Глава 8

Таким возбужденным нашего милейшего стряпчего, я не припомню. Обычно он обстоятельный и размеренный человек, а сегодня в него словно бес вселился, ну и помчался сразу новости по соседям разносить.

— Проходите, Андрей Михайлович, проходите чаю попьем, да и расскажете все обстоятельно. Аленка! Ну давай на стол накрой, гостя напоить надобно, да булочек с маком неси, тех, что утрешние, — сказал я девушке, которая развесила уши, видя входящего гостя.

После того, как была выпита первая чашка чая, успокоившийся Томских начал разговор:

— Егор Кузьмич, мальчики! Что я бежал то к Вам как гимназистка, какая–то, прошу прощения, не в моем это стиле, но вот как-то хотелось по скорее дело провернуть, уж больно оно интересное намечается. Ну и как водиться такой удобный вариант надолго свободным не останется.

— О чем речь, Андрей Михайлович? — спросил опекун, слушая какую-то не совсем связную речь гостя.

Я уж было подумал, что здесь что-то не чисто, и он хочет продать нам на эмоциях неведомую хрень. По сути, втюхать какой-то неликвид. Помню этих менеджеров несунов, которые продавали чудо пылесосы по цене автомобиля, бабкам, которым жизни не хватит рассчитаться за эту приблуду. И ведь у них покупали за какие-то космические деньги. А были еще фильтры для воды, всяческие БАДы и вся эта муть. Вот мне сейчас внутренне состояние Томских напомнило тех самых менеджеров из сетевого маркетинга, которые прям фонтанируют, и почти эрегируют на свои товары.

На конец-то удалось выяснить подоплеку поведения Томских. Оказывается, всего час назад стало известно, что одна дочь купца спустя три года после смерти батюшки купца Семена Ильича Саитова выставила дом на срочную продажу, по очень хорошей цене, и если мы не проморгаем этот вариант, то он нам достанется практически за треть от его реальной стоимости. Да и в придачу он соответствует на первый взгляд всем требованиям, что мы описывали стряпчему.

Конечно на ночь глядя, уже никто не броситься смотреть дом, а вот узнав наше общее мнение, Андрей Михайлович отправил мальчишку дворового с запиской к госпоже Саитовой, где сообщил, мол завтра в 9:00 утра приедет с покупателями на просмотр. На этом Томских выдохнул и пошел домой удовлетворенный скоро провернутой подготовкой к хорошей сделке, а так понимаю, что он действительно неплохую комиссию поимеет. Но в процессе наблюдений все-таки сделал вывод, что Андрей Михайлович больше не из-за денег бегает, а из отношения к нам в целом. Все-таки за время пути по Сибири пришлось один раз его выручать от рук артистов-щипачей.

На следующее утро мы собрались пораньше, и нашей дружной компанией отправились смотреть дом. Собственником недвижимости опять же сделаем Кузьмича. На всякий случай он завещание у нотариуса на нас с братьями написал уже, указав как единственных наследников братьев Горских. Семьи-то другой за долгие годы службы, и последнее время не нажил. Да и признаться честно за время, проведенное вместе, мы уже стали одной семьей. Поэтому вопрос доверия к нему даже не стоял, а завещение требовалась только на случай какого несчастья, не дай бог. В пролетку уселись впятером, мы с братьями на одну лавку и напротив нас Кузьмич с Томских, и направились по адресу купчихи, а именно в район Шувалово. Стряпчий сказал, что от нашего доходного дома до того что едем смотреть 13 верст.

Расстояние не самое ближнее, но большинство подобной недвижимости и дальше есть. Дело в том, что нам нужно более или менее глухое место для тренировок, а все что расположено ближе слишком далековато от леса. А этот дом стоит прямо на границе большого лесного массива. И эту местность еще по прошлой жизни помню, мы тогда с Володькой то ли в 1998 то ли в 1999 году шашлыки жарили возле озера Лахтинский разлив, и рядом был Юнтоловский заказник. Так понимаю сейчас там просто лес, о котором стряпчий сказывал. Если все подтвердиться, то это то, что нам нужно.

