, словно подчиняясь чьему-то неслышимому приказу. Однако неожиданно натиск чужой воли исчез. Неподалеку послышались чьи-то голоса, видимо, кто-то еще возвращался с танцев домой. И она рванула в овраг, не разбирая дороги. Каким-то чудом не сломала себе шею, чуть ли не кубарем скатившись по крутой отвесной дорожке. И всю ночь потом продрожала в страхе за подругу. Наверное, надлежало поднять тревогу, но она почему-то испугалась это делать. Где-то в глубине души теплилась надежда: а вдруг ее подруга действительно вытянула выигрышный лотерейный билетик. Или же, что куда вероятнее, Сесилия уже вернулась домой. И будет крайне недовольна, если ее лучшая подруга расскажет всем о ночном приключении, которое свидетельствует о настолько рисковом характере девушки.

Утром Алика первым делом отправилась к дому Сесилии, больше всего на свете мечтая увидеть ее живой и здоровой. Но подруги дома не было. С Аликой говорила ее мать. Очень бледная, с отсутствующим взглядом, но старательно улыбающаяся. Как сказала Алика, было такое чувство, будто ей приклеили на губы улыбку и запретили ее снимать. Мать Сесилии и рассказала историю про внезапно заболевшую троюродную тетку. При этом постоянно называла разные имена этой самой тетки и путалась в самых простых деталях.

Понятное дело, тревога Алики после этого усилилась многократно. Но она просто боялась рассказать обо всем родителям, не без причины полагая, что ей не поверят.

Признаюсь честно, я и сама отнеслась к сбивчивому рассказу сестры с некоторым сомнением. Нет, я не сомневалась, что она действительно видела некую карету и что Сесилия действительно села в нее. Такой поступок вполне соответствовал сумасбродному характеру девушки, которая в своих авантюрных поступках могла дать фору моей сестре. Но я была не в силах поверить, что родители Сесилии способны выгораживать ее похитителя. Если бы с девушкой случилось что-нибудь страшное, то они наверняка сообщили бы властям.

По моему мнению, Сесилия просто попалась на горячем. После ночного приключения с каретой и загадочным поклонником терпение ее родителей иссякло, и они действительно отправили дочку подумать о своем несносном поведении в какую-нибудь глухомань.

Конечно, я ничего не сказала Алике, не желая ее обижать. Но она все поняла и так.

«Вот видишь, — грустно сказала она тогда. — Даже ты мне не веришь».

Мне стало очень стыдно. Но мои переживания не продлились долго. Вечером этого же дня Алика прибежала ко мне с невероятным известием — Сесилия вернулась!

И она на самом деле вернулась. Причем ее рассказ ничем не отличался от рассказа ее родителей. Ну, если не обращать внимания на то, что они упорно именовали таинственную тетку разными именами. К тому же за время своеобразного изгнания Сесилия сильно похудела, как будто загадочная родственница ее вообще не кормила. Но в остальном она осталась совершенно такой же.

Однако Алика никак не успокаивалась. Однажды она пожаловалась мне, что попыталась выяснить у подруги, кто же сидел в той странной карете. Но та подняла ее на смех и сказала, что ничего такого не было. Мол, Алика чего-то испугалась на совершенно пустой дороге, сиганула в овраг и сбежала. И пришлось Сесилии идти домой совершенно одной.

В конечном итоге Алике пришлось согласиться, что, наверное, ей и впрямь все почудилось. Ее дружба с Сесилией как-то незаметно сошла на нет. Но это приключение не прошло даром ни для одной из подруг. Через несколько недель я услышала, как мать Сесилии жалуется на постоянные кошмары у дочери. Ей даже пришлось попросить местную знахарку сварить успокоительного отвара для дочери, которая каждую ночь во сне сражалась с каким-то диким зверем и рыдала в голос, умоляя оставить ее в покое. А Алика после всего произошедшего около месяца не ходила на танцы, да и вообще стала много спокойнее, чем только обрадовала наших родителей. Правда, потом со временем все вернулось на круги своя. Сесилия победила ночные кошмары, а Алика вновь принялась возвращаться домой после танцев далеко за полночь.

После всего рассказанного Вентором та давнишняя история приобрела совершенно иной окрас. Теперь я не сомневалась, что подруга моей сестры действительно угодила в потайную комнату замка оборотней. Полагаю, главе рода Клинг не составило особого труда каким-то образом воздействовать на разум родителей Сесилии, из-за чего они не стали поднимать тревогу и разыскивать свою дочь. Я не видела в этом ничего удивительного или невозможного, особенно если учесть, что существует целый факультет ментальной магии, где, между прочим, до недавних пор деканом числился сын виера Алисандра. И доказательством моей правоты служат кошмары несчастной Сесилии. Видимо, заклятье, блокирующее ее память, во сне ослабевало, и она вновь возвращалась в роскошную темницу, где несколько дней против воли ублажала желания виера Алисандра.

Это воспоминание промелькнуло в моей голове с небывалой скоростью.

— Какая мерзость! — пробормотала я и содрогнулась с отвращением всем телом.

— Вижу, дополнительных объяснений тебе не нужно, — сказал Вентор и сочувственно улыбнулся.

— А Норберг? — не унималась я. — Неужели он в курсе того, что творит его отец?

В моей голове не укладывалось все это. Норберг, такой приятный, вежливый и обходительный в общении. И вся эта грязь и низость… Неужели он даже не попытался остановить своего отца и заставить его прекратить столь сомнительные развлечения?

— Норберг — истинный сын своего отца, — сухо ответил Вентор. — Не забывай, что именно он наследник виера Алисандра. Нет ничего в замке или окрестностях его, о чем бы он был не в курсе. — Устремил взгляд поверх моей головы и с таким усилием продолжил, будто каждое слово царапало ему горло: — Впрочем, я понимаю твое недоверие. Норберг умеет внушить расположение. Когда я побывал в этой комнате, то пришел в настоящий ужас. Знаешь, Марика, меня нельзя назвать образцом для подражания. В своей жизни я совершил немало ошибок. Есть даже поступки, за которые мне до сих пор стыдно. Но та комната… Это оказалось выше моего разумения. Я бросился к Норбергу. Был уверен, что он просто не в курсе забав своего отца. Надеялся, что он найдет способ прекратить все это. Но Норберг…

Вентор дернул кадыком, словно подавился. Надолго замолчал, по-прежнему глядя поверх моей головы.

— Он приказал мне не вмешиваться, — наконец тихо завершил он. — Сказал, что для всех будет лучше, если я забуду о той комнате. Мол, его отцу нужна отдушина. А девушки, что побывали там… Они все равно никогда ничего не вспомнят. Если только во сне…

Я тяжело вздохнула и покачала головой. Рассказанная история была такой мерзкой, что у меня не осталось сил для возмущения. Хотя, полагаю, Норберг нашел бы слова, чтобы унять мое негодование. Как показывает опыт, у него прекрасно получается оправдывать даже самые отвратительные поступки своих родственничков.

— И ты думаешь, что Алисандр держит в этой комнате Айшу? — спросила я.

— Я практически уверен в этом, — прямо ответил Вентор.

— Но тогда получается, что Норберг должен был проверить эту комнату в первую очередь, раз уж он знает про ее существование, — заметила я.

— Норберг наверняка знает, где и что с Айшей, — перебил меня Вентор. — Но по какой-то причине не собирается ее выручать.

Я продолжала молча смотреть на Вентора. Ладно, предположим, он прав. Но почему тогда Вентор отправился за помощью к Фелану? Последний всегда и во всем поддерживает своего брата. Если Норберг не хочет спасать Айшу, то и Фелан вряд ли станет прикладывать к этому усилия. Тогда возникает вопрос, зачем на самом деле Вентор пришел сюда. Недаром мне показалось, что он даже обрадовался, не застав своего отца.

— О, ты меня загнала в ловушку. — Вентор с усилием рассмеялся, видимо, без особых проблем логически домыслив ход моих безмолвных рассуждений. — Да, ты права. На самом деле я пришел сюда встретиться не с отцом. Я хотел увидеть тебя.

— Да неужели? — холодно удивилась я.

— Я обманул тебя, — покаялся Вентор, хотя я не услышала в его голосе никакого раскаяния. — Точнее, схитрил. Я знал, что моего отца здесь нет. Видел, как он с Норбергом покинули замок. И понял, что это единственная возможность для меня спасти Айшу. Виер Алисандр развлекается в своих покоях. Фелан и Норберг заняты своими делами. Идеально для выполнения моего плана!

— То есть на самом деле ты не был у Норберга, — зачем-то уточнила я то, что и без того являлось очевидным.

— Я видел из окна своей комнаты, как он в сопровождении Фелана куда-то уехал, — ответил Вентор. — Если бы я предложил ему вытащить Айшу, то он бы прогнал меня прочь, как прогнал, когда я сообщил ему о развлечениях его отца.

— И ты отправился ко мне, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я. — Но зачем? И к чему был весь этот спектакль с якобы поисками Фелана? Хотел пробудить во мне чувство стыда?

— Ну… да. — Вентор покаянно повесил голову, но тут же весело взглянул на меня. Добавил с льстивыми интонациями: — Я недооценил тебя. Не предполагал, что ты настолько легко разгадаешь мой обман.

— Наверное, мне стоит выгнать тебя прочь, — еще холоднее сказала я, ни капли не возгордившись от комплимента Вентора.

— Постой! — взмолился он. — Я понимаю, что ты злишься на меня за обман. И ты имеешь на это полное право! Но я рассказал тебе чистую правду!

Я многозначительно кашлянула.

— Почти правду, — неохотно исправился он и умоляюще сложил перед собой руки. — Марика, послушай! Я обманул тебя лишь в одном — что искал здесь Фелана. Просто я испугался, что иначе ты не станешь меня слушать и сразу же выгонишь. Но я клянусь сердцем и душой, своей второй сутью, что эта потайная комната действительно существует! И я более чем уверен, что Алисандр держит там Айшу. Да, Норберг и Фелан не согласились бы мне помочь. Но я рассчитывал, что ты не оставишь меня без поддержки.

— Но что я могу сделать? — Я скептически фыркнула. — И вообще, зачем я тебе понадобилась? Если все так, как ты говоришь, то ты без проблем спасешь Айшу и сам. Я буду тебе лишь мешать. И вообще…

— Кровь, — перебил меня Вентор, и на сей раз я не сомневалась, что он говорит чистую правду. — Мне нужна твоя кровь, Марика.

Я осеклась на полуслове. Неожиданный поворот! Как-то не была я готова к подобному откровению.

— Вспомни, как ты спасла Норберга, — продолжил он. — Добровольно дала ему выпить свою кровь. И это помогло ему остаться в этом мире, хотя одной ногой он уже был на землях мертвых. Ты, в отличие от меня, человек. А людская кровь, тем более данная без принуждения, оказывает поистине целительное и волшебное воздействие на оборотней. Ты же видела Айшу. Она была без сознания. Я понятия не имею, в каком она сейчас состоянии. Возможно, умирает. Но если ты дашь ей выпить своей крови…

— Айша — не оборотень, — оборвала его я. — Вряд ли это поможет ей.

— Она из рода Клинг, — не согласился со мной Вентор. — И…

На этом месте он сделал паузу. Огляделся по сторонам, будто опасался, что нас могут подслушивать.

Я невольно тоже завертела головой. Но все было тихо. Замок словно вымер. За закрытой дверью, ведущей в коридор, не слышалось ни шороха, а в покоях, кроме нас, никого не было.

— Я уверен, что твоя кровь, данная добровольно, пробудит в Айше зверя, — наконец завершил Вентор, глядя мне прямо в глаза. — Предательство отца, боль, ожидание смерти. И кровь. Идеальный коктейль для слишком крепко спящего хищника. А если это произойдет, то Айша станет полноправным членом стаи. И виер Алисандр забудет о своих планах убить ее.

— Ясно, — медленно протянула я, пытаясь сообразить, стоит ли верить Вентору.

— Решай сама, Марика, — сказал он, словно уловив мои сомнения. — Только от тебя зависит, жить ли Айше или умереть. Конечно, если ты собираешься отомстить ей…

Я досадливо поморщилась. Да не собираюсь я ей мстить! А вообще, Вентор поступает подло. Давит на мое чувство жалости. Поневоле заподозришь, что он по какой-то причине очень заинтересован в спасении Айши.

«Или же просто хочет выманить тебя из покоев».

— Я готов поклясться еще раз, — тут же проговорил Вентор, будто прочитал мои мысли, хотя я была уверена, что благодаря амулету он на это неспособен. — Я просто хочу спасти Айшу. И твоя кровь — единственный способ для этого.

— Ладно, — скрепя сердце согласилась я. — Пусть будет по-твоему.

Глаза Вентора засияли от радости. Но он сразу же опустил голову, пряча в тени довольную улыбку на своих губах.

Ох, что-то мне это не нравится! И я покачала головой, гадая, не совершаю ли огромную ошибку, решив принять участие в замысловатых интригах оборотней замка Клинг.

* * *

Замок в этот поздний час действительно был словно вымерший. Вентор шел бесшумно, мои же шаги казались мне слишком громкими. Словно эхо катилось по коридору перед нами, хотя я понимала, что мне просто так чудится из-за волнения. Но Вентор несколько раз все же недовольно оглянулся на меня, однако не стал ничего говорить, лишь красноречиво поджал губы.

Я вздохнула. Положение осложнялось тем, что мне не удалось найти никакой приемлемой одежды в покоях Фелана. Да и Вентор не дал мне времени на сборы, сказав, что эдак мы провозимся до рассвета. Мол, и без того слишком долго разговаривали, вдруг виер Алисандр решит проверить, как там поживает его дочь или же вздумает после постельных утех развлечься убийством.

В общем, мне пришлось отправиться на спасение Айши в халате Фелана и его тапочках. Последние оказались слишком велики для меня и ежесекундно норовили слететь, из-за чего я и производила столько шума. Халат тоже доставлял немало неудобств, поскольку его полы то и дело предательски путались в ногах.

Наконец, мы свернули из пусть тускло, но освещенного магическими искрами коридора в какой-то темный и пыльный закуток.

Здесь царил настолько плотный чернильный мрак, что я в замешательстве остановилась. Ничего не вижу!

— Дай мне руку! — прозвучало из темноты повелительное.

Я растерянно выполнила приказ и наугад ткнула ею перед собой, не представляя, в какой стороне находится Вентор и далеко ли он от меня.

Почти сразу мою ладонь сжали теплые пальцы юноши. Я с невольным облегчением перевела дыхание. Все-таки очень приятно осознавать, что я в этой темноте не одна.

— Ты не хочешь создать свет? — спросила я и сама удивилась тому, насколько хрипло и испуганно прозвучал мой голос. Кашлянула и продолжила чуть тверже: — Ну, то есть ты наверняка знаешь какое-нибудь заклинание, чтобы сделать здесь светлее.

— Пока не хочу, — лаконично ответил Вентор и настойчиво потянул меня вперед.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Благо, что пол здесь был ровный, шел Вентор медленно, поэтому я не опасалась споткнуться и упасть.

Идти пришлось недолго. Наверное, миновало всего пару минут, вряд ли больше, когда Вентор остановился.

— Здесь, — раздался его голос. — Вроде бы здесь.

Я усердно захлопала ресницами, отчаянно вглядываясь в окружающий мрак и силясь хоть что-нибудь увидеть. Пустое! Лишь глаза начали слезиться от напряжения.

Тем временем Вентор выпустил мою ладонь из своей. Но я чувствовала, что он остается рядом, поэтому не протестовала. Я слышала его тяжелое дыхание, несколько раз до моего лица долетали порывы воздуха, будто он делал какие-то резкие пассы руками.

— Ага, — проговорил он довольно. — Вот.

Раздался натужный ржавый скрип металла, будто повернулась дверь на давно не смазываемых петлях. Повеяло каким-то очень тяжелым затхлым запахом, и я невольно попятилась.

Нет, это не была вонь в прямом смысле этого слова. Тут не пахло гнилью или нечистотами. Но… Мне по непонятной причине нестерпимо захотелось развернуться и кинуться прочь сломя голову. Даже ногти на руках и ногах зачесались от желания уйти, убежать, скрыться и никогда больше не возвращаться сюда.

Что там Вентор говорил про потайную комнату? Что в ней сами стены пропитаны слезами и отчаянием? Сдается, я начинаю понимать, что он имел в виду.

И теперь я слышала звук еще одного дыхания. В полной темноте мой слух обострился до такой степени, что я словно видела, как в нескольких шагах от меня на полу лежит Айша и страшно, с присвистом дышит. Возможно, на ее губах даже пузырится кровавая пена. Такое чувство, будто у нее пробито легкое.

— Идем. — Вентор опять легонько коснулся моей руки. — Осталось немного.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Нет, никакой угрозы в словах Вентора не было, но… Такое чувство, будто он изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться. И я никак не понимала причин его внезапного и непонятного веселья. Неужели он так радуется скорому спасению Айши?

Вентор, осознав, что я застыла на месте, достаточно невежливо дернул меня за руку, и я машинально сделала несколько шагов вперед. Тотчас же за моей спиной раздался уже знакомый ржавый скрип петель. Видимо, дверь закрылась.

Я не думала, что может стать темнее. Я и без того ничего не видела прежде. Но теперь меня обступил настолько плотный и физически ощущаемый мрак, что стало тяжело дышать. Наверное, зажмурься я — и то стало бы светлее.

Из-за тьмы создавалось странное впечатление, будто мое тело растворилось. Наверное, так чувствуют себя люди, когда умирают. Если, конечно, они вообще что-нибудь чувствуют после смерти. Одна невесомая тьма. И ничего в мире больше не существует. Нет ни тебя, ни твоих родных, ничего…

— Ты привел ее?

Я едва не закричала в полный голос. Уж очень внезапно прозвучал этот вопрос в окружающей нас тишине, разбавленной лишь звуками чужого дыхания.

А самое страшное заключалось в том, что я знала, кто задал вопрос. И мне это очень не понравилось.

— Да, виер, — с непривычной почтительностью отозвался Вентор.

— Я же просил называть меня дедом. — Виер Алисандр неприятно хохотнул, по-прежнему скрываясь где-то в полной темноте. Добавил чуть мягче: — Мальчик мой, ты заслужил право быть моим внуком.

— Спасибо… — Вентор замялся на неуловимый миг, но затем все-таки завершил: — Спасибо, дедушка.

Я сжала кулаки. Сдается, одна маленькая глупая косуля все-таки угодила в западню, устроенную ей злыми жестокими волками. И останутся от нее только рожки и копытца.

— Почему я не слышу ее мыслей? — с легкой ноткой изумления поинтересовался виер Алисандр.

— Норберг дал ей амулет, — покорно ответил Вентор. Торопливо добавил: — И не спрашивайте почему! Я не в курсе. Не успел у нее вызнать. Простите.

— Не переживай, — подбодрил его виер Алисандр. — Наверняка ничего серьезного. Мой сын слишком человеколюбив, как я уже говорил не раз. Думаю, просто пожалел девчонку. Или же решил угодить Фелану.

— О да, мой отец, как выяснилось, за столь короткий срок почему-то воспылал чувствами к Марике, — буркнул Вентор. — Как-то не похоже на него. Это может привести к проблемам для нас.

— Да плевать, — холодно обронил виер Алисандр. — Как воспылал чувствами, так и остынет. Что же касается проблем… Ну, обидится на меня, ну, подуется немного. Как-нибудь помиримся. Еще не хватало из-за какой-то девки отношения портить. Сколько их у него еще будет — не счесть.

— Да, но… — нерешительно возразил Вентор.

— Довольно, — резко осадил его виер Алисандр. — Не бойся отца. Я тебя в обиду не дам. И потом, когда Фелан узнает, во имя какой благой цели погибла его очередная постельная игрушка, то лишь поблагодарит нас.

Мне все это не нравилось. Мне все это очень и очень не нравилось! Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько глупо и беспомощно. А ведь Хольгон предупреждала меня, чтобы я не верила Вентору. Говорила, что он без раздумий предаст меня, лишь бы насолить своему отцу.

— Свет, — негромко скомандовал виер Алисандр.

Тотчас же под потолком запылала крохотная магическая искра. Я с приглушенным восклицанием зажмурилась, когда ее яркий свет нестерпимо больно резанул по глазам, привыкшим к темноте. Растерянно заморгала, силясь как можно скорее адаптироваться к новым условиям.

