Глава 21

Наши взгляды пересеклись, и главарь, что стоял на полшага впереди остальных, первым заметил у нас в руках наведённое на него оружие. На его лице показалась ухмылка, в которой читалось явное сомнение: мол, не верит он, что такие сопляки могут владеть серьёзными стволами.

— Щеглы! А ну, опустили стволы! — выкрикнул он с надрывом.

— Ты сначала представься, мил человек, — отрезал Никита, стоявший справа у входа.

— Вот ещё буду я перед вами отчитываться… Хозяев зовите! — бросил главарь, делая шаг внутрь.

— Стоять! — гаркнул я и вскинул револьвер прямо ему на грудь. Главарь застыл, а его подельники тут же замялись за спиной.

— Чего хотели? — холодно спросил Лёха, не убирая палец с курка.

— Хозяин нужен! — огрызнулся тот, вновь пытаясь пролезть внутрь. — Сказано же! Чего, глухой? Или уши киселём намыл? — буркнул он, явно выходя из себя.

В этот момент со двора, заметив напряжение, подскочил Кузьмич:

— Э, вы что тут буяните⁈ — крикнул он.

— Ты хозяин? — спросил главарь.

— Я! — твёрдо ответил Кузьмич.

— Дом этот купить хотим, — заявил амбал, вытирая пот со лба. — Уважаемый человек приглядел, так что собирайся, поедешь с нами — всё оформим как положено.

— Ты, дядя, вообще в своём уме? — сказал я, не убирая оружие. — Дом не продаётся, мы его сами недавно купили. Идите-ка, ищите себе другой.

— Ты, малец, думай, как старшим отвечаешь, — процедил главарь сквозь зубы, — всё-таки серьёзный человек на этот дом глаз положил, и таким, как он, обычно не отказывают.

В этот раз всё обошлось без мордобоя и стрельбы, но будь мы безоружными, не сумей мы дать отпор, уверен — сегодня в доме появился бы новый хозяин. Скорее всего, это были какие-то аферисты, сродни черным риэлторам из XXI века, мелькнуло у меня в голове. А может, действительно какой-нибудь промышленник или богатый купчина, проезжая мимо, загляделся на наш забор и захотел такую крепость себе — вот и заслал троих подручных. Ну да ладно, посмотрим — если ещё сунутся или начнут мутить воду, придётся поднимать серьёзные меры, решил я про себя.

В напряжённой тишине мы вернулись к застолью. Только вот того прежнего задора и смеха во дворе уже не было — вечер этими ублюдками был испорчен окончательно. Посидели мы ещё немного, и ближе к восьми гости стали расходиться по домам, а мы остались в нашем доме.

Интересно, будет ли какое-то продолжение от этих отморозков, или нет? Если честно, порядком поднадоело каждый раз отбиваться от разной мрази — но, как говорится, зарекаться не стоит.

Уже на следующий день мы с братьями, Кузьмичом и Сосо, сидя у дома с крепким чаем, обсуждали вчерашнюю историю с этими амбалами. Если бы в доме не было столько гостей, эти уроды просто так бы не ушли — уверен, разговор бы закончился куда жёстче. Да и тот тип, что решил вот так завладеть чужой собственностью, навсегда бы запомнил, каково иметь дело с братьями Горскими.

Лето пролетело незаметно, словно один короткий миг. В начале августа погода ещё радовала, но вскоре зарядили дожди, и тренироваться на дворе стало неудобно — всё чаще пропадали в нашем тире, где помимо стрельбы отрабатывали и рукопашку, оттачивая боевые навыки.

Иосиф с головой ушёл в учёбу: каждый день занимался то с нами, то с Расторгуевым, которому мы, разумеется, выделили жалованье за подготовку Сосо, чему тот был очень рад. В середине сентября у него должны были начаться вступительные испытания в гимназию — примерно такие же, какие когда-то прошли и мы с братьями.

Вот и настал тот день — пора было идти учиться. Выборгская улица, дом три, Одиннадцатая Санкт-Петербургская мужская гимназия встретила нас знакомыми стенами и настороженными взглядами. Мы с братьями уже сдали все предыдущие классы экстерном, но последний год, проведённый в этом заведении, обещал быть для нас особым. Как всегда, Павел Алексеевич Свистунов, с явной симпатией относившийся к нам, встретил нас в своем и пригласил пройти в класс, где уже собрались все ученики. Мы немного задержались, и когда вошли, все ученики и преподаватели уже находились на месте.