Дорога до дома в Шувалово была среднего качества по местным меркам. Вспомнил! — Примерно на этом месте в 90-е годы двадцатого века появится Шуваловский проспект, длинная такая магистраль на севере Санкт-Петербурга, между прочим. Так вот, подъехали к дому. Территория окружена деревянным забором, примерно двухметровой высоты. Достаточно добротный такой, плотно подогнанный друг у другу штакетник, прикрывающий от постороннего взгляда происходящее за ним. Не кованный и не каменный, но пойдет, для сельской местности, подумал я, увидев его. Вход на территорию был через калитку, а рядом с ней массивные ворота для транспортного средства. В такие ворота и БТР-80 проедет, подумал я. Нас встретил пожилой мужчина с длинными усами. Я бы дал лет 60 не больше, звали его Артем Федорович, и он работал в доме уже давно, за последние двенадцать лет сменив практически все виды работ по домашнему хозяйству, от садовника, до дворецкого и прислуги. И когда он открыл нам ворота, на его лице читалась какая–то вселенская печаль.

— Добрый день, господа! А Павла Семеновна, хозяйка наша, вот–вот должна прибыть. Меня-то с вечера предупредила гостей ждать. Так я мигом сейчас проведу и все обскажу. Чай двенадцать годков здесь тружусь, еще начинал у батюшки хозяйки Семена Ильича Саитова, сразу как со службы ушел…– грустно вздохнул Артем Федорович.

Мы для начала прошли по двору, который окружал все тот же виденный ранее забор. Он был почти правильной, прямоугольной формы, но все-таки длина участка, примыкающая к дороге, была чуть меньше, чем параллельная ей идущая вдоль леса. В том месте, где к забору подходили деревья, была калитка, через которую можно попасть сразу в лес, как бы с заднего входа.

Ближе к воротам примерно по центру участка стоял дом. Он был приличного размера. Одноэтажный, но с мансардой на пару комнат. Их можно пользовать в летний период, зимой же не отапливались. Дом состоял из восьми помещений, а именно кухня, кладовая, зал–столовая, пять спален, и еще одно помещение, непонятного для меня назначения, от которого ключей Федорович не имел, ну и не показал его. Ну и конечно же туалет, правда он меня не впечатлил, по сути не сильно далеко ушел от сортира в нашей деревне, немного поприличнее, но принцип работы был проверен веками, в будущем надо сообразить вотерклозет. Кроме того оа улице тоже стоял скворечник для естественных нужд.В целом дом был неплохо мебелирован, и конечно если бы хозяйка не стала забирать ее, было бы просто восхитительно. Как представлю какой геморрой на такую домину обстановку заказывать, у-у-у-у, выть хочется.

Во дворе тоже было несколько построек. Первое, что мы с братьями осмотрели тщательно это баня. Ну признаться она меня не сильно порадовала. Тем легче будет принять решение и построить новую на этом же месте. Да еще сделаем большой такой навес–веранду. Чтобы после парилки можно было горячего чайку из самовара навернуть. А это строение видимо уже давно было сделано, да и признаться немного не по науке, поверьте мне, я на этом собаку съел. В общем баня под снос, и за лето поставим новую. Еще был сарай для хозяйственных нужд с каким-то инвентарем типа лопат, граблей, вил и прочей крестьянской утвари. Федорович показал небольшую часть участка, наверное, сотки на три по понятной для меня системе измерений, которую занимал огород. По времени он еще не засеян, естественно март на дворе, да и снег кое где лежит. Но почему бы и не выращивать всякую зелень на стол для себя, подумал я. Вон в прилукской кормились ведь с огорода недурно. У Кузьмича, при взгляде на огород заблестели глаза, что от нас с братьями не осталось не замеченным.

Что мне очень понравилось, так это большой амбар, в который через крепкие ворота, наверное, поместиться две шишиги, те, что ГАЗ-66, а может и все три. Оказалось, что батюшка хозяйки это строение использовал как склад для товара разного ценного товара, за которым лучше пригляда, чем под окном не будет.

В амбаре даже печка была. Ну такое пространство она не обогреет, но по словам Федоровича, зимой, когда до 30 градусов мороза, ее топили круглосуточно и вода в амбаре не замерзала, а значит и товар, боящийся мороза, сохранить можно было.