Виер Алисандр милостиво молчал, видимо, давая мне привыкнуть и оглядеться. Наконец я получила возможность оценить окружающую обстановку, хотя перед глазами все расплывалось от невольно навернувшихся слез.

Вентор не солгал, комнату, в которую он меня привел, действительно можно было назвать обителью порока и разврата. Почти все свободное пространство занимала кровать поистине чудовищных размеров. И еще более чудовищно выглядели разнообразные приспособления в изголовье и изножье ее. Я даже не хотела догадываться об истинном предназначении всех этих оков, штырей и весьма зловещего вида инструментов, более всего напоминающих пыточные. И без того понятно, что виер Алисандр здесь мучил, насиловал и издевался над несчастными пленницами. Затем мой взгляд упал на небольшую жаровню, правда, сейчас потушенную, и на несколько прутьев с клеймами около нее.

Неужели виер Алисандр клеймил наиболее понравившихся девушек? А что, данный поступок вполне в духе этого мерзкого, отвратительного, беспринципного и донельзя жестокого хищника, по насмешке богов имеющего облик человека. Впрочем, нет, я не желаю знать ответа на этот вопрос!

Вентор стоял от меня в нескольких шагах позади, словно перегораживая путь к двери. Виер Алисандр с прегадкой ухмылкой постукивал по высокому голенищу сапога тонким хлыстом, стоя около ложа, на котором наверняка провел самые приятные минуты своей жизни.

А затем я вдруг увидела, что, а точнее кто лежит на кровати.

То, что сперва показалось мне кучей тряпья, неубранной после последней пленницы, пошевелилось. Раздался тихий полустон-полувздох, закончившийся горловым клекотом, будто тот, кто издал его, захлебнулся в слюне или собственной крови. И я внезапно с ужасом осознала, что передо мной Айша. Девушка лежала ничком, словно переломанная чьей-то неведомой злой волей. Ее руки и ноги были согнуты под самыми невероятными углами, волосы, прежде блестящие и ухоженные, слиплись от крови и скатались в один огромный колтун. Вместо лица — один сплошной синяк. Опухшие разбитые губы, заплывшие до узких щелочек глаза, на месте носа — какая-то кровавая каша.

Я содрогнулась, осознав, что девушку долго и жестоко избивали. Скорее всего, не обошлось и без пыток, поскольку на правой руке, ближней ко мне, ногти были вырваны с мясом.

Но при всем этом она еще жила! Именно ее сиплое натруженное дыхание я слышала в темноте. И сейчас ресницы на одном ее глазе, чуть менее заплывшем, чем другой, слабо дрогнули. Она явно пыталась посмотреть на меня.

— О небо, — потрясенно прошептала я. — Кто это сделал с ней?

— Я, — спокойно сказал виер Алисандр, и в его голосе проскользнули отчетливые горделивые интонации. Присел на краешек кровати и хозяйским жестом положил руку на ногу дочери.

Айша отчаянно дернулась, будто прикосновение принесло ей сильную боль. Впрочем, почему будто? Наверняка так и было. Застонала опять, и ее чуть приоткрывшийся глаз закатился так, что стал виден только белок. По всей видимости, несчастная потеряла сознание. Полагаю, оно и к лучшему для нее. Пусть хотя бы таким образом она немного отдохнет от страданий.

Я покосилась на Вентора, желая увидеть, как он отреагирует на все это. Но юноша упорно рассматривал пол под своими сапогами, не желая принимать какое-либо участие во всем происходящем. Ну да, конечно, главную задачу он уже выполнил — заманил меня сюда.

— Но зачем? — продолжила я допытываться у виера Алисандра причины его выходящего за все рамки разумного поступка. — Зачем вы все это сделали? Она же ваша дочь!

— Она не оборотень, — холодно отрезал тот. — Я не мог допустить, чтобы от меня родился обычный человек. В ней есть зверь. Просто он по какой-то причине очень крепко спит. И я решил, что самая пора его разбудить. А для этого нужна боль. Много боли. И кровь. Крови, заметь, необходимо даже больше, чем боли.

— И как, получилось? — с невольным сарказмом осведомилась я. Кивком указала на Айшу, которая не проявляла никаких признаков жизни. — Вы же почти убили ее!

— Но она еще дышит, — возразил Алисандр. Хмыкнул. — Да, задача оказалась труднее, чем я предполагал. Но я пока не отчаялся. Самая пора испробовать второй способ.

Я еще раз посмотрела на Вентора, который упорно делал вид, будто находится сейчас где-то очень далеко от этого места. Сдается, я уже догадываюсь, о каком способе говорит Алисандр. Для того чтобы зверь Айши проснулся, нужны боль и кровь. Что же, боли бедная девочка испытала сполна. Пришел черед крови.

— Вы хотите, чтобы я добровольно дала Айше своей крови, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я.

— Нет. — Виер Алисандр весело улыбнулся и покачал головой. — Ошибаешься. О добровольности в данном случае речь не идет. Ну конечно, если ты сама не против, то я не собираюсь возражать. Однако учти, моя дочь выпьет тебя до дна.

Я едва не подавилась от такого сообщения. С сомнением уставилась на Айшу, которая по-прежнему не подавала признаков жизни, если не считать тяжелого сиплого дыхания. Она выпьет меня до дна? Каким это образом, хотелось бы знать? Неужели виер Алисандр считает, будто я буду настолько добра к его дочери, что позволю ей убить себя? Ну уж нет, в таком случае я без боя не сдамся! И не думаю, что Айша сумеет победить в этой схватке, особенно если учесть, в каком состоянии она сейчас находится.

— Конечно, сперва я помогу дочери, — медленно продолжил виер Алисандр, и меня кинуло в дрожь от запредельного холода в его тоне. — Оторву тебе руку, к примеру. Или ногу. Не суть важно, впрочем. Естественно, ты начнешь кричать. Затем дам Айше напиться твоей крови. Полагаю, после этого ее зверь точно проснется.

— А если вы ошибаетесь? — дрожащим от испуга голоском осведомилась я, отчаянно пытаясь не сорваться на писк. — Что будет, если ваша дочь — не оборотень, и моя кровь не пробудит в ней зверя?

— Тогда сегодня ночью пировать буду я. — Виер Алисандр хищно оскалился и облизнулся, плотоядно глядя на меня. — Что зря добру пропадать. И не надо благодарить меня. Думаю, тебе бы самой не захотелось остаток дней своих прожить жалкой калекой. Что же насчет Айши… Я окончу ее страдания. Мне не нужна такая дочь.

Интересно, мне показалось, или ресницы Айши, все это время лежавшей удивительно смирно, после жестоких слов Алисандра вдруг дрогнули? Если она не в обмороке, а лишь притворяется, то ей наверняка очень обидно и больно слышать подобное из уст отца.

— Впрочем, я уже устал от разговоров. — Виер Алисандр досадливо поморщился и тряхнул головой, позволив длинным седым волосам красиво разметаться на плечах.

Невольно вспомнился момент его картинного появления в комнате Норберга, когда все ждали его на так называемый семейный совет по поводу исчезновения Айши. Тогда я подумала, что он долго выжидал наиболее удачный момент, желая сделать свой приход как можно более эффектным. И теперь этот жест. Опять такое чувство, будто он долго репетировал его перед зеркалом. Н-да, стоит признать, виер Алисандр — тот еще себялюбец. Правда, вряд ли этот факт поможет мне выбраться из этой поистине ужасающей западни.

— Приступим, пожалуй, — небрежно обронил виер Алисандр и весьма недвусмысленно шагнул ко мне.

Я бы с огромным удовольствием попятилась. Да что там! Будь моя воля — я бы вообще развернулась и с диким воплем ужаса рванула прочь! Но на меня накатило странное оцепенение. Что-то сродни тому, что я испытала, когда пыталась бежать от Фелана в ночном лесу.

Правда, это беспомощное состояние не продлилось долго. Почти сразу я болезненно ахнула, когда амулет, одолженный мне на время Норбергом, вдруг обжег кожу.

Виер Алисандр недовольно скривился, но тут же с нарочитым равнодушием пожал плечами.

— Твои проблемы, — обронил он. — Сопротивляйся, девочка. Авось это поможет ленивому зверю Айши проснуться пораньше.

И я поспешила воспользоваться его советом. Всхлипнув от ужаса, развернулась на пятках и ринулась к дверям этой западни.

От резкого движения тапочки слетели с моих ног, но я не обратила на это ни малейшего внимания. В голове перепуганной птицей билась лишь одна мысль: прочь, прочь отсюда!

Увы, реальность, как и следовало ожидать, оказалась жестокой. Дверь была запертой. Я несколько раз безуспешно рванула на себя ручку, затем навалилась на нее всей тяжестью своего тела. Пустое! Тяжелая дубовая дверь, обитая массивными листами железа, даже не скрипнула.

— Прелестно, прелестно! — препротивно захихикал за моей спиной виер Алисандр. — Бейся, птичка, о прутья клетки. Бейся сильнее! Твой страх и отчаяние послужат пищей для волка моей маленькой Айши.

Я устало обернулась к этому садисту, уже понимая, что будет безумием ожидать от него снисхождения и пощады. Удивленно округлила глаза, когда увидела, что кое в чем он прав.

Айша очнулась. Она теперь не лежала, а сидела, тяжело привалившись спиной к высокому изголовью кровати. В ее багрово-красных глазах сейчас не было ни намека на белок или роговицу. Одна пульсирующая кровавая мгла.

Я гулко сглотнула комок в горле, не отводя испуганного взгляда от Айши и на миг. Понятия не имею, что случилось с девушкой за те несколько секунд, что я не смотрела на нее. Но сейчас в ее лице не оставалось ничего человеческого. Такое чувство, будто на ней маска, которая вот-вот лопнет, выпустив на долгожданную свободу оголодавшего хищника.

— Молодец, девочка моя! — Виер Алисандр довольно закивал головой. — Молодец! Я знал, что ты — истинная Клинг! Пожалуй, Марика, я не буду отрывать тебе руку. Моя дочь справится и сама.

Стоит ли удивляться тому факту, что меня сказанное мужчиной совершенно не обрадовало. Я абсолютно не желала этой ночью умирать. Тем более настолько страшной и мучительной смертью.

Я с немой мольбой взглянула на Вентора, в глубине души надеясь, что он все-таки опомнится и придет ко мне на помощь. Но моя надежда тут же умерла, так и не успев до конца сформироваться. Юноша по-прежнему угрюмо разглядывал пол под своими сапогами, не позволяя себе и взгляда в мою сторону или в сторону очнувшейся Айши.

Ощутив на себе мой взгляд, Вентор с усилием дернул кадыком и глухо проговорил, не глядя на Алисандра:

— Я был бы очень признателен, если бы вы позволили мне уйти.

— Ты хочешь уйти? — Алисандр всплеснул руками, словно удивленный просьбой внука. — Но почему, мой мальчик? Разве ты не хочешь понаблюдать за первой охотой моей дочери, твоей тети?

— Любезно благодарю за предоставленную честь, но нет. — Вентор позволил себе крохотную едва уловимую насмешку в тоне, после чего вновь стал абсолютно серьезным, завершив: — Я считаю процесс охоты слишком интимным, чтобы за ним наблюдало столько народа.

— Как знаешь. — Виер Алисандр раздраженно фыркнул, явно недовольный подобным решением внука. Добавил с намеком: — А вот я останусь. Люблю, знаешь ли, подобные зрелища. Они будоражат кровь.

Лицо Вентора на какой-то незначительный миг исказилось гримасой отвращения. Но он ничего не сказал. Лишь склонил голову в почтительном поклоне и отправился к двери.

Я наблюдала за ним с опять вспыхнувшей надеждой. А что, если в нем все-таки пробудилась жалость ко мне? Что, если он решил помочь мне? И сейчас, когда он откроет дверь, то я…

— Прочь, — тихо обронил Вентор, остановившись чуть поодаль от меня.

— Вентор, я… — чуть не плача начала я.

Закончить фразу я не успела. Как оказалось, Вентор стоял от меня как раз на расстоянии удара. Он небрежно взмахнул рукой, не желая тратить времени на пустые уговоры, — и я, вскрикнув, отлетела в сторону, получив хлесткую оплеуху. Упала на колени и ошарашенно замотала головой, силясь прийти в себя.

Пощечина вышла и неожиданная, и весьма болезненная. Прежде всего — для моего самолюбия. Все-таки в глубине моей души продолжала жить безумная надежда, что все происходящее — лишь часть какого-то плана Вентора. Я никак не могла поверить, что настолько сильно в нем ошибалась.

Я вытерла тыльной стороной ладони губы, оставив на коже кровавые разводы.

— Отлично, мой мальчик, — хохотнул Алисандр. — Так этой девчонке и надо.

Его голос неуловимо изменился. Он стал ниже, грубее. А фоном к нему шло утробное рычание.

Я посмотрела на свою руку, испачканную кровью. Перевела взгляд на кровать, уже понимая, что увижу.

Айша уже не лежала и не сидела, а стояла на четвереньках и рычала, глядя на меня. Ее темные волосы разметались по плечам, искалеченные пытками пальцы скреблись по матрацу в бессильной ярости.

А в следующее мгновение она взметнулась в воздух и прыгнула на меня.

Это было немыслимо и совершенно невероятно! Никакой человек не смог бы преодолеть разделяющее нас расстояние за один прыжок. Тем более девушка, страдающая от боли и наверняка имеющая не один перелом. Но вдруг я обнаружила, что лежу на спине, опрокинутая тяжестью чужого тела.

Я едва успела упереться руками в плечи Айши, как она щелкнула зубами в опасной близости от моего горла. Утробно рыкнула, огорченная неудачей, и вновь потянулась к моей шее.

— Умничка, дочка, — из какого-то невообразимого далека донесся до меня ободряющий голос виера Алисандра. — Молодец, моя красавица!

— Дайте мне уйти! — внезапно с настоящим отчаянием крикнул Вентор. — Прошу, разблокируйте дверь!

Виер Алисандр что-то недовольно буркнул в ответ. Послышался скрежет и лязг железа.

Горячая слюна Айши капнула мне на лицо, и я изо всех сил напрягла руки, безуспешно пытаясь откинуть девушку прочь. Пустое! Она рвалась к моему горлу с силой, которую невозможно было вообразить в ее истерзанном пытками теле. В ее горящих яростью и голодом глазах не оставалось ничего человеческого. Лишь плескалась кровавая мгла проснувшегося зверя.

Руки тряслись от усталости. Дыхание Айши ощущалось все ближе и ближе. Я понимала, что смогу сопротивляться ей не больше минуты, в лучшем случае — двух. Потом эта схватка закончится для меня поражением, что ознаменует собою конец моей не особо длинной жизни, наполненной одними неудачами.

Как вдруг все завершилось. Я сама не поняла, что случилось, но неожиданно какая-то неведомая сила оторвала от меня алчущую крови девушку. Оторвала и на удивление нежно откинула обратно на кровать. Скорее даже сказать, бережно отнесла.

Айша обиженно завыла было, опустившись на матрац. Но почти сразу ее глаза закатились, и она…

Уснула? Я изумленно моргнула, пытаясь осознать сей факт. Но девушка действительно мирно спала. И ее дыхание уже не напоминало сиплое рычание загнанного и смертельно опасного зверя. Спокойное, глубокое, как будто она больше не испытывала боли.

— Марика!

Я охнула от неожиданности, когда кто-то легко вздернул меня на ноги и привлек в свои объятия. Уткнулась носом в плечо Фелана, чувствуя, как глаза начинает щипать от облегчения.

Никогда не думала, что буду рада видеть этого невыносимого, мерзкого блондина, превратившего мою размеренную жизнь в настоящий кошмар! Но сейчас я готова была расцеловать его с искренней благодарностью, почти что с любовью, поскольку он спас меня от самой страшной и ужасной гибели.

— Ты в порядке? — Фелан отстранился, взяв меня за плечи. Строго посмотрел в глаза.

После пережитого я не могла говорить. Горло еще было перехвачено спазмом ужаса. Поэтому я лишь кивнула.

— Он тебе ничего не сделал? — продолжил расспрашивать Фелан. Тут же, не дожидаясь моего ответа, принялся крутить меня в разные стороны, словно куклу. Но почти сразу бросил это занятие и опять привлек меня в свои объятия.

Я удивленно слушала, как сильно и быстро бьется его сердце. Наверное, даже чаще, чем мое. Такое чувство, будто это он только что участвовал в схватке и ощущал дыхание врага, готового разорвать его на мелкие кусочки.

— Что вы себе позволяете? — в этот момент подал голос виер Алисандр. И это получилось у него настолько визгливо, что я едва не рассмеялась в полный голос. Хотя прекрасно понимала, что, скорее всего, почти сразу забилась бы в нервном припадке. А виер Алисандр уже продолжал, опасно повышая и повышая голос, пока он не начал противно резать слух: — Щенки! Точнее, один щенок и один драный кот! Вы мне вздумали противостоять? Мои решения оспаривать? Да кто вы такие?! А ну немедленно вышли вон! И не забудьте закрыть за собой дверь. О вашем наказании я подумаю позже, когда завершу свои дела здесь.

Я невольно вздрогнула и прижалась к Фелану всем телом, уловив, как в последней фразе виера Алисандра прозвучала весьма недвусмысленная сладострастная дрожь. По всей видимости, он искренне наслаждался всем происходящим и сейчас был просто в бешенстве, что его развлечение прервали.

Фелан, уловив мое состояние, попытался успокоить меня. Привлек к себе с такой силой, что я едва не задохнулась и, по-моему, даже услышала опасный хруст своих ребер. Правда, почти сразу опомнился и разжал свою хватку.

— Я придушу его собственными руками, — бесцветным от бешенства голосом заявил он, глядя поверх моей головы.

Интересно, на кого он смотрит? Впрочем, сдается, я знаю ответ. Фелан наверняка явился в эту обитель порока и страданий не один, а в сопровождении брата.

Я не смогла удержаться от проявления вполне закономерного любопытства и бросила быстрый взгляд через плечо. Тут же опять стыдливо уткнулась носом в рубашку Фелана, потому что Норберг заметил это и ободряюще улыбнулся мне.

Но даже быстрого взгляда мне хватило, чтобы заметить, как изменился Норберг. Казалось бы, я видела его всего несколько часов назад. И тогда было очевидно, как он изо всех сил пытается скрыть свое болезненное состояние. Вспомнить хотя бы, как его опасно повело в сторону, когда он собирался подойти к окну. Но сейчас он держался совсем иначе. В его уверенной позе ничего не напоминало о ранах, полученных совсем недавно. Он не сжимал кулаки, не корчил угрожающих рож. Но мне почему-то стало очень не по себе. Такое чувство, будто передо мной предстал не просто человек, привыкший повелевать, а главное — встречать полное и безоговорочное подчинение своим приказам. Передо мной сейчас стоял даже не хищник, готовый к смертельной схватке. В Норберге я увидела нового вожака стаи, который собирался кинуть вызов старому и биться до последней капли крови.

По всей видимости, виер Алисандр это тоже понял. По крайней мере, он совершенно не торопился отвечать на угрозу, кинутую ему Феланом. В комнате вдруг стало настолько тихо, что я опять услышала сиплое прерывистое дыхание Айши. Девушка сейчас металась в забытьи на том же матрасе, где лежала, когда я увидела ее здесь. Правда, я не понимала, какая сила ее туда откинула, оторвав от моего горла. Неужели кто-то из братьев использовал магию? Скорее всего.

Неожиданно в поле моего зрения попал Вентор. Воспользовавшись тем, что никто не обращает на него внимания, он принялся медленно передвигаться по направлению к кровати, где стонала Айша. И я недоуменно нахмурилась. Что он задумал? Неужели решил прикончить несчастную, поскольку план виера Алисандра скормить меня ей провалился?

Хотя… Я мысленно фыркнула, еще раз сопоставив факты. Упорное желание Вентора уйти, не дожидаясь, пока Айша прикончит меня. То, что спасение подоспело ко мне именно после открытия двери… Пожалуй, мне не стоит торопиться с выводами. Сдается, интрига была куда изощреннее, чем я решила.

— Вентор, не стоит, — раздался негромкий уверенный голос Норберга. — Я понимаю, что тебе жаль Айшу. Но не трогай ее. Ты сделаешь лишь хуже. Лучше соверши по-настоящему благое дело и проводи Марику в ее покои.

В мои покои? Я едва не фыркнула в полный голос от возмущения. Интересно, Норберг просто оговорился или на полном серьезе считает, что я нахожусь в замке не как бесправная пленница, а как гостья?