Так уж получилось, повезло нам или нет — вопрос спорный, но нашим классным надзирателем оказался Геннадий Абросимович Тыщенко, преподававший арифметику, то бишь математику, в остальное время. Именно он отвечал за наш класс: следил за дисциплиной, успеваемостью, вёл журнал, решал вопросы и организовывал всю воспитательную работу. В каждом классе был свой такой надзиратель — в наше время сказали бы: классный руководитель. Когда Тыщенко увидел нас на пороге своего класса, лицо его тут же скривилось в недовольной гримасе. Конечно, он прекрасно знал, что такие ученики, как мы, попадут именно к нему, и, что-то мне подсказывало, конфликтов с этим кадром будет ещё предостаточно. Вспоминалось, как он косился на нас во время сдачи экстерном вступительных экзаменов — сперва для поступления в гимназию, потом для перехода в восьмой класс, где мы теперь и оказались.

Мы с братьями молча окинули взглядом класс — насчитали двадцать одного ученика, значит, вместе с нами выйдет двадцать четыре человека. Насколько мне было известно, в первый класс обычно набирают от тридцати до сорока детей, в зависимости от престижности заведения, так что к выпуску из-за неуспеваемости, да и из-за проблем с оплатой, часть ребят отсеивается. Окинув класс ещё раз, отметил для себя: большинству учеников за партами на вид лет семнадцать-восемнадцать, не меньше. Это уже вполне сложившиеся взрослые парни. А вот на самой дальней парте сидели двое, которым я бы спокойно дал за двадцать с небольшим — у многих тут только начали пробиваться усики, а эти двое могли похвастаться добротными, густыми усами для своих лет.

На их фоне мы с братьями, которым до девятого дня рождения оставалось меньше двух недель, выглядели юнцами. Подозреваю, никто в классе даже не догадывался о нашем настоящем возрасте — выглядели мы не моложе тринадцати, но, как ни крути, восемнадцатилетний юноша и тринадцатилетний подросток — это две большие разницы. Разумеется, из этого класса для нас все были не знакомы, за малым исключением. Вспомнился эпизод во время сдачи вступительных испытаний в гимназию — тогда в коридоре мелькнули двое: Олег Проскурин и Андрей Поярский. Сейчас они сидели на третьей парте второго ряда, и смотрели на нас с какой-то мерзкой усмешкой, будто презирая. Их внешний вид резко выделялся среди остальных: хоть форма у всех и была одинаковая, их костюмы сидели идеально, сшиты из дорогого сукна и украшены лучшей фурнитурой, виден не вооруженным взглядом индивидуальный пошив у хорошего портного. Глядя этим двоим в глаза, я сразу понял — эти ублюдки явно ищут проблем и рано или поздно мы с ними столкнёмся.

Тыщенко, скривившись, нехотя велел нам проходить в класс и указал на места. Я и Никита сели за одну парту, а Лёхе досталось место в третьем ряду, за второй партой. Его соседом оказался Владимир Бельский — скромный молодой человек из мещан, который что-то зарисовывал в своём блокноте. Как только урок начался, Тыщенко сразу же нацелился на нас, задавая вопросы по своему предмету. Не теряя времени, он вызвал Лёшу к доске и выдал нетривиальную задачку, явно рассчитывая, что тот споткнётся и выставит себя на посмешище. Но Лёха быстро просёк подвох и, не мешкая, филигранно вывел решение мелом, шаг за шагом расписывая каждое действие. Это вызвало немалое удивление у класса — как выяснилось, с арифметикой у многих здесь были заметные проблемы.

Урок закончился, и во время короткой перемены к нам подошёл Сергей Рябов, сын купца второй гильдии. Он принялся расспрашивать, кто мы, откуда взялись такие красивые и молодые. Парень показался странноватым — было ощущение, что его прислали на разведку. А заметив неподалёку ухмыляющихся Проскурина и Поярского, мы сразу поняли, откуда у этой любознательности растут ноги.

Следующим уроком был немецкий язык, который вела Анна Петровна фон Штольц. Ещё во время наших вступительных испытаний она успела познакомиться с нами и разглядеть потенциал. На уроке, в отличие от Тыщенко, она была доброжелательна и задавала вопросы на немецком языке, явно желая проверить наш уровень. После ответа Никиты Поярский пробурчал под нос что-то явно ругательное, но слов было не разобрать, по крайней мере с нашего места, тем не менее несколько смешков, пролетевших по классу сие словоизвержение вызвало. Однако было ясно, что с этой парочкой у нас впереди серьёзные проблемы. Так и потянулась учёба — ровно, без особых потрясений. Мы по-прежнему много времени уделяли подготовке Иосифа к вступительным испытаниям в гимназию.