Вот, собственно, и все, что большими мазками можно о доме рассказать. В амбаре можно тренировки устраивать, ну и возможно даже пострелять. Хотя для тренировок стрельбе я все о небольшом личном тире мечтаю, метров так на 50–60. По сути, мне нужна пистолетная дистанция, и отработка до автоматизма работы в группе, помещениях. Знания все есть но ведь и оружие у нас не чета пистолетам, что в 21 веке использовали, да и тело некоторые навыки из прошлого подзабыло. Ну мы ему напомним, — Подумал я и пошел вместе с братьями встречать пролетку, подкатившую к воротам. Артем Федорович споро отворил ворота, которые не были закрыты на засов после нашего приезда, и экипаж въехал на территорию, остановившись рядом с тем, на котором приехали мы.

Из пролетки вышла симпатичная женщина средних лет, наверное, сорок с небольшим, может и меньше в аккуратно подогнанной по фигуре шубе и меховой шапке. Мне показалось, что немного не по погоде она оделась, да ладно. То снег валит, то солнышко пробивается, неоднозначна Питерская погода в марте. А здесь в Шувалово в достаточной близости от финского залива и того не предсказуема. За госпожой Саитовой вылез какой-то молодой хлыщ, в котором с первого взгляда я опознал инородца.

— Доброе утро, Павла Семеновна, подошел и учтиво поприветствовал клиента Томских, кивнув также ее спутнику.

— Доброго дня, Андрей Михайлович! Простите, что задержалась, надеюсь это не повлияет на наши договоренности. Будьте любезны, представьте меня молодым людям! Да, хочу представить моего жениха Антуана Перно, — сказала хозяйка дома.

— Знакомьтесь! Это Егор Кузьмич Кулагин, а эти близнецы его подопечные, учатся в гимназии сейчас. Вот мечтают о доме, и Ваш на эту роль, признаться, очень подходит, — сказал стряпчий.

— Вот и замечательно, Вам Артем Федорович уже показал, что здесь и как? Я право на вряд ли смогу лучше, чем он провести экскурсию. Сама часто в разъездах бываю, вот на днях из Парижа вернулась, вы знаете прелестно, Елисейские поля, Монмартр, до сих пор не могу забыть уютные улочки этого замечательного города.

— Эх, — Подумал я про себя. Погуляла бы ты по Монмартру в двадцать первом веке. Возможно, сейчас бы ты рассказывала не о тихих улочках, а о крепких темнокожих парнях, жгущих покрышки от автомобилей, и о шагающих дружными рядами взрослыми мужиках в желтых жилетках, отлынивающих от работы.

— В целом нам все понятно, дом нам показали, подскажите Вы всю обстановку в нем оставляете?

— Да, знаете ли, я продаю как есть. Мне срочно нужно уехать с моим Антуаном. У нас запланирована свадьба через три дня, и после нее мы сразу же отправляемся в путешествие. Эх, уже мечтаю посетить столько потрясающих мест в Европе, и сначала непременно в Прагу. А может и до нового света доберемся, верно, Антуан? — повернула голову в сторону спутника Павла Семёновна.

— О да моя душенька! — с легким французским акцентом ответил хлыщ, стоящий рядом с хозяйкой нашего будущего дома.

Мне сразу стала понятна срочность, почти гарантировано это брачный аферист. И он настаивает на путешествии, для которого требуются несколько тысяч рублей, ну а потом будет счастье, дети и жизнь на берегу моря в уютном домике, далее по списку бла-бла-бла… Тема рабочая для вот таких индивидуумов, даю гарантию, что так и будет. Я извинился и отозвал стряпчего в сторону, спросить понимает ли, что даму просто разводят. Он мне рассказал, что конечно все понимает, но за нее есть кому переживать. Да и ускоряет она так процесс, в основном потому как многочисленные родственники пытаются лишить ее долгожданной любви. В общем, если не мы, так сегодня же купит кто–то другой, и она так или иначе умотает со своим Антошкой до Парижу, а там куда кривая семейного счастья выведет. Я почесал голову, и решил, что в таком разе не стоит отказываться от замечательного дома.