«Или же он думает, что у тебя с Феланом все очень серьезно».

Я покрепче сжала губы от этой мысли. Нет, бред полный! Кому, как не Норбергу, знать, что из этих отношений совершенно точно не выйдет никакого толка.

Но намного важнее мне показалась другая деталь. Норберг попросил Вентора проводить меня. То есть я была права. Вентор в данном случае сыграл на стороне братьев, в нужный момент позволив им войти. Но тогда логично сделать вывод, что вся эта сцена с самого начала была кем-то спланирована. Виеру Алисандру позволили завлечь меня в ловушку. А потом в нужный момент пришли на помощь.

Негодование медленно разгоралось во мне тем вернее, чем дольше я размышляла на этот счет.

Получается, я сыграла роль наживки. И, как любую наживку, меня вполне могли съесть до того, как подоспеет помощь. Причем «съесть» — это не фигуральное, а самое что ни на есть реальное положение дела.

Айша в этот момент тяжело вздохнула, и я содрогнулась всем телом, представив, что могло бы случиться, если бы виер Алисандр не позволил Вентору уйти, а приказал бы ему остаться до конца.

— Зачем Вентору уходить? — визгливо переспросил виер Алисандр.

Я недоуменно хмыкнула, уловив в его голосе отчетливые нотки нарождающейся паники. Он боится? Он действительно боится остаться один на один со своими сыновьями?

Выходит, что так. И, судя по всему, у него для этого есть все основания. Правда, мне не верится, что Норберг или Фелан могут пойти на серьезный конфликт с отцом лишь из-за того, что тот попытался скормить меня своей дочурке. В конце концов, таким образом он пытался пробудить зверя в Айше. Пусть способ был выбран, мягко говоря, так себе, но не стоит отрицать, что виер Алисандр практически добился успеха.

— Я требую, чтобы он остался! — продолжил бесноваться Алисандр. — Он — полноправный член стаи и имеет право видеть…

Алисандр вдруг как-то странно забулькал и замолчал. Это было так неожиданно, что я опять рискнула оторваться от рубашки Фелана и с интересом взглянула на так называемого главу рода Клинг. Правда, я была уверена, что сейчас так должно называть Норберга, и только его.

Виер Алисандр стоял почти по центру комнаты, словно желал вновь оказаться в центре всеобщего желания. Но сейчас в его позе не было ничего величественного или угрожающего. Седые волосы, обычно аккуратно уложенные, некрасиво растрепались, губы кривились в беспрестанных гримасах, а в глазах металось самое настоящее отчаяние.

Я никогда прежде не видела, чтобы кто-то так неприкрыто трусил. Было очевидно, что виер Алисандр не просто боится — он находился в самом настоящем ужасе.

— Вентор, уведи Марику, — повторил приказ Норберг. Добавил с чуть уловимым нажимом: — Пожалуйста.

А вот в его голосе не чувствовалось никакого напряжения. Он звучал настолько спокойно и уверенно, что я поневоле посочувствовала Алисандру. Пожалуй, я буду даже рада оказаться как можно дальше от этого места. Не имею ни малейшего желания видеть, что тут произойдет дальше! Мне и без того ночных кошмаров хватает.

— Иди, — в этот момент ласково шепнул Фелан, и что-то невесомо прикоснулось к моим волосам.

Ой, что это было? Фелан, этот самоуверенный, наглый и развратный тип поцеловал меня в макушку? Какие нежности, право слово! И не скажешь, что всего пару часов назад он без малейших сожалений или раздумий взял меня почти силой.

Но, что скрывать очевидное, у меня на душе все-таки потеплело после этого мимолетного проявления заботы. Эх, ну почему он не может всегда быть таким милым?

Фелан наконец-то выпустил меня из своих объятий. Несильно, но ощутимо подтолкнул по направлению к Вентору, который в нерешительности переминался около двери.

Юноша с нескрываемым облегчением вздохнул, когда я сделала несколько шагов к нему. По всему было видно, что он жаждет как можно скорее покинуть это жуткое помещение. И я вполне разделяла его желание.

Но все-таки перед самым порогом я не смогла удержаться от искушения кинуть быстрый-быстрый взгляд назад. Просто чтобы увидеть и оценить обстановку в целом, так сказать.

Айша по-прежнему лежала на матрасе. Тяжело было сказать, в сознании ли она или опять погрузилась в милосердное черное небытие. Из ее груди вырывалось сиплое дыхание, глазные яблоки быстро двигались под веками, потрескавшиеся, обметанные черными корочками разбитые губы немо шевелились, будто она пыталась что-то сказать.

Виер Алисандр безуспешно пытался взять расшалившиеся нервы под контроль и принять прежний величественный вид, более подходящий для главы рода. Поэтому то и дело он приглаживал волосы и выставлял вперед то одну, то другую ногу. Но выглядел при этом не солидно, а как-то смешно, потому что руки у него тряслись, а прическа никак не желала становиться аккуратной.

Норберг, стоявший около кровати, взирал на отца с нарочитым равнодушием. Но в его фиалковых глазах то и дело проблескивали алые искры ярости, и я не сомневалась, что на самом деле он в настоящем бешенстве, просто очень умело скрывает свои чувства.

А вот Фелан решил не утруждать себя примеркой маски отчуждения и притворства. На его лице было написано явное отвращение. Он глядел на Алисандра так, будто видел перед собой не отца и даже не человека, а некое отвратительное насекомое, которое сучит ножками, не подозревая, что вот-вот его прихлопнут тапкой.

— Пойдем, — почти не разжимая губ, обронил Вентор и протянул мне руку.

Я проигнорировала его жест. У меня имелось слишком много неоплаченных счетов к этому юноше, который, как выяснилось, является достойным сыном своего отца и способен дать ему фору в деле обмана. Поэтому я не собиралась принимать от него помощь. Но оставаться в этой комнате я не желала, поэтому в один гигантский шаг преодолела разделяющее нас расстояние. Мне надо уйти. Закрыться в покоях, принять горячую ванну, где я буду долго тереть кожу в тщетной попытке смыть с себя дыхание и капли слюны Айши. А потом я зароюсь в одеяло, спрячу голову под подушку и наконец-то дам волю слезам. Надеюсь, мне удастся заснуть этой ночью. И надеюсь, я не запомню свои сны.

Вентор тем временем опустил руку, осознав, что я не намерена прикасаться к нему. Развернулся и с усилием потянул на себя дверь.

Та с душераздирающим ржавым скрипом поддалась далеко не сразу. И бесконечно долгие несколько секунд я была вынуждена думать, что ничего не получится. Что я буду вынуждена остаться здесь и наблюдать за разговором братьев Клинг со своим отцом.

Но наконец дверь распахнулась. Вентор шагнул было вперед, однако тут же в недоумении остановился.

В коридоре стоял Винлан. Ближайший помощник виера Алисандра был, как и обычно, одет в черное. Но в руках он держал меч, чье острие нестерпимо ярко полыхнуло, отразив свет ближайшей магической искры.

Появление мужчины оказалось настолько внезапным, что в комнате после этого повисла гнетущая тишина. Молчал Норберг, молчал Фелан. И чем дольше, тем больше мне не нравилось их молчание. А еще сильнее мне не нравилось то, что Винлан и не думал опускать меч, продолжая держать его острие направленным в грудь Вентора. Правда, к чести последнего, тот даже не попятился, будто не понимал всей грозящей ему смертельной опасности.

— О, Винлан! — Виер Алисандр чуть ли не закричал во весь голос, и я вздрогнула от неожиданности — так резко и грубо оказалась разорвана это малость затянувшаяся пауза. И теперь я слышала в интонациях главы рода Клинг неподдельный восторг и радость. — Винлан, подойди ко мне!

И еще одна томительная минута молчания. К концу этого срока я сама была готова завопить во все горло, лишь бы прекратить пытку неизвестностью.

— Я принес меч, которым вас ранили, — внезапно прошелестел голос Винлана.

Мужчина смотрел прямо на Норберга, совершенно игнорируя присутствие в комнате виера Алисандра.

Винлан нашел меч, которым ранили Норберга? Я изумленно кашлянула, в последний момент удержав себя от вопроса. Все равно мне бы на него никто не ответил. Присутствующие в комнате были заняты куда более важными делами, чем обращать внимание на интерес случайно забредшей в замок девицы.

— Благодарю, — сухо сказал Норберг. Замялся было, но все-таки добавил с чуть уловимой вопросительной интонацией: — Наш договор в силе?

Винлан кивнул. Посмотрел на меч в своих руках, словно только сейчас вспомнил об его существовании. И вдруг ловко перевернул его так, что лезвием он лег ему в ладони.

Я испуганно ахнула. Меч был настолько остро заточен, что с пугающей легкостью разрезал перчатки на руках мужчины. В воздухе поплыл знакомый металлический запах крови, первые тягучие красные капли упали на пол, сорвавшись с ладоней Винлана.

— Я присягаю вам на верность, — глухо сказал он. Сделал несколько шагов и почтительно опустился на одно колено перед Норбергом, протянув ему меч рукоятью вперед.

Айша, почуяв запах крови, заметалась на кровати с удвоенной силой. Норберг, не глядя на нее, прищелкнул пальцами — и тотчас же девушка затихла, опять бессильно откинувшись на грязный вонючий матрас.

Окончания этой сцены я не увидела. Вентор, видимо, устав от моих бесконечных посматриваний, перехватил меня за руку и с силой дернул на себя. Я буквально выбежала из комнаты, после чего дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, скрывая за собой окончание сцены передачи власти в роде Клинг.

* * *

— Налить тебе немного?

Добравшись до покоев Фелана, Вентор сразу же отправился к столику с напитками. Не дожидаясь моего ответа, выбрал два бокала и ловким движением откупорил бутылку вина. Щедро плеснул алкоголь в фужеры, немалую часть пролив прямо на светлый ковер — так сильно у него дрожали руки.

Правда, Вентор не обратил ни малейшего внимания на тот беспорядок, который устроил. Одним глотком осушил бокал, тут же налил себе еще. И лишь после этого немного успокоился и отошел от столика, не забыв прихватить бутылку с собой. С любезным полупоклоном протянул один из бокалов мне.

Я не стала отказываться. Беременна я или нет — еще неизвестно. А нервы успокоить после произошедшего стоит. К тому же, помнится, сам Норберг не видел ничего дурного в небольшом количестве вина.

Оно оказалось крепче, чем я предполагала. Пряный напиток с богатым букетом полевых трав удивительно сильно обжег мне горло, и я едва не закашлялась. Но мужественно допила до дна.

— Значит, это было подстроено, — хрипло проговорила я и с такой силой сжала опустевший фужер в руке, что лишь чудом не раздавила его.

— Прости, — обронил Вентор, который к этому времени расправился уже и со второй порцией алкоголя. — Вряд ли мою вину перед тобой способно хоть что-нибудь искупить, но все-таки я скажу: это была не моя идея.

— А идея Норберга, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я.

Вентор не стал подтверждать или опровергать мою догадку. Он лишь неопределенно пожал плечами, поставил пустой бокал на подлокотник ближайшего кресла и надолго присосался к горлышку бутылки. Видимо, надоело постоянно подливать себе вина.

Этим поступком он невольно напомнил мне Фелана. Его отец тоже не особенно утруждал себя правилами приличия, предпочитая употреблять алкогольные напитки именно так.

Интересно, а как сам Фелан отнесся к плану, предложенному его братом? Неужели безропотно поддержал?

Я понимала, что являюсь для него лишь очередным развлечением, но все-таки эта мысль удивительно больно царапнула меня по сердцу. Он ведь думает, что я могу носить его ребенка. И спокойно отправил меня в западню, по сути, не имея ни малейшей уверенности в том, что все закончится хорошо. Вентор мог не успеть открыть дверь. Виер Алисандр мог решить позабавиться со мной прежде, чем отдать Айше. Айша могла оказаться сильнее и вцепиться мне в горло мертвой хваткой. Я могла неудачно упасть и удариться, к примеру, виском о каменный пол. Да мало ли что могло произойти!

— Ты выглядишь мрачной, — заметил Вентор, наконец-то оторвавшись от бутылки и с сочувствием посмотрев на меня.

С сочувствием! Я с трудом сдержала горький смешок. О нет, Марика, хватит тешить себя лживыми надеждами. Это семейство не умеет сочувствовать и сопереживать. Как там звучит известная присказка? Один за всех — и все за одного? Для представителей рода Клинг было бы уместнее сказать так: один против всех, и стая на одного. Любой так и норовит улучить момент, когда ты менее всего ожидаешь нападения, и ударить тебя в спину.

— Ты злишься, — без малейшего намека на вопрос проговорил Вентор.

— По-моему, я имею на это полное право. — Я трясущимися от бешенства руками поставила бокал на подлокотник, борясь с невыносимым желанием запустить его прямо в лоб юноше. Тяжело опустилась в кресло, ощутив, как предательски задрожали мои колени при воспоминании о перенесенном испытании.

— Что же, ты права. — Вентор грустно усмехнулся. — Если тебе станет легче, то ударь меня. Я не буду защищаться, честное слово! Приму это как заслуженное наказание.

Ударить Вентора? Я задумчиво пожевала губами. Что скрывать, это было заманчивое предложение, даже очень. Подойти и как следует врезать ему пощечину. Так, чтобы голова безвольно мотнулась в сторону, а на губах показалась бы кровь.

Но почти сразу с легким вздохом разочарования я отказалась от этой идеи. Нет, не стоит. Уверена, что не Вентор был главным зачинщиком этой затеи. Если кого и бить, то Норберга. Хотя, понятное дело, мне этого никто не позволит. Однако я разочарована. Очень разочарована в этом человеке.

«Но он не человек и даже не считает себя таковым, — тут же исправил меня внутренний голос. — В этом твоя основная беда, Марика. Ты упорно считаешь Норберга, Фелана или того же Вентора людьми. Тогда как тебе уже не раз и не два было сказано, что в их характере звериные повадки зачастую преобладают перед разумным началом. Как только ты примешь и осознаешь этот факт, то перестанешь тешить себя пустыми надеждами. Разочарований сразу станет гораздо меньше».

— Кто тебя заставил так поступить? — все-таки не удержалась я от вполне понятного вопроса. — Фелан?

— Нет. — Вентор покачал головой и хитро мне подмигнул, усмехнувшись. — Полагаю, тебе станет приятнее, если я скажу, что Фелан рвал и метал, когда услышал план Норберга.

— Мне совершенно безразлична его реакция, — холодно сказала я юноше.

Тот улыбнулся еще шире, и я невольно сжала кулаки. Нет, пожалуй, все-таки стоило дать ему пощечину, когда он милостиво предложил это сделать. Хоть бы душу немного отвела. Как же меня раздражают представители рода Клинг!

— Ну, в таком случае я не буду тебе говорить о том, что братья едва не подрались, — весело произнес он. — На моей памяти это всего лишь вторая крупная их ссора. Первая, по иронии судьбы, тоже произошла из-за женщины.

И самым наглым образом замолчал, шутливо ударив себя по губам, показав тем самым, что и без того позволил себе рассказать слишком много.

Вот ведь… нехороший человек! Зачем вообще завел разговор на эту тему, раз не планировал заканчивать его? Я ведь теперь от любопытства лопну, гадая, о какой женщине он говорит.

Я угрюмо посмотрела на Вентора. Тот ответил мне лучезарной улыбкой и сделал несколько глотков прямо из горлышка бутылки. Его настроение явно улучшилось. Видимо, ему понравилось дразнить меня. Ишь, как глаза довольно загорелись! Как у кота, который играет с мышью, то даруя ей надежду, то вновь перекрывая когтистой лапой путь к спасению.

На этом сравнении я мысленно осеклась. Опять та же ошибка! Вообще-то, передо мной кот и есть. Серый лесной кот, как не так давно представился мне сам Вентор.

— Значит, тебе выпала честь заманить меня в ловушку, — произнесла я.

— Сомнительная честь, — исправил меня Вентор и в свою очередь опустился в кресло напротив. — Клянусь своей второй сутью, Марика, я был против! Редкий случай, когда мы с отцом придерживались одной точки зрения. Но Норберг… Как я уже тебе говорил, он, пожалуй, самый опасный из всех нас. И опасен он именно тем, как ловко притворяется человеком. Все это сочувствие, обещания помочь… Скажи, ведь ты сама сейчас неприятно удивлена, что именно Норберг отправил тебя на столь жуткое испытание?

Я кивнула, не видя особого резона лукавить. Я могла бы ожидать подобного поступка от Фелана или, скорее, от Вентора, учитывая, как живописала мне его Хольгон. Но от Норберга?

— Норберг заставил меня подчиниться своему решению, — сказал Вентор. — Он был в курсе нашего так называемого соглашения о взаимовыручке, поэтому знал, что, скорее всего, ты поверишь мне. — Хмыкнул, раздраженно добавив: — Что же, будет мне урок на будущее. Я ведь действительно думал, будто нам удастся сохранить тот разговор в тайне.

Ну надо же! Получается, способности Норберга к чтению мыслей превосходят все мои ожидания. Он на самом деле очень хороший маг. Впрочем, о чем это я? Он ведь ректор магической академии и до недавней поры возглавлял факультет ментальной магии. Норберг, так сказать, обязан соответствовать должности.

— В этой ситуации меня немного утешает лишь то, что виер Алисандр тоже недооценил возможности своего сына, — проговорил Вентор, расслабленно откинувшись на спинку своего кресла. Покачал головой, добавив с искренним недоумением: — Все были уверены, что именно Норберг является его наследником. Сам Алисандр частенько подчеркивал, что это выбор окончателен и бесповоротен. А сам, как оказалось, втайне готовил убийство сына. Причем любимого сына!

— И от любимой женщины, — чуть слышно добавила я, вспомнив историю, рассказанную мне Изабеллой.

Вентор заинтересованно вскинул брови, но я лишь махнула рукой, предлагая ему не обращать внимания на мои слова и не имея ни малейшего желания рассказывать о визите мстительного привидения. Хотя, вообще-то, Изабелла — его бабушка.

— Получается, это виер Алисандр подстроил покушение на Норберга? — спросила я, уже зная, каким будет ответ.

Перед моим мысленным взором встала та сцена, когда Винлан протянул Норбергу меч. Тот самый меч, который едва не перечеркнул жизнь наследника рода Клинг.

— Получается, что так. — Вентор с достаточной долей равнодушия пожал плечами, словно не видел в этом ничего выходящего за рамки.

— Я считала, что оборотни будут сражаться друг за друга до последней капли крови, — с нескрываемым разочарованием протянула я. — Что они противостоят целому миру, поэтому клан Клинг — суть нерушимый монолит. А по опыту выходит, что в этом семействе больше всего надлежит опасаться собственных сородичей. Только немного расслабишься, как тебе тут же вцепятся в горло.

— Не совсем так, — с легкой усмешкой исправил меня Вентор. — Да, к оборотням лучше не вставать спиной. Даже если перед тобой твой сородич. Но все это справедливо лишь в том случае, если ты не отказался от борьбы за власть. Тогда любой из твоего же семейства в самый неожиданный момент может обернуться злейшим врагом. Если же ты не питаешь особых амбиций, то тебе нечего опасаться. Вспомни хотя бы отношения Фелана и Норберга. Что мой отец, что мой дядя не задумываясь отдадут жизнь друг за друга. А знаешь, почему?

— Потому что Фелан признал главенство Норберга, — медленно протянула я.

— Молодец! — похвалил меня Вентор. — Начинаешь улавливать суть взаимоотношений внутри стаи. Норберг уверен, что никогда, ни при каких условиях Фелан не станет претендовать на роль вожака. Мой отец — его верная тень. Пусть у этой тени зеленые глаза и мягкая кошачья походка, но Норберг не сомневается, что в любой момент снежный барс встанет спиной к спине с волком и будет биться с врагами до последней капли крови.

— Не понимаю. — Я покачала головой. — Почему так? Насколько я знаю, Фелан старше Норберга. Пусть всего на месяц, но все же. Хотя бы по праву рождения он может претендовать на старшинство в этой паре. Но получается, что он во всем повинуется брату. Почему так?

— Однажды я спросил об этом у отца, — после недолгой паузы ответил Вентор. Криво ухмыльнулся, добавив: — Ну как сказать — спросил… Как ты уже наверняка поняла, нас связывают весьма непростые отношения. И первое время после знакомства мы постоянно ссорились и даже дрались. Точнее, это он задавал мне трепку, силясь научить уважению. Однажды я не выдержал и закричал. Мол, а ты кто такой, раз даже младшего брата не в силах поставить на место. Будешь еще меня тут учить. И тогда отец обронил одну фразу, которая надолго запала мне в душу.