И вот 10 сентября настал день испытаний для нашего грузинского товарища. Кузьмич, заранее предупреждённый, явился вместе с ним как официальный опекун. Проведя всю процедуру оплаты по тому же принципу, что и в нашем случае, он остался присутствовать на испытаниях и проверке знаний. Нам пошли навстречу: в первый же день приняли у Сосо испытания за первый год обучения, а второй назначили через неделю, в целом Иосиф показывает отличные результаты. Сомнения вызывают разве что языки, поэтому теперь с ним на регулярной основе будет заниматься репетитор по немецкому, товарищ Расторгуева Герман Шоль.

Конечно, нам с братьями в своё время удалось пройти этот путь быстрее, но надо отдавать себе отчёт в том, что в наших головах — сознание взрослого человека из XXI века и абсолютная память, позволяющая, прочитав материал лишь однажды, воспроизвести его дословно.

Незаметно подкрался день нашего рождения. Пятнадцатого сентября мы решили собрать всех близких так же, как делали это после возвращения в Петербург из поездки в Тифлисскую губернию. Всё прошло на славу, и на этот раз никаких незваных визитёров, как в прошлый, не оказалось, так что никто не испортил нам настроение. Подарков мы с братом на девятилетие получили много, и все они были по-своему интересны. Но особенно приглянулись три комплекта казачьей формы, которую Кузьмич по нашему размеру заказал у отменного портного, сидела она на нас, надо сказать, как влитая.

Особенно приглянулась черкеска из отличного чёрного сукна, а также башлык, выполненный в виде капюшона с длинными концами. Очень забавно смотрелась мохнатая папаха из овчины, а брюки галифе не имели лампасов, как это обычно бывает, чтобы по ним можно было определить род войск. Ну и где-то он достал отличные хромовые сапоги — высокие, с небольшим каблуком. Мы с братьями нарядились, и вызвали настоящий фурор среди присутствующих. Все с улыбками смотрели на нас, а потом даже заставили станцевать в этих нарядах. Мы пытались под смех близких что-то изобразить, и в итоге к нам пристроились почти все собравшиеся в этот день такой дружной компанией, особо в танце отличился Сосо — в общем, вечер удался, и всё прошло душевно, всем удалось расслабиться.

Проблемы появились на следующий день, когда мы вернулись из гимназии. Оказалось, что в наш дом снова пытались ворваться те самые бугаи, что настаивали на продаже нашего дома. Кузьмич с девчонками и Артёмом Фёдоровичем, находясь дома, поняли, что происходит, и вновь вооружились, давая отпор этим уродам.

Кузьмич рассказал нам всё в деталях и высказал свои опасения, что эти мерзавцы обязательно вернутся. Было ясно, что кто-то всерьёз намерен заполучить наш дом. Видимо, не доходит до некоторых людей, что не всё в этой жизни можно купить и продать.

Ещё я стал подозревать, что причина столь явного интереса к нашему владению скрыта в подземелье, что даже от близких прятал прежний владелец — купец Саитов. Может быть, есть те, кто что-то о нём знает. Или же, возможно, интерес связан с кладом — сундуками фарфора XVII века. Ведь совсем не факт, что те, кто хочет приобрести наш дом, в курсе нашего знания о этом тайнике. А может, они узнали, что началась продажа такого редкого в Петербурге фарфора и теперь беспокоятся, чтобы не упустить такой барыш, проплывающий мимо их загребущих ручонок.

Ещё месяц назад, о чём я как-то упустил рассказать, мы с братьями всерьёз задумались об увеличении нашей огневой мощи, а именно — о работе с коротким стволом. Сколько мы ни ломали голову, но сделать что-то действительно рабочее, да ещё и с глушителем, из имеющихся у нас Кольтов так и не удалось. Да, эти машинки надёжные, и 12 выстрелов на брата создают плотный огонь, но меня не отпускало желание работать с магазинным оружием. К сожалению, ни Люгер, ни Маузер сейчас было попросту не достать — они ещё не вышли на продажу. Хотя, лет через пять-шесть, возможно, уже появятся. Поэтому мы решили пойти другим путём и взялись за разработку одной из простейших машинок XX века — Тульского Токарева.