Долгой торговли не было, по сути дела цена и так была снижена значительно, в два, а скорее даже в три раза до 13 тысяч рублей. Мы выдали под расписку одну тысячу ассигнаций, а основную сумму договорились передать после оформления права собственности. Я в коллизии с документами не лез, не мое это, а лишь прикинул что придется снимать деньги со счета, что открыли еще в Екатеринбурге по пути из Забайкалья. Так там 43 тысячи, еще от Вельского подарочки были, итого после покупки дома останется со всем вместе около 39000 рублей. Нужно будет часть снять наличными Кузьмичу, а часть перевести из Уральского банка в Санкт–Петербургский. Ну это не особо сложно.

Катавасия с оформлением дома на 5 дней, и вот мы встретились с Павлой Семёновной на окончательном подписании документов, и выплате остатка.

— Егор Кузьмич, у меня сердце не на месте за Артема Федоровича, он верой и правдой служил еще моему батюшке. А как я решила дом продать, вижу угасать стал старик. М-да право не удобно Вас просить, но могли бы Вы его оставить, он очень хороший человек. Большого жалования не просит. И сможет Вам помогать во всех домашних делах, в меру его сил конечно.

— Павла Семеновна, не переживайте мы уже думали на сей счет. Вот закончим с Вами все дела, поедем в наш новый дом, что нам передадите при свидетелях, и сразу предложим Артему Федоровичу остаться на службе.

Уже бывшая хозяйка нашего дома просияла улыбкой. Видимо этот вопрос сильно тревожил ее, и когда все решилось она выдохнула. Вот же ветренная женщина, такие на раз спускают годами заработанное отцами и мужьями состояние. Ну а что, я ей доктор, что ли?

Наконец то эта история с домом завершилась. В конце мне уже хотелось пристукнуть эту неуемную женщину, нашедшую в нас свободные уши, а особо бесил не вмешивающийся в диалог, но постоянно подлизывающийся к своей будущей жертве, лягушатник. Хоть дама и через чур навязчивая, да и дура, по сути, буду честен перед собой, мне ее стало жалко. Ведь этот крендель может просто бросить ее на улице, где-нибудь в Праге без денег, да и умотает искать новую дурочку на просторах Европы. А мы такие хорошие будем жить и радоваться жизни в новом доме, когда человеку, принесшему нам эту радость за очень умеренную плату, будет плохо, а может и его не станет вовсе. Ведь проще как говорится бритвой и в колодец… Сами мы только в этом мире сколько раз таким образом решали вопросы со всякими там негодяями. И вот сейчас пройти мимо, нет не смогу. Короче просто себя потом не прощу, когда узнаю, чем все закончится, а пахнет ей богу дурно. В общем готовим операцию «Ы», опять, нет сейчас назовем ее «Жигало», гы–гы.

После первого посещения нашего нового дома, и бури радости вперемешку со слезами от старика, который уже и не знал куда ему на старости лет идти, мы вернулись в съемную квартиру, чтобы с завтрашнего дня начать готовиться к переезду. Эту квартиру тоже оставим за собой, во время гимназии будет очень удобно на неделе здесь оставаться, а не мотаться каждый раз в пригород. Ну это еще не скоро.

В город мы возвращались втроем: я, Кузьмич и стряпчий Томских. Леха и Никита остались в доме под предлогом проверить лес на предмет тренировок, а сами лишь пролетка скрылась за поворотом, побежали, срезая дорогу и нагоняя пролетку Павлы Семеновны и Антуана. Слежка, в которой братьям пришлось ловить местного «таксиста», привела их к доходному дому, где, по–видимому, временно обосновалась влюблённая парочка.

Вычислить квартиру не составило труда зная имена постояльцев, да подключив местную малолетнюю шпану за копеечку малую. Леха и Никита наблюдали за домом и окнами, в которых зажгли свет. За это время я успел собрать все необходимое для проведения операции и примчался на извозчике по адресу Павлы Семеновны.

Мы решили еще подождать в наблюдении час другой, и если наш Антошка не выйдет сам, то инсценировать грабёж квартиры, ну и далее, как пойдет. Ждать пришлось около сорока минут, после чего француз вышел из парадной, оглядываясь по сторонам в поисках свободного транспорта. Удача улыбнулась только когда отошел от дома вдоль по улице метров на 400. Он достаточно бодро заскочил в пролетку, и она повезла его в неведомые для нас дали.