И замолчал, глядя на меня невинным взором серых глаз.

Ну вот кто так делает? Я несколько раз глубоко вздохнула и усердно напустила на себя как можно более отрешенный и равнодушный вид. Боюсь, если бы Вентор понял, насколько меня заинтриговал его рассказ, то продолжения бы еще долго не последовало.

— Вот как? — холодно обронила я, постаравшись, чтобы в голосе прозвучала известная доля безразличия. — И что же это за фраза?

Вентор не отвечал на мой вопрос целую минуту, и я совсем было смирилась с тем, что так и не узнаю продолжения. Но потом он все-таки нагнулся и с заговорщицким видом прошептал:

— Отец сказал, что, случись между ним и Норбергом схватка не на жизнь, а на смерть, то он заведомо проиграет ее. Потому что не сможет убить брата, вместе с которым рос с самых пеленок. А Норберг его убить сможет. Конечно, это решение дастся ему нелегко, но в случае необходимости Норберг без особых сожалений вцепится в горло брату. И не разожмет клыки, даже если в этот момент его самого настигнет смерть.

— Жуть какая! — выдохнула я и зябко поежилась, неприятно удивленная словами Вентора.

— Абсолютно с тобой согласен, — подтвердил он. — После этого я стал относиться к Норбергу иначе. Если честно, он мне никогда не нравился. Но после признания отца я понял, что именно Норберг — будущий вожак стаи. Он убьет любого из нас, не моргнув и глазом. Но и за стаю будет биться до последней капли крови.

— Когда я увидела его в первый раз… — медленно проговорила я, запнулась, вспомнив мою первую ночь пребывания здесь, мое неожиданное пробуждение в незнакомой комнате, бледного исхудавшего мужчину под одеялом, его голос, звучавший в моей голове… Исправилась: — Точнее, это был уже второй раз, потому что впервые мы встретились в лесу, и тогда он находился в облике волка, а я еще не подозревала, что сказки об оборотнях — жестокая реальность. Так вот, он сказал, что даже рад, будто некогда расстался с любимой женщиной. Потому что она запомнила его человеком. Что это значит?

— То и значит, — с неожиданной грубостью отозвался Вентор и скривился, будто затронутая тема оказалась весьма болезненной для него. Правда, почти сразу с усилием улыбнулся, заметив мое недоумение: — Прости, Марика! Просто я не люблю вспоминать те события. Потому что именно из-за тогдашней своей глупости угодил в стаю.

Внезапно с силой стукнул кулаками по подлокотникам кресла, резким движением едва не сшибив открытую бутылку на пол, и встал.

Я даже затаила дыхание от любопытства. Неужели сейчас я услышу историю загадочной любви Норберга с не менее загадочной Алексой? И узнаю, почему Вентор не воспитывался в стае с самого детства, а попал сюда только два года назад?

Вентор тем временем отошел к окну. Невидящим взглядом уставился на что-то извне, словно любуясь огнями ночного Гроштера.

— Алекса — это женщина, которую любил и, скорее всего, продолжает любить Норберг, — наконец, глухо заговорил он. — Кстати, ты носишь на шее амулет, который она изготовила. В настоящий момент Алекса Врейн, в девичестве Гриан, — одна из наиболее известных магов-артефактников во всем Лейтоне. И специализируется она на талисманах, которые блокируют прежде всего ментальную магию.

— Забавно, — не удержалась я от вполне резонного замечания.

Получается, возлюбленная Норберга занимается тем, что создает амулеты, которые в свою очередь призваны помешать ментальным магам беспрепятственно хозяйничать в головах людей.

— Почему же, — не согласился со мной Вентор. — Не забавно, а вполне логично. Как ты убедилась на собственном опыте, оборотни любят завоевывать понравившихся им девушек, так сказать, нахрапом. Но в случае с Алексой Норберг не на ту напал. Алекса дала ему настоящий бой. А потом и вовсе предпочла покинуть Гроштер и на мою беду переехала в Хельон, надеясь, что там ее Норберг не найдет.

— Как я понимаю, она ошибалась, — утвердительно произнесла я.

— Ошибалась, да еще как. — В отражении стекла я заметила, как Вентор криво ухмыльнулся. — Норберг в сопровождении моего отца последовал в Хельон. На самом деле они выполняли королевское поручение в этом городе. Но я не сомневаюсь, что Норберг при желании с легкостью перепоручил бы задание какой-нибудь смышленой «вороне» из числа своих учеников и помощников. И там они встретились со мной…

— Как именно? — не поняла я. — Фелан просто шел по улице и случайно столкнулся нос к носу с тобой, что ли? И подумал, не сын ли ты ему, а то что-то похож очень.

— Нет, все было совсем иначе, — оборвал мои неуклюжие попытки пошутить Вентор и передернул плечами, явно покоробленный моим нарочито развязным тоном. — Как я уже сказал, Алексе Врейн не особо понравились настойчивые ухаживания Норберга. К тому же в тот момент она уже была замужем. И она использовала все свои умения и магические способности для создания амулетов, гарантирующих ей, что она никогда не станет жертвой какого-либо внушения со стороны братьев Клинг. А потом оказалось, что изготовление такого рода талисманов — весьма прибыльное занятие. Людям почему-то не очень приятно осознавать, что их мысли в любой момент могут стать достоянием общественности.

— Действительно, и почему это? — Я опять не выдержала и перебила Вентора очередным замечанием.

Тот, однако, не обратил ни малейшего внимания на мое насмешливое высказывание, видимо, полностью погруженный в воспоминания о былой жизни.

— В общем, недостатка клиентов у Алексы не было, — глухо проговорил он, вычерчивая непонятные символы на стекле, запотевшем от его дыхания. — За очень короткий срок практически все более-менее знатные и богатые люди Хельона предпочли обзавестись такого рода защитой. Но это не понравилось мне. У меня были свои планы на этот город.

— Планировал стать негласным правителем Хельона? — спросила я. — Или метил на место самого королевского наместника?

— Зачем мне место королевского наместника? — с ядовитым сарказмом поинтересовался Вентор. — Все эти скучные отчеты, поездки, проверки… Нет, я хотел править Хельоном из тени. Стать эдаким сумрачным господином всех и вся. Я ведь истинный Клинг. И, как у любого из Клингов, обладаю неплохими способностями к ментальной магии, пусть и не развивал дар специально. Но моего таланта вполне бы хватило, чтобы неплохо устроиться в этой жизни. А тут явилась Алекса со своими проклятыми амулетами. И я понял, что срочно необходимо что-либо предпринять.

Я, затаив дыхание, ожидала продолжения. Неужели Вентор попытался убить Алексу?

— Не буду углубляться в подробности, — буркнул он и наконец-то повернулся ко мне лицом. — Могу сказать лишь то, что наделал много ошибок. Очень много. Если бы я вернулся сейчас в прошлое, то просто уничтожил бы Алексу. Убил бы первым решительным ударом, как и должны поступать оборотни. А я наворотил каких-то дел. Норберг понял, что его ненаглядной Алексе угрожает беда. Остальное было делом времени и моей удачи. Достаточно скоро я попался. И был вынужден принять предложение, у которого просто не предполагалось иной альтернативы. Мне заявили достаточно прямо: или я вступаю в стаю, или…

Вентор сделал красноречивый жест рукой, будто сворачивал кому-то невидимому шею.

— Потрясающе, — пробормотала я. — Как так можно? Такое чувство, будто Норберг и прочие из его рода совершенно не боятся возмездия. Творят что захотят. А как же закон? Полиция, в конце концов?

— Полиция? — Вентор пренебрежительно фыркнул. — Не смеши меня, Марика. Если Норберг кого-нибудь и боится, то точно не полиции и даже не королевского гнева. Поверь, в его рукавах припрятано достаточно козырей, чтобы заставить короля Кенрика танцевать под свою дудку.

Конечно, хотелось бы верить, что Вентор преувеличивает, но, увы, я не сомневалась: он говорит чистую правду.

— А теперь Норберг станет главой рода Клинг, — зловеще завершил Вентор. — И после этого его власть станет поистине безграничной.

Я вернулась мыслями к несчастной искалеченной Айше. Интересно, а что будет с ней? Судьба виера Алисандра меня не особо тревожила. Если он и погибнет, то туда ему и дорога, как говорится. Но вот Айшу было жалко. Бедной девочке пришлось пережить столько испытаний! Предательство отца, пытки, отчаяние…

— Ты думаешь, Норберг убьет своего отца? — спросила я, силясь разгадать, что же сейчас творится в той жуткой комнате, где виер Алисандр предавался своим отвратительным развлечениям.

— Я полагаю, Норберг кинет ему вызов. — Вентор опять подошел к креслу и взял в руки забытую было бутылку вина, опустошенную им примерно наполовину. Сделал глубокий глоток прямо из горлышка и продолжил: — Око за око, клык за клык. Этот принцип оборотни блюдут свято, а Алисандр, как ни крути, пытался его убить. Если Норберг никак не отреагирует, то тем самым покажет свою слабость.

— Но ведь поединок не обязательно должен закончиться чьей-либо смертью? — вопросительно протянула я.

В моей голове все еще никак не могло уложиться то, насколько спокойно Вентор говорит обо всем этом. Да, виер Алисандр — мерзкий и отвратительный тип. Впрочем, абсолютно все Клинги далеки от идеалов. Но убить собственного отца? Это как-то чересчур. Я все-таки надеялась, что Норберг окажется выше этого.

— Если Норберг оставит своего отца в живых, то тем самым допустит огромную ошибку, — равнодушно обронил Вентор. — Виер Алисандр не проникнется к нему благодарностью, не раскается и не покается в своих прегрешениях. Напротив, он возненавидит сына еще сильнее. Для оборотня нет унижения хуже, чем унижение жалостью. А следовательно, с этого момента Норбергу не будет покоя. В любой момент ему придется ожидать удара в спину от отца. Нет, это слишком опасно.

И Вентор покачал головой.

Я тяжело вздохнула. Приподняла было свой бокал, на дне которого еще плескались остатки вина. Ну что же, получается, мое невеселое приключение подходит к концу. Если Норберга пытался убить именно виер Алисандр, то я могу безбоязненно вернуться домой. Нет никаких преследователей, которые выслеживают меня. Моей семье ничего не грозит.

Главное, чтобы Фелан отпустил меня.

И я с немой мольбой приложила одну руку к животу. Хоть бы я не оказалась беременной! Я не хочу вынашивать ребенка Фелана! И уж тем более я не собираюсь отдавать свое дитя этому жестокому клану оборотней, где сын бросает смертельный вызов отцу, а братья могут сойтись в поединке до последней капли крови.

Вентор заметил мой жест. Его глаза вдруг вспыхнули, и на дне зрачков запрыгали непонятные искорки веселья.

— Я знаю, что тебя тревожит, — проникновенно сказал он. — Ты хочешь как можно быстрее распрощаться с родом Клинг. Но ни Норберг, ни тем более мой отец не позволят тебе покинуть замок, пока есть хоть крошечная вероятность того, что ты носишь ребенка. Но пройдет не менее недели, а то и двух, пока ответ на столь животрепещущий вопрос не станет очевиден. Поэтому я предлагаю тебе решить эту проблему самым радикальным и простым способом.

— То есть? — настороженно переспросила я, пока не понимая, что он имеет в виду.

— Норберг и Фелан наверняка будут заняты до самого утра, — медленно протянул Вентор, не отводя от меня загадочного взгляда. — Вопросы передачи власти не решаются быстро. И внимание «ворон» Норберга тоже сосредоточено на поединке. Мы вполне сможем незамеченными выскользнуть из замка.

— Выскользнуть из замка? — недоверчиво переспросила я. — Ты хочешь отпустить меня?

— А почему бы и нет? — Вентор ухмыльнулся. — Как ты поняла, опасности для тебя больше нет. Впрочем, ее и не было изначально, о чем Норберг, понятное дело, тебе забыл сообщить. Никакие враги не ждут тебя в родной деревне. Ты можешь вернуться в семью и к любимому жениху.

— Да, но… — пролепетала я, несколько ошарашенная столь резким поворотом разговора.

— Не думаю, что возникнут какие-либо проблемы, — воодушевленно продолжил Вентор, не дав мне вставить и слова. — Мой отец, конечно, будет рвать и метать. Но он не пойдет против воли Норберга, а тот не станет возвращать тебя насильно. Поостережется скандала. Норбергу хоть и плевать на закон, но все-таки он старается не наглеть сверх меры.

— А как же… — опять попыталась я перебить юношу, прижав ладонь к животу сильнее.

Неужели он не понимает, что Фелан все равно вернет меня? Он не даст мне спокойно жить, пока есть хоть малейшая вероятность того, что я ношу его ребенка.

— Недалеко от замка живет знахарка, — сказал Вентор, видимо, без особых проблем поняв основную причину моего замешательства. Добавил с нажимом: — Очень хорошая знахарка, к услугам которой частенько прибегают знатные дамы, позволившие себе гульнуть на стороне, но не желающие иметь вечное напоминание своей измены перед глазами. Ну, ты понимаешь, о чем я. В общем, я заплачу ей. Она даст тебе особого отвара. Выпьешь — и все. На следующий же день у тебя начнется женское недомогание. Возможно, просто чуть более длительное и болезненное, чем обычно. И больше никаких сомнений или терзаний.

Я поморщилась. Вентор говорил о столь интимных вещах настолько спокойно, будто не видел в своем предложении ничего страшного или постыдного.

Но, что скрывать очевидное, его предложение меня все-таки заинтересовало. Мне не нужен ребенок от Фелана. Это будет означать крах всей моей размеренной и уже сложившейся жизни. Было бы так заманчиво, чтобы проблема исчезла сама собой. Если я вернусь в семью беременной, то ни о какой свадьбе с Генрихом не будет идти и речи.

С другой стороны, смогу ли я пойти на это? Как ни крути, но этот предполагаемый ребенок — и мой тоже. Не буду ли я обречена остаток жизни вспоминать о своем поступке, гадать, не убила ли собственное дитя, и не стану ли вести мысленный подсчет — сколько лет бы ему исполнилось, не прими я такое решение.

— Конечно, это только твой выбор, — тоном искусителя проговорил Вентор, внимательно следя за выражением моего лица. — Я не буду заставлять тебя пить отвар. Если хочешь — оставь все на волю богов. Но знахарка так же без проблем вернет тебе девственность. Полагаю, твои родители будут очень рады возвращению блудной дочери. А еще сильнее обрадуется твой жених. Дата свадьбы уже назначена. Я думаю, тебе не составит особого труда немного ускорить наступление сего волнительного и счастливого момента. Впрочем, можно поступить еще проще. Раз ты настолько уверена в Генрихе и его любви, то соблазни его. Он получит подтверждение, что ты все еще невинна, то есть проглотит любую твою ложь по поводу длительного отсутствия. И никто никогда не догадается, что ребенок, рожденный после вашего воссоединения, на самом деле зачат от другого. Как говорится, отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал. Подаришь Генриху еще пару-тройку крикливых малышей. Чай, не обеднеет, воспитывая одного чужого ребенка.

— Это отвратительно! — выдохнула я, передернув от омерзения плечами.

— Ну а какой выход видишь ты? — вкрадчиво поинтересовался Вентор. — Покорно останешься в замке и будешь ждать, как разрешится твоя ситуация? Родишь и отдашь ребенка моему отцу, после чего попросишь Норберга стереть тебе память? Или… Признаешься Генриху, что провела несколько ночей в страстных объятиях другого мужчины и, возможно, носишь под сердцем его дитя?

Я приглушенно застонала, почувствовав, как начинает болеть голова.

В висках неприятно закололо от моих безуспешных попыток найти ответы на вопросы Вентора. Как же, как же поступить? Выпить отвар и потом видеть во снах ребенка, который так и не родился? Обмануть жениха и остаток жизни провести в вечном страхе — вдруг моя ложь раскроется? И потом, я что-то очень сомневаюсь, что тот же Норберг, а скорее всего, сам Фелан не вздумает проверить, не течет ли в жилах моего ребенка кровь рода Клинг. Или остаться и уповать на милость небес? Но Фелан уже один раз специально не воспользовался чарами, предохраняющими от зачатия. Что, если он совершит еще попытку покрепче привязать меня к себе? А самое обидное заключалось в том, что я верила: все случившееся между нами несколько часов назад — всего лишь его прихоть. Фелана просто злит то, что я хочу вырваться из замка и навсегда забыть о нем. Вот он и пытался столь жестоким и подлым образом проучить меня.

— Прими его предложение…

Я едва не вскрикнула в полный голос от испуга, когда в нескольких шагах от меня вдруг засеребрился туман, который на глазах густел и приобретал знакомые очертания женской фигуры.

Судя по тому, как резко переменился в лице Вентор, явление призрака тоже стало для него полнейшей неожиданностью. Юноша даже попятился, неловким движением руки все-таки смахнув с подлокотника кресла, куда так и не успел опуститься, недопитую бутылку вина.

Я беззвучно ахнула, когда та полетела на пол. Правда, не разбилась, но покатилась по светлому ковру, оставляя после себя насыщенно алую дорожку брызг. Ох, Хольгон наверняка будет в ярости! Попробуй убери такой беспорядок!

— Прими его предложение, — повторила Изабелла, окончательно материализовавшись по центру комнаты. — Выметайся из замка, девочка. Убегай, пока есть такая возможность. И попробую немного умерить муки твоей совести: тебе не нужно пить отвар. Твое чрево пока пусто. Но если ты останешься в замке еще на пару ночей, то все может измениться. Я видела, что сделал мой сын. Он слишком прикипел к тебе душой. Это увлечение может принести вред. Причем как тебе, так и ему.

— Прошу прощения, но кто вы? — робко осведомился Вентор, глядя на призрака во все глаза и, по всей видимости, с трудом удерживая себя от желания подойти и потрогать Изабеллу.

— Мать Фелана и, получается, твоя бабушка, — отрезала она. Криво усмехнулась, добавив: — Правда, не могу сказать, что в восторге от такого внука. Пока ни один из твоих поступков не дал мне повода уважать тебя.

Вентор обиженно насупился. Вероятно, слова призрака больно ударили по его самолюбию. Ишь, как лоб наморщил.

— Почему вы так уверены, что отвар мне не нужен? — осмелилась я задать вопрос, который больше всего глодал мою душу.

— Я уже говорила тебе, что призраки видят души, как только они появляются в вашем мире, — раздраженно ответила Изабелла. — Так вот, ты не беременна. Пока не беременна. И если хочешь остаться таковой, то воспользуйся советом Вентора. Уходи. Норберг наверняка явится к тебе через пару недель, чтобы проверить, не увеличится ли в ближайшем будущем численность рода Клинг. Убедится, что все в порядке. Возьмет с тебя слово молчать, возможно, слегка подправит память и сотрет несколько воспоминаний. Но возвращать тебя насильно в постель моего сына он не станет. И Фелану не позволит выкрасть тебя снова. Так что с этой стороны можешь быть спокойна. Восстанавливай свою девственность, играй свадьбу с женихом-олухом и размножайся в свое удовольствие.

— Почему вы пришли сказать мне это? — полюбопытствовала я. — Почему решили открыть тайну, раз в первый свой визит напустили столько тумана?

— Потому что моя цель достигнута. — Изабелла довольно улыбнулась, и от ее усмешки мороз пробежал по моей коже, а Вентор, вроде как не замеченный прежде в трусости, побледнел. — Алисандр понес заслуженное наказание. Я отомщена. И ты сыграла во всем происходящем пусть косвенную, но роль. Считай, что это мой подарок тебе. Небольшое возмещение за причиненные неудобства.

Я молча смотрела на Изабеллу, не зная, стоит ли ей доверять. Один раз она уже пыталась навлечь на мою голову смертельную беду.

— Призраки не умеют лгать, — холодно обронила женщина и горделиво встряхнула длинными светлыми волосами, словно обиженная тем, что я осмелилась сомневаться в ее словах. — Мертвым это ни к чему. Мы можем скрыть правду. Можем запутать вопрошающего в намеках. Но на прямую ложь мы не способны. Повторяю еще раз. Медленно и по слогам, чтобы у тебя не осталось ни малейших надежд на двоякое толкование. Ты. Не. Беременна.