Чертежи сделали довольно быстро: когда-то, ещё во время учёбы в Рязанском училище, мне попадалась точная спецификация и чертежи этого гениального изобретения. Самым сложным оказалось токарное изготовление ствола и фрезеровка пазов, по которым должен был двигаться затвор. Особенно трудно было достичь высокой точности всех размеров — станки, что имелись под рукой, были далеки от тех, что появятся лишь через полвека. Тем не менее, взвесив все за и против, мы упорно двигались вперёд. После месяца кропотливой работы и частых визитов в мастерские из-под рук нашего токаря, который, по сути, раньше к оружейному делу не имел никакого отношения, на свет появилась любопытная машинка. Да, не обошлось без косяков и риска — ствол мог разорвать, а при стрельбе возможен даже взрыв, грозящий серьёзными травмами. Особенно хлопот доставил ударно-спусковой механизм — множество мелких деталей пришлось вытачивать вручную, работать напильником и, как водится у нас в стране, добавлять «какую-то мать» для точности, как это нередко бывало при создании самых гениальных вещей.

Не буду вдаваться в чрезмерные подробности о том, сколько трудностей и препон нам пришлось преодолеть при изготовлении ТТ, но скажу одно — геморроя хватило с лихвой. Особой головной болью стала работа с пружинными сталями, от которых зависела бесперебойная подача патронов из магазина. Теперь перед нами лежали шесть новеньких образцов, а ещё большее количество стволов уже было расстреляно в хлам во время испытаний. Стрельбу мы вели в своём тире, предварительно изготовив примитивный станок, который позволял свести к минимуму риск травм в случае разрыва ствола или взрыва оружия.

Проверка надёжности работы механизмов, кучности, скорострельности и живучести при интенсивной стрельбе показала — оружие в целом выдержало все нагрузки. Теперь нам предстояло испытать работу с глушителями. Конечно, при использовании глушителя вес оружия ощутимо возрастал, поэтому мы решили: один ствол будет резервным, а для тихой работы при необходимости будет использоваться только один из пистолетов. Глушители мы изготовили по тому же принципу, что когда-то применили легендарные братья Митины. Интересно, если авторство за изобретение будет присвоено нам, то что появится вместо БраМит — БраГор? Конструкция выдерживала примерно 20–30 выстрелов, после чего требовала замены обтюраторов и полной чистки. Обтюраторы мы сделали из резины, но, на мой взгляд, её жёсткость была далека от идеала — натуральный каучук, что мы достали, всё же не дотягивал до нужных параметров. Впрочем, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

При выстреле пороховые газы попадали в первую камеру глушителя, где замедлялись обтюраторами и постепенно остывали. За счёт этого громкость выстрела снижалась до тихого шипения, а газы стравливались через специальные отверстия. К тому же полностью гасилась вспышка, и такой выстрел было почти невозможно заметить.

В общем и целом, у нас получилась вполне исправная амуниция и достойный ствол — по здешним меркам вполне рабочая машинка. Конечно, дорабатывать её можно ещё долго, чем мы, скорее всего, и займёмся. Уже есть несколько конструктивных предложений, которые сделают эту версию тульского Токарева более прикладистой; все их мы подробно изложили нашему мастеру.

Надо будет ещё обдумать вопрос оформления привилегии, а возможно, наладить хотя бы мелкосерийный выпуск этой «игрушки» на нашем предприятии. Пока руки до серьёзного включения в автомобильное прогрессорство не доходят — всё время уходит на другие дела. Глядя на пистолет в руке, я невольно вспомнил про винторез и вал, которыми часто пользовался в прошлой жизни, и нахлынула лёгкая ностальгия по стволам XXI века. Эх, когда-нибудь, да, возможно, и получится организовать что-то серьёзное. А идею о собственном оружейном производстве сбрасывать со счетов не стоит.

Иосиф во время испытаний всё вертелся рядом и даже сам принял участие в отстреле. Он оценил эффективность пистолета по сравнению с револьвером, скорость перезарядки и в целом тактико-технические характеристики. Подросток был в восторге от новой игрушки, и мы пообещали, что следующий ствол, вышедший из-под рук нашего токаря-оружейника, будет его.

И вот неприятности, чуя, что мы к ним готовимся, стали подбираться всё ближе. Как я уже говорил, недавно нас снова навестили желающие прибрать к рукам наш дом, ну и получили в очередной раз отлуп, а теперь явились уже более расширенной компанией…