— Вот же урод! — Сказал я, оттирая нож от крови. Антуан Перано лежал на кровати с перерезанным горлом. А рядом с завязанными глазами и кляпом во рту лежала связанная по рукам и ногам женщина в неглиже.

Вышло, что этот паскудниок, собирающийся взять замуж такое сокровищем как Павла Семеновна параллельно крутил лямур с другой. И она вообще оказалась его женой, на которой Антуан, оказавшийся Пьером, женился еще три года назад в Париже. А такую схему заработка они придумали в месте. В общем это семейный подряд. Женщину мы вырубили, когда были в масках, поэтому лишать ее жизни не имело никакого смысла. А вот Пьер, пока был в сознании написал покаянное письмо Павле Семеновне, в котором с подробностями рассказал о своих планах в ее отношении, ну и до кучи еще перечислил своих жертв за последние два года. А было семейки два удачных эпизода, да вот осечка случилась, когда встретились на их пути три брата удальца, одинаковых с лица, гы–гы. Письмо на следующее же утро отправилось к Павле Семеновне. Безусловно горевать она будет, но пусть уж лучше валерьяны настой хлещет, чем лежать в сточной канаве мировой столицы моды, где до нее нашли свой покой две облапошенные влюбленные женщины.

Закончив дела с французом, я как–то выдохнул. Сказать честно получил моральное удовлетворение от поступка. Нет ни в коем случае, не от того, как хладнокровно полоснул изделием от кузнеца Анисима по горлу лягушатника, а от того, что, по сути, изменил трагическую судьбу одной запутавшейся женщины. Очень хочется верить, что ее неуемная натура не заведет ее опять в подобную ситуацию. Но как уже говорил я ей не доктор.

Уже на следующий день, как отоспались после очередных подвигов с братьями, мы стали перевозить некоторые вещи. И в первую очередь наше бабье царство. Кормилицу Прасковью со своей семьей, мы все–таки решили не перевозить в наш дом. Прикинув так и эдак, что-то не хочу устраивать из него общежитие. И на братском совете, к которому решено было привлечь Кузьмича, решили, что купим пролетку, на которую посадим мужа Прасковьи, он будет по нашим делам мотаться, которых в последнее время прибывает день ото дня, ну и жену на кормление Ваньки возить, а там посмотрим. Когда спросили у Прасковьи, то она в ноги чуть от радости не рухнула, ведь стабильное жалование, что мы положим мужу за работу, это не крохи, что ему сейчас удается в дом приносить, перебиваясь разнорабочим. В общем перевезли всех, слава Богу. И вот стали комнаты распределять, долго об этом не буду. В общем всем места хватило, но вот все–таки построить небольшой флигелёк в углу участка для персонала наемного, я все–таки запланировал на лето, заодно с баней и еще одной завиральной идеей, которую пока ношу в секрете ото всех.

Все на местах, и тут меня что–то торкнуло, не знаю, что именно, но мы пили чай с малиновым вареньем в столовой дома с Никитой, Леха в это время чистил оружие в кабинете. Так вот мы, не сговариваясь пошли с братом по дому, оставив недопитый чай на столе, и остановились у двери, которую нам так никто и не открыл. Да и похоже не собирается.

— Машка, кликни Артема Федоровича! — попросил я девчонку.

— Да Илья, звали меня? — минут через пять появился старожил этого дома.

— Ага, Артем Федорович, подскажи. Что же всё-таки там находится, указал я рукой на запертую дверь.

Артем Федорович, почесав голову, сказал: Знаете Илья, похоже, что со смерти батюшки Павлы Семеновны туда никто и не заходил. А на моей памяти он никого туда не пускал, и ключ от двери был только у него. Даже не знаю, где он сейчас.

Пока Артем Федорович декламировал историю тайной комнаты, Леха уже подбирал подходящие инструменты, чтобы вскрыть мудреный заграничный замок. И провозившись со злосчастным произведением искусства немецких механиков дверь была открыта…