Надежды на двоякое толкование? Я возмущенно фыркнула, когда осознала, что именно хотела сказать этой витиеватой фразой Изабелла. Неужели она думает, что я мечтаю остаться в замке подле Фелана, поэтому так медлю с принятием решения? Ну уж нет! Она права, я и без того слишком здесь задержалась.

— Хорошо, — сказала я и прямо посмотрела на Вентора. — Веди меня к своей знахарке!

Вентор вдруг искренне и от души расхохотался, будто бесконечно обрадованный моим выбором. И вторил ему мелодичный смех призрака. Кто-кто, а эта парочка точно не будет по мне скучать.

Впрочем, как и я по ним.

* * *

Естественно, я не могла покинуть замок в халате Фелана и босой, поскольку его тапочки слетели с меня еще при схватке с Айшей. Вентору пришлось скрепя сердце отправиться на поиски какой-нибудь более-менее подходящей одежды, и, если судить по кислому выражению лица, он был очень недоволен возникшей заминкой.

За время его отсутствия я несколько раз порывалась написать записку Фелану, благо что без проблем нашла бумагу, чернильницу и несколько очищенных гусиных перьев. Но в итоге лишь поставила на лист парочку клякс, после чего в сердцах скомкала его и кинула в камин. Что, ну что я собиралась написать Фелану? Обвинить во всех своих бедах, сказать, насколько сильно ненавижу его? Попытаться объяснить, как я чувствовала себя в этом замке, когда ко мне относились не как к человеку, а как к некой вещи? Пустое. Вряд ли бы оборотень понял суть моих претензий. Ведь, по его мнению, мне не на что было жаловаться. Каждый раз, когда он использовал мое тело для удовлетворения собственных прихотей, то не забывал доставлять наслаждение и мне. И Фелан был искренне уверен, что это извиняло все его действия по отношению ко мне.

Тем временем вернулся Вентор. Судя по тяжелому дыханию, ему пришлось чуть ли не бежать. Неужели так боится, что я могу передумать? Ну уж нет, я буду только счастлива, если наконец-то вырвусь отсюда на свободу.

— Вот, — проговорил он и кинул на диван целый ворох какого-то тряпья. — Надеюсь, что-нибудь из гардероба Айши тебе подойдет. Вы вроде как примерно одинаковой комплекции.

Я с сомнением посмотрела на груду разноцветных вещей. Подойдет-то подойдет, но, говоря откровенно, мне не нравилась манера девушки одеваться. Слишком вызывающе и вульгарно. Боюсь, я буду выглядеть во всем этом слегка неуместно.

Однако я понимала, что в моем положении будет крайне глупо недовольно морщить нос и требовать чего-либо иного. Эдак мы рискуем провозиться недопустимо долго. Еще, не приведи небо, Фелан вернется в разгар моих сборов.

Поэтому я покорно зарылась в предложенные вещи. Достаточно быстро остановила свой выбор на узких обтягивающих кожаных штанах, свободной шелковой тунике ярко-алого цвета и высоких сапогах. Не совсем то, что я привыкла носить, но остальное выглядит совсем ужасно. Боюсь, родителям станет плохо, если они увидят меня в таком виде.

Процесс переодевания занял всего минуту, не больше. Вентору, оставшемуся в гостиной, даже ни разу не пришлось меня поторопить. И наконец я была готова к побегу. Правда, оставалась еще одна мелочь, которую надлежало сделать.

С немалым сожалением я сняла со своей шеи амулет, одолженный мне Норбергом. Положила его на прикроватный столик. Я очень хотела оставить столь чудесный талисман себе. Теперь я понимала, почему загадочная Алекса достигла таких успехов в далеком Хельоне. Очень неприятно, когда твои мысли, воспоминания и чувства перестают быть только твоими и становятся известны кому-нибудь еще. И дело даже не в маленьких постыдных секретах, которые, я уверена, имеются у каждого. Просто нельзя давать такую ментальную власть одному человеку над другим. Это неправильно и очень жестоко!

Да, что скрывать очевидное, первым моим порывом было уйти вместе с амулетом. Сделать вид, будто забыла про него. Однако почти сразу я отказалась от этой идеи. И не потому, что мне стало стыдно, ведь, как ни крути, но речь шла о самом настоящем воровстве. А потому, что я не сомневалась: в таком случае Норберг обязательно найдет меня и вернет вещь, принадлежащую ему. Злить же нового главу рода Клинг мне совершенно не хотелось. Пусть он просто забудет о моем существовании. И чем скорее это произойдет, тем лучше для меня.

Перед самым выходом из спальни я не удержалась и кинула быстрый прощальный взгляд на кровать. Постель была все еще смята после нашей последней любовной схватки с Феланом, и казалось, будто я улавливаю запах оборотня. А скорее всего, он просто намертво въелся в мою кожу, которая еще помнила, какими мягкими и нежными были его губы…

Я досадливо тряхнула головой, заставив себя перестать об этом думать. Нет, я ни капли не жалела, что покидаю замок, не простившись с Феланом. Иначе этот проклятый оборотень точно заставил бы меня передумать.

И я вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь и ни разу не оглянувшись на комнату, где испытала столько болезненного наслаждения и бесконечного удовольствия.

Вентор нетерпеливо переминался с ноги на ногу около порога. Увидев меня, он не сдержал довольного вздоха. Развернулся и ступил в полумрак коридора, уверенный, что я последую за ним.

Я могла бы его спросить, почему он так усиленно меня выпроваживает. Но решила не искушать судьбу. Чем дольше я тяну время, тем больше шансов, что Фелан прервет мой побег. Эдак можно подумать, что я сама хочу остаться подле этого противного, самовлюбленного и наглого блондина. А это совершенно не так!

И я с угрюмой решительностью сжала кулаки и поспешила за Вентором.

Коридоры замка в столь поздний час были совершенно пусты. Лишь через равные промежутки в воздухе висели магические искры, дающие лишь самый минимум света. Из-за этого ползущие за мной и Вентором тени имели просто-таки ужасающие размеры. То и дело они изгибались под немыслимыми углами, и тогда чудилось, будто за нами бесшумно крадутся два гигантских уродливых чудовища, тянущие к нам жадные лапы.

Вопреки моим опасениям, нас никто не остановил, даже когда мы вышли из замка и отправились к воротам. Каждый шаг я вздрагивала, опасаясь услышать позади свирепый окрик оставленной на страже «вороны». Но вокруг царила просто-таки нереальная тишина. Ни лая собаки, ни крика ночной птицы. Лишь луна, уже пошедшая на убыль, но все еще большая, заливала призрачным светом пустой двор.

Я гадала, каким образом Вентор в одиночку собирается открыть огромные — в несколько человеческих ростов — ворота, выглядевшие поистине неприступными. Но он даже не посмотрел в сторону массивных запоров, которые явно отодвигались при помощи не одного человека, а вместо этого неожиданно свернул к удивительно пышному кусту, прилепившемуся к замковой стене чуть поодаль.

Впрочем, мое удивление не продлилось долго. Как оказалось, под защитой колючих веток находилась неприметная дверца, которая — вот чудо! — даже не была закрыта и поскрипывала, раскачиваясь на ржавых петлях.

Я с такой поспешностью рванула к ней, что едва не сбила Вентора с ног. Но он вдруг с силой вцепился мне в руку, принуждая остановиться.

— Не смей! — прошипел он и откинул обратно к себе за спину. — Не видишь, что ли, это ловушка!

Ловушка? Я обескураженно посмотрела на такую невинную дверь, чей вид так и манил толкнуть ее посильнее и наконец-то покинуть это проклятое место, пропитавшееся ненавистью и интригами всех против друг друга.

Вентор между тем очень медленно подошел ближе. Он двигался так осторожно, будто каждый шаг мог закончиться для него на дне умело замаскированной волчьей ямы. Приложил ладонь к первой петле и надолго замер, закрыв глаза.

Я от нетерпения едва ли не приплясывала на месте, то и дело испуганно оглядываясь на мрачную громадину замка за моей спиной. Я боялась, что вот-вот мое отсутствие будет непременно замеченным. Интересно, что сделает Фелан, когда вернется и обнаружит, что птичка выскользнула из клетки? Наверное, будет рвать и метать. Кинется меня искать…

«Или же не сделает ничего, — едко возразил внутренний голос. — Ты настолько уверена, что все еще представляешь для него интерес? Призрак матери мог явиться и к нему. Как Изабелла сама призналась, ей больше нет особого резона хранить в секрете правду. Все равно она уже достигла цели и отомстила за свою смерть. Кто знает, вдруг Изабелла поторопилась успокоить сына и сказала ему, что ты не беременна. Ну и зачем ты тогда Фелану? Скорее всего, он даже обрадуется твоему побегу».

Обрадуется?

И я со смешанными чувствами вновь посмотрела на замок, в чьих окнах продолжала плескаться тьма.

«Конечно, — продолжил свои жестокие рассуждения глас моего рассудка. — Никакого скандала. Никаких выяснений отношений. И о компенсации так называемого морального вреда речи не идет. Своим уходом ты сама избавила его от всех проблем. Кто знает, вдруг идея твоего побега принадлежит не Вентору, а Норбергу или Фелану. Однажды паренек уже сыграл роль глашатая их воли и завлек тебя в ловушку. Теперь он проводит тебя к знахарке, и обещание Норберга окажется исполненным. Что же насчет твоей памяти… Как сказала та же Изабелла, Норберг вполне способен заняться этой проблемой и позже, слегка подправив твои воспоминания. А впрочем, Фелан обещал, что ты навсегда запомнишь это приключение и до конца жизни будешь обречена вспоминать его поцелуи и ласки в объятиях жениха. Что, если он убедил брата не вмешиваться? Своего рода месть за то, что ты так и не воспылала к нему чувствами».

Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сжатые зубы. Все это было так… логично. И очень, очень несправедливо. Если Фелан действительно решил избавиться от меня подобным образом, то мог бы…

«Мог бы что? — с сарказмом перебил меня внутренний голос, интонациями очень похожий на голос Изабеллы. — Мог бы поцеловать тебя на прощание, поблагодарить за доставленное удовольствие и пожелать счастья в будущей семейной жизни? Не смеши богов, Марика. Фелан прежде всего — оборотень. Зверь в человеческой шкуре, который не понимает смысла таких слов, как „жалость“, „милосердие“, а главное — „любовь“. Благодари небеса, что выбралась живой из замка. Куда проще было бы тебя убить, чем платить той же знахарке».

Я шмыгнула носом раз, другой, и вдруг рассердилась. И рассердилась прежде всего на себя. Ну уж нет, я не буду плакать! Все самое страшное уже позади. Сейчас я уйду из этого места. И постараюсь навсегда забыть те дни, которые здесь провела. А верней сказать — ночи. Все остальное пусть остается на совести Фелана, если она у него, конечно, вообще имеется, в чем я сильно сомневаюсь.

В этот момент ладонь Вентора полыхнула ярко-белым огнем, и я поспешно зажмурилась. А когда открыла глаза — калитки не было на своем месте. Она просто исчезла, как будто только привиделась мне.

— Иллюзия, — ответил на невысказанный вопрос Вентор. Повернулся ко мне и горделиво выпрямился, словно невзначай поинтересовавшись: — Ну как, впечатляет?

— Ага, — согласилась я. Опасливо спросила, недоверчиво глядя на то место, где совсем недавно покачивалась на ветру калитка: — А что было бы, если бы ты открыл ее сразу?

— Да ничего страшного, — заверил меня Вентор. — Мы, оборотни, все-таки не такие психи, чтобы убивать любого, кто по незнанию сунется в замок, на свою беду обнаружив калитку. Просто я бы угодил под действие парализующего заклинания и играл бы тут роль статуи, пока тот же Норберг не соизволил бы посмотреть, кого это нелегкая принесла. То бишь кого это нелегкая понесла прочь из замка.

После чего развернулся и смело шагнул в темный проем. Я последовала за ним, усилием воли не позволив себе обернуться в последний раз на замок. Все, хватит! Буду надеяться, что я больше никогда не увижу это место.

Несколько шагов — и я оказалась по другую сторону стены. С небывалым восхищением завертела головой в разные стороны, никак не в состоянии поверить, что все-таки выбралась на свободу.

Замок рода Клинг стоял на высоком холме. Далеко под нами змеились огнями улицы Гроштер, столицы, которая даже в столь поздний час не спала.

Это была нереально прекрасная картина. Луна, бесшумно катящаяся по ночному небосклону. Мириады звезд над головой. Свежий ветер, ласково гладящий меня по голове. И ощущение того, что я — свободна! Что пройдет совсем немного времени, и я вернусь домой. Что больше никогда в жизни не увижу Фелана, не прочувствую на себе тяжесть его тела. Что…

— Ты плачешь? — вдруг спросил меня Вентор.

Я смущенно вытерла глаза. И впрямь заслезились. Наверное, от ветра.

— Это от счастья, — тихо сказала я.

Вентор улыбнулся. И неспешно отправился к подножию холма, к которому лепились какие-то хижины.

Знахарка в самом деле жила совсем рядом от замка. Ее дом врос одной стороной в пологий склон холма, за ним виднелись еще несколько темных и тихих построек, по всей видимости, нежилых. И конец небольшой улочки утопал в ярком свете магического фонаря, который, видимо, знаменовал собой начало города.

Из-за невысокого, покосившегося от ветхости частокола вдруг лениво забрехала собака. Вентор остановился и как-то особенно присвистнул, после чего пес перепуганно завизжал, будто кто-то со всей силы пнул его в брюхо.

— Иду, иду, — почти сразу раздался старческий шамкающий голос. — Ну кому там еще приспичило? Ночь на дворе. В такое время только звери шастают.

И скрипуче рассмеялась, словно сказала какую-то весьма забавную шутку.

Я хмыкнула. Ну да, звери шастают. Видимо, Клинги частенько забегают в гости к этой знахарке.

Пес перестал скулить так же резко, как и начал. И спустя пару мгновений калитка, державшаяся на одном честном слове, резко распахнулась перед нами.

К моему удивлению, знахарка оказалась не так стара, как можно было бы судить по ее голосу. Свет луны посеребрил седину на ее висках, но остальные волосы были черны и густы. Тугая коса спускалась ниже пояса. Лицо на удивление гладкое, хотя, возможно, возраст просто скрыла темнота.

— Кого еще неладная принесла? — опять голосом столетней старухи спросила знахарка и подслеповато прищурилась, вглядываясь в Вентора.

Неожиданно во мне родилась уверенность, что все это — лишь искусно разыгранное представление. На самом деле она прекрасно видит, кто перед ней. И уже знает, зачем мы пожаловали. Интересно, зачем тогда играет комедию? Впрочем, мне все равно придется дождаться окончания этого спектакля.

— Вентор Клинг, — представился юноша и с непонятным вызовом подбоченился. Правда, почти сразу вновь ссутулился под насмешливым взором женщины и как-то виновато добавил: — Я уже был у вас. Однажды. Сопровождал отца.

— Ах да, котенок Фелана. — Знахарка кивнула, показывая, что узнала его. — Помню, помню. Знатно он тогда тебя потрепал, да? Даже к моей помощи пришлось прибегнуть. Хотя обычно ваша порода быстро оправляется от ран.

— Тогда я еще не обрел второй сути, — сухо сказал Вентор. — Меня только приняли в стаю. И отец… учил меня.

— Очень усердно, — фыркнула от смеха знахарка. — Ежели мне память не изменяет, ты тогда неделю пластом провалялся. Зато уже следующую луну в облике кота встретил. Жестокие методы. Но действенные.

Вентор скривился. По всей видимости, он не испытал ни малейшего удовольствия от полученного некогда урока.

— А это что за красотка? — резко переменила тему знахарка и вперила в меня взор своих глубоко посаженных глаз.

Это было… странно. Странно и очень неприятно. Я не сомневалась, что загадочная женщина не обладает способностями оборотней, то есть не может читать мысли. Но было такое чувство, будто она выпотрошила мою душу, заглянула во все самые сокровенные уголки. И увиденное ей чем-то весьма не понравилось. Вон как губы скривила.

— Опять виер Алисандр позабавился? — хмуро спросила она. — Но обычно он приглашает меня в замок. Редко какая девица после его утех способна добраться до меня самостоятельно.

— Нет, виер Алисандр не имеет к этому отношения, — торопливо проговорил Вентор. — Это проделки моего отца.

Я недовольно скрипнула зубами. Ну и зачем вдаваться в ненужные подробности, тем более в моем присутствии? Неужели непонятно, что мне неприятно слышать подобные вещи?

— Фелан? — с сомнением переспросила знахарка. — Фелан Клинг пошел по стопам отца? Странно. У него вроде никогда проблем с девицами не было. Точнее, были, но скорее обратного толка: как бы выгнать очередную пассию из постели и освободить место для следующей.

— А может быть, хватит об этом? — с неожиданной злостью оборвала я ее рассуждения. — Меня совершенно не интересует образ жизни и привычки этого оборотня! Довольно с меня и пережитого. Я была бы очень благодарна, если бы вы выполнили свои обязанности. Никак не могу дождаться, когда я наконец вернусь к родным.

— Обязанности? — переспросила знахарка и с сарказмом фыркнула. — Очень любопытное определение для того, чем я обычно занимаюсь. И что же я обязана сделать?

Я открыла было рот, но тут Вентор, стоявший рядом, с силой наступил мне на ногу. Да так, что я подавилась от неожиданности и закашлялась. Ой, что это он такое творит?

«Остынь, — раздался в голове его встревоженный голос. — Не лезь на рожон. Если Весса обидится, то спокойно выставит нас прочь. И ни за какие деньги не согласится помочь тебе с восстановлением невинности. Я понимаю, что тебя обуревают эмоции. Но постарайся проявить хоть немного вежливости к женщине, которая тебе в прабабки годится».

В прабабки? Я недоверчиво хмыкнула и еще раз внимательно посмотрела на женщину, которая недовольно хмурила брови. Странно, я бы дала ей на вид лет пятьдесят, вряд ли больше. Но Вентор прав. Не стоит искать неприятности, когда до моего возвращения домой осталось всего ничего.

— Простите, — покаянно пробормотала я и виновато склонила голову. — Мне не стоило так говорить. Просто… Просто…

И я махнула рукой, ощутив, как глаза опять наполнились слезами.

Как многое я могла бы рассказать этой женщине! Про похищение, про ту злосчастную поездку в карете. Про объятия Фелана, когда я не знала, оттолкнуть ли его или же привлечь сильнее. Сколько времени я пробыла в замке? Чуть больше суток назад Фелан привез меня сюда. Так мало прошло, а кажется, будто миновала целая вечность. Пожалуй, если сложить все эмоции и ощущения, которые я когда-либо испытывала прежде, то не наберется и малой толики того, что мне пришлось пережить здесь.

— Простите, — совсем тихо повторила я, по-прежнему не смея взглянуть на знахарку. — Я просто очень хочу вернуться домой.

Весса вдруг ласково потрепала меня по плечу.

— Идем, девочка, — проговорила она, и теперь ее голос звучал куда более приветливее. — Неча на улице о таком болтать. Зайдем в дом, там и расскажешь, что ты от меня хочешь.

Странно она все-таки говорит. То выражается как очень образованная особа, то с легкостью переходит на простонародные слова. «Обязанности» и «неча». Но эта особенность придавала облику знахарки еще большей таинственности. Поэтому я с радостью поспешила за ней в дом. Надеюсь, при свете я все-таки сумею разгадать загадку ее возраста.

Вентор посторонился, пропуская меня вперед. Я смело шагнула вслед за Вессой, но тут собака, о существовании которой я благополучно забыла, потому что все время разговора она не издала ни звука, вдруг залилась отчаянным лаем.

Ой!

Я вскрикнула от неожиданной и очень острой боли. Неверяще посмотрела вниз.

Мне в щиколотку вцепилась маленькая собачонка ростом чуть больше кота. Свирепо рычала, с ненавистью глядя на меня снизу вверх, и самым подлым образом продолжала терзать мою несчастную ногу.

— Брысь, Крыса! — шикнула на нее Весса.

Крыса? О да, это очень подходящая кличка для этой мелкой и очень злой шавки.

Крыса тем временем еще сильнее стиснула клыки, явно желая полностью перегрызть мне ногу.

И в этот момент Вентор зашипел.

Его глаза полыхнули ярко-желтым светом, отразив свет луны, кончики ушей сами собой поползли вверх, заостряясь.

Собачка испуганно взвизгнула и бросилась прочь, наконец-то оставив мою многострадальную конечность в покое.

— Прости, деточка! — Весса растерянно всплеснула руками и затараторила, пока я, присев на корточки, силилась рассмотреть, что же там с моей ногой. — Крыса не любит кошек. Особенно больших кошек. Особенно диких кошек. А от тебя слишком сильно пахнет… барсом.

— На цепи такую гадость держать надо, — хмуро пробормотала я, безуспешно пытаясь задрать узкую штанину повыше и оценить масштабы повреждения.

— Пойдем. — Весса настойчиво потянула меня в сторону дома. — Заодно посмотрю, что у тебя с ногой.

— Надеюсь, ваша Крыса бешенством не болеет, — измученно пробормотала я, но все-таки поднялась и, хромая, последовала за знахаркой.

На самом пороге я обернулась, осознав, что Вентор не следует за нами. По непонятной причине он остался стоять посередине двора. Его глаза все так же сверкали ярко-желтым огнем кошачьей ярости, ноздри раздувались, будто он пытался взять след, подобно охотничьей собаке.

— Пойдем, — в очередной раз поторопила меня знахарка. Тяжело вздохнула и чуть слышно посетовала: — Ну вот, придется новую собаку заводить.

Я недоуменно хмыкнула. Зачем ей заводить новую собаку? Ну да, цапнула меня за ногу эта самая Крыса. Неприятно, больно, но совсем не смертельно. Или она собирается самым радикальным образом покончить со столь негостеприимной живностью? Жалко как-то, если честно. Собака ведь не виновата, что от меня пахнет ее злейшим врагом — кошкой. Она действовала, руководствуясь инстинктами.

— Да ладно вам, — попыталась я вступиться за судьбу несчастной собаченции. Наклонила голову, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, и вошла в крошечную темную прихожую: — Я не держу зла на вашу собаку. Не надо ее наказывать и тем более убивать!

— Ты считаешь, это я ее убью? — Весса печально рассмеялась. — О нет, моя милая. Ты же видела глаза своего спутника. Думаешь, он просто так остался во дворе? Все оборотни любят охоту. Тем более кошки не выносят собак.

Я ахнула, когда поняла, о чем говорит знахарка. Неужели бедную псину прикончит Вентор?

— И вы ничего не сделаете? — возмущенно спросила я. — Не остановите его?

— А разве возможно остановить одного из Клинг, когда тот почуял запах крови? — флегматично вопросила знахарка и прищелкнула пальцами.

Тотчас же на низком дощатом столике, стоявшем справа от двери, сама собой загорелась свеча. Ее пламя почему-то имело зеленоватый оттенок и совершенно не трепетало, хотя от открытой двери отчетливо тянуло сквозняком.

— Ты поранила ногу, — продолжила Весса. — Пусть уж лучше Вентор поиграет с Крысой, чем займется тобой или мной. — Помолчала немного и негромко добавила: — К тому же она мне никогда не нравилась. Но как тут заведешь хорошую, добрую собаку, когда живешь рядом с кланом оборотней? Лишь сердце лишний раз рвать.

— Неужели оборотни совершенно не в состоянии контролировать животную сторону своей натуры? — спросила я.

— Почему не в состоянии? — Весса покачала головой. — При особом желании они все могут. Но для этого нужна веская причина. В действительно серьезном случае перед голодным оборотнем хоть кусок сырого мяса положи — он лишь нос отведет. Но убийство собачонки у простой знахарки — это обычное развлечение. Они не видят в этом ничего дурного. Вентор, конечно, оставит мне серебряный в знак компенсации. И решит, что на этом его вина исчерпана.

В этот момент со двора раздался душераздирающий собачий визг, который почти сразу сменился неприятным влажным хлюпаньем.

Я скривилась от отвращения. Ох, не хочу даже думать о природе этих звуков!

— Но почему вы тогда продолжаете заводить собак? — не отступала я с расспросами и вслед за Вессой отправилась через прихожую к двери, за которой скрывалась тоже маленькая, но очень уютная гостиная. — К чему вам это? Вы ведь прекрасно понимаете, что тем самым лишь разнообразите рацион оборотней.

— По-твоему, будет лучше, если они начнут задирать меня? — с грустной улыбкой поинтересовалась Весса и привычным щелчком пальцев зажгла свечи и в гостиной.

Я с удивлением огляделась. Ну надо же, самая обычная комната! Даже камин имеется. И несколько удобных на вид кресел. Не говорю уж про старенькие на вид и обтрепанные по краям, но чистые половики на полу. Забавно, я всегда считала, что жилище деревенской колдуньи должно быть иным. Даже не знаю, как объяснить. Хотя бы солома на полу обязана лежать. И уж тем более на стенах любая уважающая себя знахарка обязательно бы развесила пучки лечебных трав. А тут дом как дом. По крайней мере, ничего магического или необычного я не заметила. Хотя в дальнем углу комнаты я приметила приставную лестницу, которая вела к деревянному узкому люку в потолке. Вряд ли тут имеется полноценный второй этаж — хижина была слишком низкой для этого. Скорее всего, это вход на чердак. Наверное, именно там Весса хранит свои запасы колдовских снадобий.

И, удовлетворенная этими мыслями, я опять посмотрела на знахарку.

— То есть собака для вас как своего рода подношение оборотням? — недоверчиво уточнила я. — Так сказать, дань за возможность проживать рядом?

— Сказано грубо, но суть ты уловила верно, — после крохотной заминки подтвердила знахарка и устало опустилась в кресло.

— Но зачем вам это?! — Я пораженно всплеснула руками. — Зачем вы вообще здесь поселились и ведете какие-либо дела с оборотнями? Ведь намного проще и спокойнее жить подальше от них! И тогда вы сможете завести любую собаку, да что там — собаку! Любое домашнее животное на свой выбор!

— Зачем мне это? — переспросила Весса. Взяла со стола, стоявшего рядом с креслом, подсвечник и поднесла его ближе к лицу, позволив странному зеленому пламени свечи отразиться в своих темных спокойных глазах. Спросила: — Как, по-твоему, сколько мне лет?

Я неопределенно пожала плечами. Если честно, я не знала ответа на этот вопрос. Мне казалось, что при ярком свете я без проблем определю возраст Вессы. Но теперь я понимала, что была слишком самонадеянна.

Ее голос звучал так, будто принадлежал столетней старухе. Но лицо без морщин, а в волосах — совсем немного седины. Однако руки были покрыты сморщенной кожей, коричневой от пигментных пятен. Да и на шее собрались некрасивые обвислые складки.

— Понятия не имею, — искренне призналась я. — Вентор сказал, что вы годитесь мне в прабабки. Но по вашему лицу…

— О да, по моему лицу так не скажешь, — перебила меня Весса. — По моему лицу вообще мало что можно сказать. Но ты посмотри на руки. На шею. Вслушайся в мой голос, наконец!

— Голос у вас и впрямь… э-э… суховат, — осторожно сказала я, стараясь не обидеть странную знахарку.

— Суховат? — Весса вдруг запрокинула голову и издала хриплый каркающий смешок. Потом посмотрела на меня и отчеканила: — Мне сто три года, милая.

Сто три? Я аж икнула от этой цифры. Ого! Она и в самом деле годится мне в прабабушки. Да что там, и в прапрабабушки.

— Разве люди столько живут? — невольно вырвалось у меня.

Правда, я тут же виновато осеклась. Пожалуй, это было лишнее. Теперь Весса точно на меня обидится и откажется помогать!

— А я не совсем человек, — на удивление спокойно сказала она. — Я ведьма, деточка. Дочь ведьмы и внучка ведьмы. То бишь потомственная ведьма.

— И? — непонимающе протянула я, когда Весса замолчала, видимо, решив, что и без того сказала достаточно. — Какое это имеет отношение к вашему возрасту?

— Видишь ли, наш род, пожалуй, столь же древен, как и род Клинг, — неохотно продолжила Весса после паузы, за время которой она, должно быть, принимала решение, стоит ли продолжать разговор на эту тему. Задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику и исправилась: — Хотя нет, наверное, древнее. В нашей семье сила передается от матери к дочери.

— А если случится так, что дочь не родится? — не выдержав, перебила ее я.

— Такого не может быть, потому что не может быть никогда! — непреклонно отрезала Весса. — В нашем роду рождаются одни девочки. Чаще всего силу наследует старшая, хотя иногда дар может выбрать и из младших сестер. Почему так — никто не знает. Если с носительницей дара что-нибудь случается до того, как она обзаведется своими детьми, то дар переходит по наследству опять-таки к кому-нибудь из сестер.

— А что может случиться с носительницей дара? — не поняла я.

Весса вздохнула, явно недовольная тем, что я постоянно ее перебиваю, но все-таки обронила:

— Мы, ведьмы, хоть и долго живем, но отнюдь не бессмертны. И уж тем более мы уязвимы и для железа, и для ядов… и для огня.

Интересно, мне показалось, или голос знахарки при окончании фразы как-то странно дрогнул, будто она с трудом сдержала приглушенный стон?

Какое-то время Весса молчала, пристально разглядывая свои изрезанные морщинами ладони. Затем устало посмотрела на меня и проговорила:

— Люди не любят тех, кто отличается от них. Даже те из нас, кто не наследовал дара, жили долго, очень долго. И до самой смерти поражали окружающих красотой. А вот тело… Тело дряхлело, пусть и не так пугающе быстро, как у остальных. Но тело обычно скрыто одеждой, на виду остается лицо. Молодое и привлекательное, несмотря на прожитые годы. Это не нравилось окружающим. Особенно женщинам. Пожалуй, нет в природе более страшного чувства, чем зависть. Оно всегда идет рука об руку с ненавистью. Оно разъедает душу медленно, как ржа железо, и оставляет от нее одни черные ошметки злобы.

Голос Вессы задрожал и чуть не сорвался. Я не смела даже вздохнуть полной грудью, опасаясь, что иначе она опомнится и замолчит. По всей видимости, с ней в прошлом произошло что-то по-настоящему страшное, раз ей настолько больно вспоминать об этом.

— Люди говорят, что ночная кукушка всегда перекукует дневную, — негромко сказала Весса, опять уткнув взгляд в свои ладони. — Сила женщины — в ее слабости. Она, как омела, прилепляется к крепкому могучему мужчине. И исподволь начинает руководить его поступками и действиями. Так хочется порадовать любимую, так хочется уничтожить всех ее врагов, лишь бы ни слезинки не сорвалось с ресниц ненаглядной!

И еще одна долгая томительная пауза. Я озадаченно помалкивала, пока не представляя, чем завершится вся эта история.

— Виерисса Агриона Вель была настоящей красавицей, — сухо сказала Весса, по-прежнему упрямо разглядывая свои руки, будто пыталась прочесть какую-то тайну по их линиям. — Темноволосая, синеглазая… Фаворитка тогдашнего короля, Кенрика Первого, отца нашего нынешнего государя. Она была ночной королевой нашей страны около десяти лет. Небывалый случай, учитывая любвеобильность и непостоянство монарха! Нет, у него были, конечно, интрижки. Но короткие и ни к чему не обязывающие, после чего очередная пассия удалялась подальше от двора. А Агриона оставалась. Даже настоящая королева была вынуждена считаться с ее мнением. Ходят слухи, что на одном приеме Агриона позволила себе не встать, когда вошла королева Беатрикс. И та была вынуждена проглотить это оскорбление, хотя к тому времени только-только родила супругу сына, единственного наследника и отраду.

Мое недоумение из-за несколько затянувшегося рассказа Вессы продолжало неуклонно расти. Ну и зачем мне нужен этот экскурс в историю нашей страны? Конечно, очень интересно послушать такие факты, о которых я раньше и не догадывалась. Но, по-моему, сейчас у нас есть дела поважнее. Например, я бы с куда большим удовольствием отправилась домой.

— Потерпи, девочка, я ненадолго тебя отвлеку, — с легкой усмешкой заверила меня Весса, прочитав мое неудовольствие по выражению лица. — Сейчас ты поймешь, какое отношение та давняя любовная история имеет к моему роду и моему желанию поселиться рядом с кланом Клинг. Итак, Агриона негласно царствовала при дворе. Ее положение стало бы поистине незыблемым, если бы она подарила Кенрику ребенка. Бастарды королевской крови — вещь достаточно частая и, в общем-то, обыденная. Ребенок давал бы ей своего рода гарантии того, что король не оставит ее без материальной поддержки, когда охладеет. Агриона была мудрой женщиной и прекрасно осознавала, что рано или поздно это событие непременно произойдет, как бы она ни старалась отсрочить столь ужасный день. И ей пришла в голову идея обратиться к знахарке. Естественно, была выбрана лучшая колдунья, слава о которой шла по всей стране и даже за ее пределами.

— И этой колдуньей была кто-то из ваших родственниц, — догадливо завершила я.

— Мать, если быть точной.

Весса ощерилась в поистине страшном оскале, невольно продемонстрировав, что ее зубы тоже пощадило время — настолько они были крепкими и белыми.

— Мою мать, которую звали Иссией, не особенно хотела отправляться ко двору, — продолжила Весса. — Она постоянно твердила мне, что от власть имущих надлежит держаться подальше. Никогда не знаешь, какая муха их укусит в следующий момент. Сегодня тебя могут одарить золотом, а завтра прикажут казнить за пустячный промах, а то и вовсе без причин. Но я убедила ее.

Голос Вессы на этом признании опасно задрожал, и она уткнула лицо в ладони, которые до сего момента так пристально разглядывала.

Я помалкивала, хотя уже понимала, к чему идет рассказ Вессы.

— Я не буду мучить тебя излишними подробностями, — сдавленно проговорила знахарка, не отнимая рук от лица. — Мать помогла Агрионе. Та забеременела.

Забеременела? Я с трудом удержала так и рвущийся с языка вопрос. Но, насколько я знаю, у нашего короля нет и никогда не было ни братьев, ни сестер. Ни единокровных, ни единоутробных.

— Лечение, правда, заняло несколько лет. — Весса вдруг резко встала и отошла к крохотному окну, за которым расплескалась летняя ночь. — За это время Агриона и моя мать сблизились, насколько могут сблизиться две женщины, которые по воле судьбы вынуждены часто общаться друг с другом. Естественно, мать не смогла скрыть от своей подопечной некоторые детали своей жизни. Когда Агриона узнала, сколько моей матери лет, то, мягко говоря, пришла в изумление. И начала молить ее раскрыть секрет вечной молодости.

Весса несколько раз сжала и разжала кулаки, затем скрестила на груди руки.

— Беда в том, что никакого секрета не было, — с горькой усмешкой обронила она. — Это наш дар. Наше проклятье. Но Агриона не верила. К тому же она начала ревновать мою мать к королю. Как я уже говорила, мать почти постоянно была при ней, а красотой ее боги не обделили. И Кенрик начал оказывать неизменной спутнице своей беременной фаворитки знаки внимания. Пока еще небольшие, но Агриона понимала, к чему это может привести. Все беременные женщины страдают мнительностью. Волей-неволей начнешь переживать, если твоя фигура так быстро меняется далеко не в лучшую сторону. Зависть к молодости и ревность. Тяжело придумать смесь более разрушительных эмоций. Участь моей матери была предрешена. К тому же Агриона свято верила, что дальше обойдется и без ее помощи. По ее мнению, дело осталось совсем за малым — за родами.

Я скептически кашлянула. Неизвестная мне Агриона считала, что роды — простое дело? Ну-ну. Счастлив, кто верует, как говорится. А молочная лихорадка? А родовая горячка? А порой бывает, что женщина никак не в силах родить сама. Просто не может — и все, и тогда приходится делать страшный выбор: спасать ее или ребенка.

— Агриона думала, что богиня-мать проявит к ней милость, — сказала Весса, наконец-то повернувшись к ней лицом. — Потому что она собиралась принести в жертву небесам ведьму. Так сказать, убить двух зайцев разом. С одной стороны, избавиться от возможной соперницы, которая выполнила свою роль. А с другой — гарантировать себе благоприятные и легкие роды.

— И как, получилось? — не выдержав, спросила я.

— Частично, — сухим, ничего не выражающим голосом ответила Весса. — Моя мать действительно погибла на костре по ложному обвинению. Даже не помню его суть. Приказ о казни был подписан королем. Уж не знаю, что именно ему пообещала Агриона. А скорее всего, тот поставил свою подпись, не глядя и не вчитываясь в ворох бумаг, принесенных ему секретарем. Мою мать схватили. Пытали. Агриона все-таки не оставила надежды вызнать секрет молодости, но мать ей ничего не сказала. Я знаю это точно, потому что нет никакого секрета! Под видом секрета моя мать дала своей мучительнице рецепт совершенно иного зелья, которым та не преминула воспользоваться. И на следующую ночь душа моей матери вознеслась в мир мертвых, окруженная искрами огня и дымным запахом горящего мяса. Агриона тогда даже не предполагала, что тем самым подписала смертный приговор себе и своему ребенку.

Весса неторопливо прошлась по крохотной комнатке, тяжело припадая на правую ногу. В ее походке чувствовались прожитые годы, которые так и не отпечатались на лице морщинами.

— Я умудрилась достать список тех снадобий, которые купили по приказу Агрионы после казни моей матери. — На ее лице вдруг заиграла улыбка. — Бедняжка даже не подозревала, какую месть ей приготовила моя мать. Погибшая страшной мучительной смертью, оклеветанная… Но все-таки сумевшая отомстить и из мира мертвых. Моя мать продиктовала ей рецепт умертвий-воды, видимо, представив его как средство поддержания молодости. И, естественно, Агриона тотчас же решила им воспользоваться, поскольку не без оснований полагала, что король не сильно обрадуется, узнав о случившейся казни, которая произошла якобы по его велению. Разговор с Кенриком предстоял суровый, и фаворитка хотела провести его во всеоружии.

«Умертвий-вода»? Я мысленно повторила название снадобья и гадливо поежилась. Ох, даже звучит на редкость мерзко! Предполагаю, что ничем хорошим это для Агрионы не закончилось.

— Ты знаешь, что это такое? — спросила меня Весса, видимо, заметив мою гримасу отвращения. — Ты когда-нибудь слышала про «умертвий-воду»?

— Нет, — честно призналась я. — Но, полагаю, это что-то не очень хорошее.

— Скорее сказать — очень нехорошее, — с широкой довольной ухмылкой подтвердила Весса. — Видишь ли, в состав этого снадобья входит могильная земля, вода, которой обмывали покойного, и прочие специфические ингредиенты. Будь Агриона чуточку сообразительнее, то она ни за что не стала бы втирать в лицо и живот жидкость, полученную в результате смешивания всех этих тошнотворных веществ. Но она, видимо, считала, что под пыткой нельзя лгать и обманывать. И, как покажет результат, ошиблась.

— Она умерла? — спросила я.

— Хуже. — Лицо Вессы опять озарилось быстрой лучезарной улыбкой. — Убить ее было бы слишком просто. Моя мать хотела отомстить за предательство. За вероломство. Она помогла Агрионе исполнить самое сокровенное желание, а в результате получила поистине «королевское» вознаграждение — пытки и долгую мучительную казнь. Моя мать не была жестокой женщиной. За свою жизнь она помогла многим и многим обрести счастье и покой. Но она должна была наказать Агриону. И выполнила это с блеском!

Я недовольно вздохнула, когда Весса опять сделала паузу, видимо, собираясь с мыслями перед заключительным этапом своей истории. Любит все-таки эта знахарка поговорить. Совсем как призрак Изабеллы, матери Фелана. Что в первом, что во втором случаях я совершенно не просила выкладывать мне всю историю жизни. Боюсь, что и сейчас я узнаю какую-нибудь очередную жуткую тайну, которая будет угрожать моему существованию.

«Ничего удивительного в болтливости этих женщин нет, — успокаивающе шепнул мне внутренний голос. — Изабелла даром что призрак, но долгие годы с момента своей смерти, по собственному же признанию, никому не являлась, поскольку опасалась, что в противном случае несостоявшийся муж найдет способ навсегда упокоить ее душу, не дожидаясь, когда та поведает, как именно умерла. А Весса… Думаешь, к ней часто забредают соседи на чашечку чая? Вряд ли. Скорее всего, знахарка очень одинока и очень давно ни с кем не беседовала по душам. В самом деле, не болтать ведь о личном с оборотнями, которые любой твой секрет с легкостью используют против тебя же, если им это понадобится. И не думаю, что знахарка откровенничала с несчастными жертвами виера Алисандра, которым после того жуткого застенка явно не было никакого дела до истории ее жизни».

Но я начинала нервничать. Скоро рассвет. Если Фелан вернется и обнаружит, что меня нет…

«Скорее всего, он уже вернулся и уже обнаружил, — с ехидцей перебил меня внутренний голос. — Что лишний раз доказывает: твой побег был подстроен с самого начала. Так что успокойся и дослушай историю Вессы. Пусть это будет твоей платой за то, что потом она поможет тебе».

— Неделю все шло прекрасно, — негромко проговорила Весса. — Агриона продолжала втирать снадобье, которое вроде как действительно помогало ей. Фаворитка короля похорошела, расцвела. На щеках появился румянец. Фигура хоть и не приобрела былой стройности, но так глупо это ожидать на последних сроках беременности! Зато появившиеся растяжки посветлели и начали сходить на нет. Да и еще не родившееся дитя перестало мучить мать постоянными пинками, притаившись. Впрочем, так часто бывает перед родами, как заверила Агриону заблаговременно нанятая повитуха. Шли дни, Агриона продолжала хорошеть, а ребенок не торопился появиться на свет. Миновали уже все положенные сроки. Повитуха забеспокоилась. В ход пошли веками проверенные средства. Агриона пила травяные отвары с утра до позднего вечера, даже принялась лично мыть полы в своих покоях. Каждый день не менее двух, а то и трех раз обходила дворец с самых верхних этажей до самых нижних, не давая себе отдохнуть на длинных лестницах. Румянец, прежде так украшавший ее личико, сменился болезненной краснотой. Но самое страшное — по телу поползла уродливая гнойная сыпь. Причем лицо и живот она не затронула, поэтому Агриона продолжила использовать умертвий-воду, надеясь, что та поможет остановить странную болезнь. Правда, теперь она втирала ее по всему телу.

Весса опять улыбнулась, и я внезапно почувствовала отвращение к ней. Да, наверное, мне не следует судить знахарку. Это не мою мать приговорили к смерти на костре, а прежде пытали. Поэтому я понятия не имею, как бы реагировала на ее месте. Может быть, тоже искренне радовалась страданиям той, из-за которой погибла моя мать. Но, насколько я понимаю, что-то страшное произошло и с ребенком, раз наш король не имеет столь близких родственников. А он-то уж точно был не виноват в прегрешениях матери.

— И вот вдруг Агриона ощутила схватки, — произнесла знахарка, которая, к моему счастью, вряд ли догадывалась, какие мысли на ее счет в этот момент пронеслись в моей голове. — Не передать словами, как был счастлив король, а еще более счастлива повитуха, поскольку Агриона переходила положенный срок более чем на месяц. Естественно, Кенрика не пустили в покои, где металась от боли его фаворитка, пытаясь разрешиться от бремени. Как и положено будущему отцу, он маялся от неизвестности в своем кабинете, приказав подать себе побольше вина. Он успел опьянеть и протрезветь не менее трех раз, но никто не торопился к нему с радостным известием. К тому моменту в покоях фаворитки творилось настоящее столпотворение. Повитухи, лекари, целители, маги… Никто не был в силах облегчить страдания фаворитки. Но всему когда-нибудь приходит конец. И на исходе четвертого дня Агриона родила.

Весса неожиданно скрипуче рассмеялась, получая нескрываемое удовольствие от живописаний наказания обидчицы ее матери.

— Ребенок родился мертвым? — спросила я, в глубине души надеясь услышать утвердительный ответ.

— О нет. — Весса покачала головой. — Умертвий-вода никого не убивает, девочка. Она просто высасывает душу и жизненную силу, превращая человека в умертвие. Поскольку Агриона была беременной, когда начала ее использовать, то в умертвие превратилась не она, а дитя, чья жизненная сила как раз таки и шла на восстановление ее красоты.

— У Агрионы родилось умертвие? — недоверчиво переспросила я.

— Отвратительное гадкое существо без глаз и ушей, — с готовностью просветила меня Весса. — Иссохший маленький скелетик, который удивительно быстро для только что появившегося на свет создания передвигался. Особенно если учесть тот факт, что вместо рук и ног у него были какие-то обрубки. Когда повитуха увидела, что именно выродила фаворитка короля, то опешила. И этого мгновения умертвию хватило, чтобы наброситься на нее и перегрызть горло. В комнате воцарилась настоящая паника. Агриона, измученная долгими тяжелыми родами, находилась в прострации и мало что осознавала вокруг. Благо что в толпе горе-целителей и лекарей, сгрудившихся вокруг постели, оказался один неплохой маг, который ударил по ребенку заклинанием. Тот, правда, успел увернуться. Я ведь говорила тебе, что умертвия очень шустры? И с небывалой скоростью уродец ринулся прочь из комнаты, цепляясь своими обрубками по стенам, словно паук.

Я слушала Вессу, затаив дыхание. О да, рассказывать она умела! Такое чувство, будто она сама присутствовала при этой сцене. А впрочем — почему бы и нет? Наверняка к тому моменту она уже узнала про смерть матери. Точнее сказать, она наверняка должна была о ней узнать, поскольку в тот же миг получила причитающуюся ей по наследству магическую силу. Полагаю, дочери потомственной ведьмы, чей род насчитывает многие столетия, не составило особого труда изменить внешность и тайком пробраться к королевскому двору, рассчитывая отомстить фаворитке. Но потом она увидела, что погибшая мать справилась с этим и сама. И решила остаться, чтобы узнать финал этой трагедии, затерявшись в толпе всевозможных шарлатанов, которые окружили Агриону перед родами.

— Никто не подумал преследовать ребенка, — продолжала тем временем Весса, чьи глаза возбужденно и радостно блестели при этих воспоминаниях. — Повитуха корчилась в агонии на полу, а перед придворными встал куда более важный вопрос: как сообщить о случившемся королю. Король Кенрик Первый всегда отличался крутым нравом и вполне мог надавать оплеух тому, кто принес бы ему настолько дурную весть. Да что там — оплеух! Гнев монарха воистину ужасен прежде всего непредсказуемостью наказания. Но тянуть жребий на роль гонца не пришлось. Кенрик сам обо всем узнал, поскольку деточка первым делом решила навестить своего отца.

Я наморщила лоб, силясь выудить из глубин своей памяти какие-нибудь факты о этих событиях. Увы, я никогда особо не интересовалась историей. Кто бы знал, что прошлое нашей страны хранит настолько мрачные и захватывающие тайны.

— На свое счастье, Кенрик как раз протрезвел, — с явным огорчением сказала Весса. — Он не был пьяницей и пить четвертый день подряд ему стало невмоготу. Поэтому король просто сидел и ждал, чем же все завершится. Наверное, в уме уже оплакивал Агриону. Но тут в распахнутое окно к нему влез какой-то уродец. Отвратительная тварь, чья зубастая пасть на слепом лице была перемазана кровью. Естественно, Кенрик не стал дожидаться, когда нечисть набросится на него. Он был, вообще-то, не трусом. Поэтому дал настоящий бой умертвию. И, как ни странно, победил. — Помолчала и с нескрываемой досадой добавила: — Наверное, повезло, что умертвие лишь недавно родилось, если так вообще можно выразиться применительно к этому созданию, поскольку оно относится все-таки к нежити. Плюс надо учесть то, что оно не было голодно, напившись крови повитухи, поэтому не было настроено на бой до конца. К тому же охрана подоспела как нельзя кстати, услышав заполошные вопли своего государя из кабинета. В общем, умертвие предпочло ретироваться. И король отправился выяснять, что вообще такое творится в замке. Застал толпу растерянных придворных, любовницу, разрешившуюся от бремени и лежащую без сознания, мертвую повитуху в луже крови. После чего, собственно, картина происходящего стала ясна.

— И? — невежливо поторопила я Вессу, когда та вздумала взять очередную паузу, за время которой подошла к креслу и вновь тяжело в него опустилась.

— Мое лицо молодо, а ноги помнят, сколько дорог им пришлось пройти в этой жизни, — измученно пошутила она и с болезненным вздохом положила правую ногу на невысокий пуфик.

При этом ее платье немного задралось, обнажив щиколотку. Я скользнула взглядом по ноге, затянутой в темный плотный чулок, и вздрогнула, заметив, как ступня неестественно вывернута в сторону. Вот почему Весса так сильно хромает!

— Король пригласил к себе лучших магов и повелел в кратчайшие сроки очистить замок от нечисти, — сказала Вессу. — Агриону привели в чувство и подвергли допросу. Ментальному, конечно, поскольку говорить она была не в состоянии. В те времена род Клинг уже занимал высокое положение при дворе, хотя обычно его представителей предпочитали держать поодаль от званых приемов и светской жизни. Кому же приятно, когда все твои тайны, секреты и интриги становятся известны посторонним. Однако в столь серьезном случае Кенрик предпочел забыть о своих принципах и вызвал одного из Клингов на помощь. Это был отец Алисандра, Стефан Клинг. Таким образом король узнал про некое снадобье, рецепт которого его любовница выведала у ведьмы, приговоренной к костру. И тот же Клинг, который проводил допрос, с готовностью просветил короля, что сотворило это якобы чудо-средство с ребенком, находящимся в утробе матери. А страшнее всего было то, что оно продолжало действовать на Агриону. Она слишком долго пользовалась им, и снадобье успело накопиться в ее организме. Поскольку тянуть жизненную энергию из ребенка было уже нельзя, сама женщина начала преображаться в умертвие. Она не приходила в сознание, гнойная сыпь стремительно распространялась по телу, чрево, недавно исторгшее нечисть, начало смердить и гнить. И этот процесс было уже не остановить.

Весса глубоко вздохнула, закрыла глаза и с мечтательной улыбкой обронила:

— Агриона умерла в очищающем пламени. Разве это не высшая справедливость, девочка? Она приговорила мою мать к пыткам и костру. В итоге получила сполна и даже свыше.

— А ребенок? — все-таки спросила я. — Разве ребенок был виноват в том, что случилось с вашей матерью?

— Если бы не моя мать, его бы вообще не зачали, — равнодушно обронила Весса. — Но вообще, в чем-то ты права. Жальче всего в той ситуации после моей матери именно дитя Агрионы. Наверное, недаром говорят, что детям частенько приходится отвечать за грехи их родителей. Впрочем, не суть. Не желаю сейчас углубляться в пустые споры. Так или иначе, но Агриона умерла. Стефан Клинг пообещал королю, что в кратчайший срок очистит замок от нежити. Так, собственно, и вышло. Больше несчастного уродца никто и никогда не видел, хотя Кенрик на всякий случай все-таки предпочел переселиться вместе с двором в загородную резиденцию. Но к зиме вернулся во дворец, успокоенный тем, что за прошедшие месяцы никто из слуг не пропал и никто из них не видел ничего странного и непонятного.

— Это очень поучительная история, — пробормотала я, опять покосившись на искалеченную ногу Вессы, которую она продолжала баюкать на пуфике, по какой-то неведомой причине желая, чтобы причина ее хромоты стала мне понятна. — Но все-таки этот рассказ не объясняет, почему вы переселились поближе к Клингам.

— После всего случившегося король, естественно, не мог оставить без внимания и прочих представительниц моего рода. — Весса пожала плечами, словно удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Все-таки, как ни крути, но моя мать сотворила из его ребенка умертвие. И Агриону он, наверное, любил, раз столько лет был с ней вместе. В общем, у меня было две сестры. Было, девочка моя. Больше нет. Их отправили на костер, хотя они не обладали магическим даром и не имели никакого отношения к случившемуся.

— А вы? — полюбопытствовала я. — Как вы избежали королевского гнева?

— Меня выследил сам Стефан Клинг, — сухо сказала Весса и многозначительно посмотрела на свою изувеченную ногу. — Он сказал мне, что будет лучше, если я перейду под защиту его рода. И был очень, очень убедителен. По заключенному между нами договору я должна была переселиться поближе к замку рода Клинг. И жить тихо и мирно, не демонстрируя особо своего таланта целительства. С тех пор я лечила только оборотней. Ну, и изредка помогала жертвам их специфических развлечений.

— И вы пошли на это? — недоверчиво переспросила я. — По сути, удалились в добровольную вечную ссылку? А как же семья? Почему вы не обзавелись ею? Насколько я понимаю, Стефан не запрещал вам выйти замуж…

— Семья? — с усмешкой перебила меня Весса. — Девочка моя, опомнись! Какая семья? Я уже сказала, что в моем роду рождаются только девочки. Красивые девочки, смею напомнить. Неужели ты думаешь, что я осмелилась бы на подобную беспечность: воспитывать дочерей в столь опасной близи от замка оборотней? Ну уж нет, спасибо! Я и без того насмотрелась, в каком состоянии обычно покидают это место те бедняжки, которым не повезло попасться на глаза виеру Алисандру. Благо что его сыновья все-таки пошли не в него, а скорее, в деда Стефана. Тот был суров и жесток, но все-таки справедлив.

— Справедлив? — с сарказмом переспросила я и кинула взгляд на ее ногу, вывернутую под неестественным углом.

— Это оборотни. — Весса покачала головой. — У них другие нормы морали. Но, поверь мне, я не держу на Стефана зла. Любой другой на его месте убил бы меня, стремясь угодить королю. А он дал мне защиту.

— А что насчет ваших сестер? — не унималась я. — Почему он не дал защиту им?

— Короля, в одночасье лишившегося ребенка и фаворитки, надлежало умилостивить. — Весса хмыкнула. — И умилостивить только так. Его израненная страшной потерей душа жаждала мести и крови. Да, мне больно вспоминать про сестер. Но я знаю, что после моей смерти род не прервется. Ведь моих племянниц тот же Стефан укрыл от королевских ищеек. Когда умру я — кто-нибудь из них проснется с мыслью, что знает, как исцелять.

Я лишь вздохнула, не имея ни малейшего желания спорить со знахаркой. По всей видимости, она убеждена в своей правоте. Пусть так. Но мне не по душе жить в мире, где действуют настолько суровые законы. Зуб за зуб, око за око. И ни малейшей надежды на милость к побежденному врагу, молящему о снисхождении.

— А что случилось с самим Стефаном? — все-таки спросила я. — Я думала, оборотни живут дольше людей…

— Жили бы, если бы не погибали так часто, — с жестоким равнодушием обронила Весса. — Быть оборотнем — это постоянно подтверждать свою власть силой. А являться вожаком стаи — это значит быть постоянно готовым к удару в спину. Стоит только немного утратить бдительность, как наказание не замедлит последовать. И чаще всего нападает на тебя тот, в ком ты был более всего уверен. — Сделала паузу и спокойно завершила: — Стефана убил его сын, Алисандр. В этом не было особой надобности. Алисандр мог оставить отца в живых, поскольку, побежденный в схватке, тот принес ему присягу на верность и открыл для его клыков горло. Но Алисандр решил иначе. Это право победителя — оставлять или отнимать жизнь у бывшего вожака. Мальчику тогда было всего пятнадцать.

— Чудовищно! — совершенно искренне воскликнула я.

Весса ничего не ответила. Перевела взгляд на окно, за которым мрак начал сереть, и обеспокоенно сказала:

— Что-то Вентор задерживается. Неужели Крыса умудрилась дать ему серьезный отпор? Вот будет смеху, если моя шавка покусает сына Фелана!

И в тот же миг дом затрясся от стука. Кто-то отчаянно барабанил, требуя впустить его. Почти сразу раздался оглушительный треск — это дверь, не выдержав напора, не просто слетела с петель, но рухнула на пол.

Я знала только одного человека, способного на подобное. Точнее сказать, как раз человеком он и не был. Или был, но не всегда.

И я с обреченным вздохом обернулась, уже догадываясь, кого увижу на пороге.

Через мгновение в гостиную влетел взъяренный Фелан. О, он был поистине ужасен в этот момент! Светлые волосы стоят дыбом, зеленые глаза сверкают, даром что пар из ушей от гнева не идет!

— Ты!.. — прорычал он, увидев меня. — Ты!..

И захлебнулся от избытка эмоций, грозно заиграв желваками.

Наверное, мне стоило испугаться. Возможно, он ожидал, что я паду перед ним на колени и примусь умолять о пощаде. Но я внезапно рассердилась. И очень сильно рассердилась. Ну чего он ко мне привязался, спрашивается? Я сама ушла из замка, не устраивая никакого скандала. Так нет же, увязался за мной. Сейчас, видимо, начнет упрекать меня в черной неблагодарности. Мол, как посмела сбежать, даже не попрощавшись и не написав записки с восхвалением его постельных умений.

«Не ерничай, — строго одернул меня внутренний голос. — Ведь на самом деле тебе приятно его видеть. Значит, твой побег все-таки не был подстроен. Следовательно…»

Я не успела довести эту логическую цепочку до конца, потому что в этот момент заговорила Весса.

— Ну наконец-то, — недовольно пробормотала она, с кряхтением опустив ногу с пуфика. — Я уж не знала, что еще этой девице поведать, лишь бы она не ушла прежде времени.

Я аж подпрыгнула на месте от возмущения. Что?! Получается, Весса разговаривала со мной не потому, что соскучилась по человеческому общению, а потому, что пыталась задержать?

— Не мог уйти раньше, — отрывисто бросил Фелан, не сводя с меня напряженного взгляда. — Как услышал твой зов, хотел. Но не мог. Не каждый день, точнее, не каждую ночь в стае меняется вожак.

— Вот как? — Весса удивленно вскинула брови и с любопытством подалась вперед, схватившись за подлокотники кресла. — Виер Алисандр больше не у дел? Не передать словами, как я счастлива это слышать!

— Ты в курсе, что едва не покалечил Вентора? — перебил ее новый участник разговора, и в гостиную, улыбаясь, вошел Норберг.

Я невольно поежилась. Было сейчас в нем нечто… не совсем обычное, что ли. Он держался свободно и раскованно, но пространство вокруг Норберга было словно пересыщено энергией. Удивительно, что воздух не искрился от силы, которую излучал этот мужчина.

Норберг посмотрел на меня, и меня словно вдавило в спинку кресла, хотя нас разделяло приличное расстояние. Его глаза сейчас были алыми, цвета свежей крови. Но не это испугало меня. Я вдруг действительно осознала, что вижу перед собой оборотня. Ну, то есть я знала это и раньше. Но именно в этот момент я поняла, что передо мной настоящий хищник, лишь для какой-то цели надевший шкуру человека. Наверное, я бы даже не удивилась, если бы тень у него была волчьей.

— Этот драный кот еще мало получил, — презрительно бросил Фелан.

— Этот драный кот прежде всего — твой сын, — мягко возразил Норберг. — И было бы неплохо, если бы ты хотя бы попытался наладить с ним отношения. А не лупасил по делу и без.

— Пусть не лезет туда, куда не просят! — ожидаемо взорвался криком Фелан. — Какого демона он потащил прочь Марику из замка?..

— А что, разве осталась хоть какая-нибудь причина, по которой я должна остаться? — смело спросила я.

Фелан хмуро, исподлобья посмотрел на меня, и меня немедленно кинуло в крупную дрожь. Ох, как бы не пожалеть о своей храбрости! Но, с другой стороны, мне уже надоело бояться.

— Марика, не могла бы ты пояснить свои слова? — как обычно с безукоризненной вежливостью поинтересовался Норберг, видимо, осознав, что его брат намерен и дальше молча стоять и буравить меня оскорбленным взглядом.

— Пожалуй, пойду я. — Весса с кряхтением поторопилась встать с кресла, воспользовавшись паузой в разговоре. Добавила с извиняющейся улыбкой, обращаясь прежде всего к Норбергу: — Не люблю я эти семейные разборки. Лучше гляну, что там с Вентором.

Тот благосклонно кивнул, продолжая рассматривать меня с доброжелательным интересом.

В перекрестиях сразу двух взглядов — напряженно-гневного Фелана и спокойно-иронического Норберга — мне было как-то не по себе. И чего так уставились на меня, спрашивается? Как будто видят перед собой неведомую зверушку, а не человека.

«А возможно, они просто решают, не полакомиться ли им этой зверушкой».

И только после этой мысли я вспомнила, что на мне больше нет амулета, защищающего мои мысли от окружающих. Уж больно выразительную физиономию скорчил Фелан. Как будто ему под нос подсунули что-то весьма и весьма дурнопахнущее. Не понравились, видать, мои размышления.

Весса тем временем проковыляла мимо меня и скрылась в прихожей, осторожно перешагнув через выбитую дверь.

— Ну так? — поторопил меня с ответом Норберг. Подошел и опустился в кресло знахарки, при этом в его облике читалась такая уверенность, будто это он был здесь хозяином.

— Насколько я поняла, вы разобрались с тем, кто хотел убить вас, — очень медленно проговорила я, тщательно подбирая слова. — Поэтому я могу спокойно вернуться к себе домой, не опасаясь, что до меня доберутся ваши враги. Разве не так?

— А что насчет?.. — Норберг выразительно посмотрел на мой живот.

— Ко мне вновь явилась Изабелла. — Я пожала плечами. — И на сей раз она говорила без всяких намеков и прямо ответила на поставленный вопрос. Я не беременна.

— Я не верю! — тут же выпалил Фелан и насупился, выставив вперед подбородок.

Я удивленно на него покосилась. Что это с ним? Такое чувство, будто я вижу перед собой капризного малыша, у которого пытаются отнять любимую игрушку. Того и гляди разрыдается.

И опять Фелан прочитал мои мысли. Его глаза сверкнули зеленым бешенством, и он с вызовом скрестил на груди руки.

Норберг перевел взгляд на брата и недовольно качнул головой.

— Не веди себя смешно, — посоветовал он разобиженному Фелану. — Ты знаешь и я знаю, что Марика не обманывает.

— Зато призрак моей матери может лгать, — возразил Фелан.

— Призрак? Лгать? — с сарказмом переспросил Норберг. — Что-то с трудом верится.

— Но такая вероятность все-таки есть, — не унимался Фелан.

Я следила за их спором со все возрастающим чувством отчаяния. Что все это значит? Фелан еще не насытился новой постельной игрушкой? Выходит, что так. Неужели меня заставят остаться в замке еще на неделю, а то и две? Но тогда этот непредсказуемый оборотень вновь может провернуть тот гадкий фокус с отсутствием предохраняющих от зачатия чар! Насколько я поняла, Фелан воспринял мое стойкое нежелание всячески восхищаться и восхвалять его чуть ли не как личное оскорбление. По-моему, он твердо намерен держать меня подле себя, пока я не воспылаю к нему чувствами, желая таким образом потешить свое уязвленное самолюбие. И кто знает, на какие гадости он в состоянии пойти, лишь бы продлить мой срок своеобразного заключения.

— Так, — негромко, но таким тоном, что я вздрогнула, обронил Норберг. Правда, смотрел он при этом по-прежнему на брата. — Ты действительно спал с Марикой без использования чар? Помимо того случая в карете?

— Ну…

По всему было видно, что Фелану очень не хочется отвечать. Он словно стал меньше ростом. Весь ссутулился, мигом потерял свой воинственный пыл и перестал яростно сверкать глазами. Да что там, он и на меня больше не смотрел. Опустил голову и уткнулся взглядом в пол.

Я невольно залюбовалась ярким пунцовым цветом его ушей. Ой, прелесть какая! Господин оборотень смущаться вздумал. Раньше надо было думать, насколько мерзко его поступок выглядит со стороны.

— И Марика права, — бархатным голосом, в котором, однако, чувствовалась ледяная сталь, проговорил Норберг. — Фелан, я тебя не узнаю. Право слово, ты был со мной в Хельоне, видел, каких ошибок я наляпал тогда, пытаясь завоевать Алексу. Я считал тебя достаточно мудрым человеком и полагал, что моего крайне неудачного примера завоевания женщины будет достаточно и ты изберешь иной путь.

Фелану было неприятно это слышать. Он еще ниже опустил голову, носом почти уткнувшись себе в рубашку. Ни дать ни взять ребенок, которого строгий родитель отчитывает за шалость. Его уши были настолько красными, что я словно чувствовала жар, исходящий от них. Краска волнения медленно, но верно расползалась и по его лицу и шее.

Я думала, он промолчит. Да и что он мог сказать Норбергу в свое оправдание? Но ошибалась. Через неполную минуту Фелан все-таки неохотно выдавил через плотно сжатые зубы:

— Но что, если я не вижу иного пути?

Я удивленно вскинула брови. О чем он? О каком ином пути говорит? Завоевать меня? Да почему это ему вообще в голову втемяшилось? Лучше пусть отпустит меня восвояси. И я постараюсь забыть этот кошмар, по крупинкам воссоздав прежнюю счастливую жизнь!

Фелан исподлобья посмотрел на меня. Затем перевел взгляд на Норберга, который задумчиво постукивал длинными холеными пальцами по подлокотникам кресла, расслабленно откинувшись на спинку.

— Вот видишь, — негромко обронил блондин. — Для нее встреча со мной — кошмар, который надлежит забыть.

Норберг вздохнул и принялся растирать переносицу, словно вдруг ощутил головную боль. Но ничего сказать не успел, потому как в прихожей послышались чьи-то тяжелые шаркающие шаги.

Нет, в позе Норберга ничего не изменилось. Он продолжал восседать в кресле с таким независимым и гордым видом, как будто по крайней мере являлся королем и принимал своих подданных в роскошном зале. Но мою кожу вновь пощекотала энергия, идущая от этого мужчины. Он сосредоточился и напрягся в ожидании посетителя.

Почти сразу на пороге возникла Весса, но не одна, а в сопровождении Вентора, которого она буквально внесла в гостиную на спине.

При виде своего так называемого жестоко избитого союзника я охнула. Он выглядел так, словно находился при смерти. Удивительно, что бедняга еще дышал!

Голова Вентора была залита кровью, которая уже начала подсыхать и стянула его лицо в подобие жуткой багрово-черной маски. Глаза заплыли так, что он наверняка ничего не видел. Нижняя губа оказалась порванной, причем настолько сильно, что почти висела на лоскуте кожи, обнажив нижние зубы. Правой рукой он держался за Вессу, а левая безжизненно болталась, странно вывернутая в нескольких местах.

Это с ним сделал Фелан? Да блондин же покалечил родного сына!

— Все не так страшно, как выглядит, — не удержавшись, попытался оправдаться Фелан, уловив мои мысли. — Неделя в постели — и Вентор будет как новенький. Он ведь оборотень, то бишь намного выносливее обычного человека. Но, признаюсь, я слегка погорячился…

— Как я заметила, это твое любимое оправдание, — с сарказмом перебила я, невольно вспомнив происшествие в карете.

Поскольку покраснеть больше Фелан не мог при всем горячем желании, то ради разнообразия он начал бледнеть, я бы даже сказала — синеть. Причем это произошло настолько стремительно, что я заволновалась: не станет ли бедняге дурно с сердцем. Впрочем, практически сразу успокоилась. Он ведь оборотень, то бишь, по его же собственным словам, должен легче переносить всяческие испытания. И потом, я вообще сомневалась, что у него это самое сердце имеется.

— Я попросил Вессу привести меня, потому что хочу сказать, — внезапно заговорил Вентор.

Если честно, теперешняя его манера разговора создавала весьма жутковатое впечатление. Он почти не двигал опухшими разбитыми губами, поэтому его голос звучал глухо, будто он научился искусству чревовещания. Лицо оставалось совершенно безжизненным. Вентор даже не мог разлепить глаз.

— Я хочу сказать и тебе и Норбергу, что не считаю себя виноватым, — продолжил тем временем Вентор, по всей видимости, обращаясь к Фелану. — Ты можешь опять избить меня. Можешь даже убить. Но я не изменю своего мнения. Я спасал Марику. Мне она нравится. Она хорошая девушка, которая не по своей вине угодила сюда. То, что ты делаешь с ней — это чудовищно. Ты хочешь изменить ее, желаешь полностью подчинить своей воле, поскольку тебя раздражает ее сопротивление. Но как только она влюбится в тебя, то ты сразу же потеряешь к ней интерес и выкинешь прочь, даже не утрудившись задуматься на тему того, что с ней будет дальше. Зачем тебе от нее ребенок? Во мне сейчас не говорит детская ревность, как ты искренне веруешь. Просто ты даже со мной не сумел построить отношения. Я не говорю об отношениях отца и сына. Было бы глупо ожидать такого, учитывая обстоятельства нашего знакомства и моего детства. Но ты не стал мне даже приятелем, так и остался врагом. Считаешь, что с новым ребенком исправишь свои упущения и станешь самым лучшим отцом? При этом как-то упускаешь из вида, что несчастное дитя будет рождено по принуждению и в ненависти. Моя мать хотя бы любила тебя. Неужели ты не понимаешь, что тем самым уничтожишь Марику как личность? Я хотел помочь ей…

Выпалив это на одном дыхании, Вентор замолчал и бессильно повис на Вессе, видимо, потеряв сознание.

Несчастная старая знахарка ойкнула и чуть не упала под тяжестью чужого тела, но все-таки нашла в себе силы осторожно положить обмякшего оборотня на пол. После чего выпрямилась и с плохо скрытой тревогой посмотрела на Норберга.

— Простите, мне не стоило приводить его сюда, — виновато проговорила она. — Но он настаивал. Собирался сам ползти…

— Все в порядке, — оборвал ее извинения Норберг. Задумчиво посмотрел на бесчувственного Вентора и добавил: — Надо же, а я его недооценивал. Он ведь прекрасно понимал, не мог не понимать, что даже если бы побег удался, то именно ему пришлось бы отвечать перед тобой, Фелан. Если ты так отделал его сейчас, то страшно предположить, как бы ему досталось в случае благополучного исхода его затеи.

— То есть ты согласен с его словами? — гневно вскинулся Фелан, настолько бледный, что напоминал сейчас самого настоящего призрака. — И веришь, что он поступил благородно, а не пытался в очередной раз насолить мне?

— Я не могу оценить его искренность, поскольку он Клинг и умеет защищать свои мысли. — Норберг пожал плечами. — Но я не чувствую в его словах фальши. Вреда Марике он в самом деле не желал. Ты и сам прекрасно понимаешь, что она имеет полное право вернуться домой…

— У нашего отца наверняка имеются приспешники, которые не присягнут тебе на верность, — торопливо оборвал его Фелан.

— И ты считаешь, что им будет какое-то дело до Марики? — Норберг выразительно фыркнул. — Не говори чушь! Те помощники отца, которые не захотят видеть меня вожаком, скорее всего, бросятся в бега. Кто-то, возможно, останется и затаится. Но совершенно точно никому из них не будет никакого дела до девицы, которая пробыла в нашем замке пару ночей.

— И тем не менее есть вероятность… — упрямо начал Фелан, не желая так просто отступать от своего мнения.

— О боги! — простонал Норберг, перебив его. Закатил глаза и помотал головой, после чего насмешливо взглянул на брата, спросив: — Ты всерьез хочешь оставить Марику в замке до момента полного перехода власти в мои руки?

— Хотя бы до общего сбора оборотней, где тебя признают вожаком, — после недолгой паузы сказал Фелан.

— Напротив, чем дольше она остается у нас, тем хуже для нее, — не согласился Норберг. — Все знают твой любвеобильный нрав. Если когда-нибудь какой-нибудь безумец вздумает переубивать всех девиц, которые побывали в твоей постели, то Лейтон, пожалуй, обезлюдеет. Никто не удивится, что Марика пробыла в замке день-другой. Решат, что она стала очередной жертвой твоих чар, но, насладившись ее прелестями сполна, ты отправил ее восвояси, как, собственно, и поступаешь обычно. Однако если оставить ее здесь на месяц-другой, то возникнут вопросы — с чего вдруг к ней такое особое отношение. И вот тогда-то отпускать ее будет опасно. Прежде всего — для нее самой.

Из прочувствованной реплики нового вожака стаи я уловила лишь одно: Фелан хочет оставить меня в замке еще на месяц или два. Немыслимо! Если он так сделает, то это будет настоящей катастрофой!

— Но вы же обещали, — чуть слышно выдохнула я, осознав, что рискую разрыдаться прямо здесь и сейчас, на глазах этих двух оборотней и Вессы, которая хлопотала около Вентора, но с явным любопытством прислушивалась к ведущемуся разговору. — Вы, господин Норберг, обещали мне, что совсем скоро я вернусь в семью! Я не беременна, опасности для моей жизни нет. Неужели ваше слово ничего не стоит?!

Ох, пожалуй, последняя фраза, которая вырвалась у меня от эмоций, была лишней. Норберг принял ее если не как оскорбление, то весьма болезненно. Его лицо вытянулось и окаменело, губы сложились в две тонкие бескровные линии, на шее вздулись вены.

— Марика, следи за выражениями, — прошелестел его голос, и я невольно поджала ноги.

Казалось, будто в гостиной пробудилась огромная древняя змея. Воздух вокруг меня наполнился ядом. Единственное неверное движение — и я бы умерла, не успев даже понять, за что меня так сурово наказали.

Но я не чувствовала за собой никакой вины. Да, я действительно считала, что Норберг ради прихоти брата отступил от своего слова. Пусть он хоть убьет меня за такое мнение. Но если он новый вожак стаи, то тем самым лишь подтвердит свою слабость. Обещания — это такая вещь, которую выполнять надо.

Неожиданно я осознала, какая полная, всеобъемлющая тишина воцарилась в небольшой комнатке. Все взгляды присутствующих были сейчас обращены на меня. Даже Весса перестала вытирать кровь с лица Вентора и замерла, устало опустившись прямо на пол. Да что там, я заметила, как влажно поблескивают глаза последнего из-под неплотно прикрытых ресниц. По-моему, Вентор очнулся, просто не торопился продемонстрировать это окружающим.

По всей видимости, мои мысли оказались чем-то из ряда вон выходящим для оборотней. Я видела, как Норберг с усилием оторвал от меня взгляд и с непонятным немым укором уставился на Фелана. Фелан в свою очередь смотрел на меня так, будто впервые разглядел как следует.

— Ты действительно этого хочешь? — тихо спросил он.

Интересно, который раз он задает этот вопрос? И каждый раз так злится, когда слышит неизменный ответ.

— Да, я действительно хочу вернуться домой, к семье и любимому человеку, — твердо отчеканила я, уже предчувствуя, что после этого Фелан в очередной раз взорвется в отчаянном крике.

Но он лишь вздрогнул, будто я наотмашь ударила его. Затем с усилием проговорил, роняя каждое слово в звенящий от напряжения воздух между нами:

— А что, если я скажу…

И замолчал, не в состоянии завершить фразу.

Пауза все тянулась и тянулась. Горло защекотало изнутри от желания закричать, сделать хоть что-то, лишь бы оборвать эту неестественную тишину.

Вдруг я поняла, что за время разговора почти рассвело. Сумрак в комнате посерел настолько, что огонь свечей потускнел. Где-то вдалеке послышался петушиный крик, знаменующий начало нового дня. И только в домике знахарки время словно остановилось. Все замерло в ожидании чего-то.

— Да любит он тебя, девочка! — первой не выдержала Весса. — Любит. Только признаться ни тебе, ни себе в этом не смеет. Поэтому ведет себя как полный…

На этом месте Норберг негромко предупреждающе кашлянул, и Весса запнулась, потеряв мысль.

— Ведет себя как не совсем умный человек, — спустя пару секунд продолжила она. — Он не хочет отпускать тебя. А признаться в чувствах гордость не позволяет. Вот и выдумывает одну глупейшую причину за другой, по которой ты должна остаться в замке, а значит, и подле него.

Любит? Я скептически хмыкнула. Оригинальное у него представление о столь светлом чувстве. Я полагала, любимых не тащат раз за разом в постель, не особо интересуясь их мнением. И уж тем более любимую женщину не будут привязывать к себе ребенком.

— Вот как раз последнее случается куда чаще, чем ты думаешь, — не выдержав, подал голос Норберг.

Я посмотрела на Фелана. Тот по-прежнему цветом кожи напоминал какое-нибудь умертвие или ходячего мертвяка. Но на щеках разгорелись два ярко-красных чахоточных пятна.

Тот наверняка почувствовал мой взгляд, но предпочел хмуро разглядывать что-то над моей головой.

Н-да, именно так я и представляла себе влюбленного мужчину. Прямо образец романтики. Хотя… Фелан ведь не совсем человек. Возможно, так и должны вести себя влюбленные оборотни. Хамить, грубить, угрожать. И в любом случае в наших отношениях это ничего не меняет.

— Да, но я его не люблю, — спокойно произнесла я.

В тот же миг Фелан круто развернулся на каблуках сапог и вышел, словно только и дожидался моих слов.

Норберг медленно проводил его взглядом. Затем посмотрел на меня, выжидающе приподняв одну бровь.

Я недовольно насупилась. Ну и чего уставился, спрашивается? Да, я не люблю его брата и имею на это полное право!

Но все-таки, все-таки…

Почему-то у меня на душе было сейчас так гадко, будто я совершила непоправимую ошибку. Казалось бы, я должна радоваться, что наконец-то сумела донести до упрямого оборотня то, что его присутствие в моей жизни лишнее и тяготит меня. Но почему мне так хочется плакать?

— Эх, девочка, девочка, — пробормотала себе под нос Весса и укоризненно закачала головой.

Я могла бы напомнить всем присутствующим, что Фелан — отнюдь не герой и поступал в отношении меня тоже не геройски. Я никогда не прощу ему того происшествия в карете! Если бы не оно, то, возможно…

— Неумение прощать — это, пожалуй, одно из самых тяжелых качеств характера, — прервал мои гневные размышления Норберг.

Я несколько раз хватанула открытым ртом воздух, не в силах поверить собственным ушам. Он ставит мне в упрек то, что я не желаю простить Фелана? Ну, знаете ли, это уже чересчур! Еще не хватало, чтобы его выставили невинной жертвой, а меня — злой и надменной особой. Тогда как именно меня надлежит пожалеть в этой ситуации!

— Марика, только честно, неужели ты испытываешь к моему брату исключительно ненависть? — проникновенно спросил Норберг.

Мой праведный гнев после его вопроса пошел на убыль, но до конца не исчез.

Испытываю ли я к Фелану только ненависть? Сложный вопрос. Пожалуй, все-таки нет. Были моменты, когда мне было даже приятно его общество.

И я почувствовала, что краснею, вспомнив, что отныне мои мысли не секрет для оборотней. Слишком интимные вещи промелькнули сейчас мимо моего мысленного взгляда.

Что скрывать очевидное: Фелан умел доставлять удовольствие, в постели думая прежде всего о своей партнерше, а не о себе. Эх, это бы качество ему и в обычную жизнь! Но нет, во всем остальном он ведет себя как жесткий и очень наглый тип, рядом с которым я ощущаю себя даже не человеком, а так, вещью какой-то.

— Невозможно получать удовольствие в объятиях того, кто тебе отвратителен, — негромко, словно беседуя сам с собою, заметил Норберг.

— И что вы предлагаете? — мгновенно окрысилась я. — Простить Фелану все его выходки и остаться в замке на роли его покорной очередной любовницы? Ну уж нет, благодарю покорно! Я хочу домой! Хочу вернуться в семью! И хочу забыть все, что со мной случилось здесь!

Весса забормотала себе под нос что-то недовольное. Я одарила ее настолько свирепым взглядом, что знахарка тут же замолчала и вернулась к хлопотам за Вентором, положив обе ладони ему на голову. С ее пальцев полился прохладный голубоватый свет, и тотчас же разгладилась гримаса страдания, застывшая на лице юноши, который по-прежнему притворялся, будто без сознания.

— Ну что же, это твое право, — проговорил Норберг, мельком посмотрев на старания Вессы. — Только учти, Марика: обратного хода не будет. Если я сотру твои воспоминания, то ты все забудешь. И про замок, и про Фелана. — Помолчал немного и вкрадчиво добавил: — И про ваши ночи.

— И отлично! — с воодушевлением воскликнула я. — Не могу дождаться, когда это наконец-то произойдет!

Интересно, почему все так уверены, будто я должна переживать по поводу скорого расставания с Феланом? Да, на сердце у меня неспокойно, но горевать по этому поводу я точно не собираюсь.

Норберг несколько раз размеренно ударил пальцами по своему колену, словно еще сомневался. Но вдруг резко кивнул и встал, порывистым движением едва не опрокинув кресло назад.

— Да будет так, — сказал он. — Возможно, ты права. Иногда легче начать все с чистого листа, чем пытаться исправить старое.

Я нахмурилась, поскольку не совсем поняла, о чем он говорит. Что значит — начать все с чистого листа? Но не успела задать вопроса.

Вокруг меня взметнулась метель разноцветного заклинания. В голове вдруг стало легко и пусто. Я покачнулась, ощущая себя так, будто оторвалась от земли. И медленно осела в обморок, в последний момент успев почувствовать, как кто-то подхватил меня на руки, уберегая от падения на пол.

«Вот и все, — промелькнуло в голове финальное. — Прощай, Фелан».