Глава 8 Август

– Помню, читала очень давно в одной статье, в юности, чуть не в детстве… – с задумчивой улыбкой произнесла Ирина. – А вот чего-то запомнилось на всю жизнь! Итак. Один известный психолог сказал вот что: если родить до двадцати пяти лет, то после сорока пяти уже живешь для себя. А мне скоро пятьдесят три года. А я еще не жила вообще. Вообще!

– Кузя, не страдай. Ты жила и живешь! – возмутилась я. – Ну что за любовь к драме… Я не стану тебя жалеть. Да ты вслушайся в свои слова, в смысл того, что только что сама сказала – ты именно что живешь для себя! Только для себя, всю жизнь, без перебоев и промежутков!

Мы с сестрой опять гуляли вдоль реки, по набережной. Белая акация давно отцвела, листва на деревьях запылилась и не казалась уже такой глянцевой и яркой, как в мае.

Солнце пряталось за облаками – но не темными, не теми, что обычно несут в себе дождь, а просто делавшими небо светлым и непрозрачным. Все вокруг было окутано легкой дымкой, здания вдали прятались в молочном тумане. Все такое чуть белесое, смазанное, без четких контуров и ослепительного блеска…

Не холодно, но и не жарко, просто тепло.

Август буквально обволакивал. Гасил все звуки. Было лень сердиться и толкать эмоциональные речи… Мы с сестрой сейчас словно барахтались в парном молоке.

– Да, нынче не принято считать свою жизнь бесполезной, если чего-то в ней не случилось, – пробормотала Ирина. – Люди сами себя привычно уговаривают, что счастливы в своем небытии. Лишь одна я честная и правдивая, потому что не боюсь заглядывать в бездны и говорить о себе правду.

– Кузя, а я не люблю пафос. – Я принялась ее обнимать, тормошить, тискать, щекотать. Щипать Ирину было весьма сложно – она была такой плотной, твердой… Словно статуя из мрамора, и не ухватишь.

– Все, все, хватит, сдаюсь, – засмеялась она, уворачиваясь от меня. – Но я не жалуюсь, что ты… Я сейчас очень, очень счастлива.

– Расскажи! – с азартом потребовала я, подхватив сестру под руку. Мы побрели по набережной дальше. Собравшись с мыслями, Ирина принялась за неторопливый рассказ, глядя при этом вперед, в молочный морок, за которым пряталась линия горизонта:

– Аркадий – добрый и очень романтичный. Недавно гуляли с ним в парке, и вдруг пошел грибной дождь… Аркадий подхватил меня, закружил в танце. Это было необыкновенно… Всю жизнь о таком мечтала – хоть раз станцевать под летним дожем с красивым мужчиной! А еще мы с Аркадием сидели в одном ресторане. Дорогом, заметь! Сама бы я в жизнь не решилась пойти в такой… Представь себе… Вечер. Закрытая территория. Ограда, вся увитая диким виноградом, мерцают причудливой формы фонари… Живая музыка: на эстраде выступал музыкант, играл негромко на саксофоне. А Аркадий мне на ухо пел негромко. Господи, какой у него голос, у меня аж мурашки… бархатный баритон. Мы ели устриц, пили вино.

– Как тебе устрицы? – с любопытством спросила я.

– Устрицы?.. Ну неважно! – отмахнулась сестра. – Короче, а вчера случилось вот что – Аркадий пригласил меня в речной круиз. По Волге. Скоро поедем. То есть поплывем. – Она засмеялась, вернулась к прежней теме: – Допустим, я и устрицы не в первый раз пробовала, и в речных круизах сколько раз бывала. Но это все не то. Только с любимым мужчиной ощущаешь всю прелесть жизни, ее вкус. Вот что я имела в виду, когда говорила, что не жила до этого момента.

– То есть раньше не считалось, а теперь считается? – недоверчиво спросила я.

– Да, представь себе. Я понимаю, кому-то, наоборот, нравится путешествовать и ходить по кафе в одиночестве, когда никто не отвлекает и не мешает… Есть такие люди. А вот мне одиночество не в кайф, – вздохнула Ирина. – И, честно скажу, не с всеми подругами интересно в путешествиях… Мне надо разделить с кем-то чудесные моменты этой жизни, с кем-то особенным и близким, родным по духу.

– Он такой хороший, твой Аркадий?

– Да. Он как твой Саша, только старше, – с нежностью, проникновенно произнесла сестра. – Это, видно, такой тип мужчин… Редкий и прекрасный. Они похожи – Саша и Аркадий, надеюсь, скоро удастся вас познакомить.

– Кто оплачивает круиз?

– Дашка, так и знала, что ты об этом спросишь! – теперь уже Ирина ущипнула меня. – Он все оплачивает, он, Аркадий. Мы с ним обсуждали детали будущего путешествия… Это так прекрасно – планировать все вместе! Интересных и красивых мест так много! Хочется как можно больше всего успеть и увидеть. За короткое время отпуска нужно успеть многое: и побывать везде, на всех экскурсиях, и блюда новые попробовать, с новыми людьми пообщаться, в речном круизе без общения не получится, там именно так все устроено. Я, например, всегда записываю названия достопримечательностей, исторические факты, местные словечки… Оказывается, Аркадий делает все то же самое, он тоже все фиксирует в записной книжке! Он говорит, что каждая поездка для него – это новая ступенька в его развитии, новая страница его жизни.

– Когда? – коротко спросила я.

– Когда мы с Аркадием запланировали наш круиз? В сентябре. Еще тепло, «бабье лето», но людей уже меньше, спокойнее.

– Красота…

– Спасибо, что поддерживаешь меня, – ласково произнесла Ирина. – Должно же мне когда-то было повезти в личной жизни… В прошлые выходные Аркадий возил меня за город, смотреть коттедж, который он строит. Будем там отдыхать в выходные и в отпуске. Ну и на пенсии там сможем жить. – Сестра улыбнулась чуть смущенно. – Даш… а еще Аркадий мне подарил серьги. Знаешь за сколько? Три мои зарплаты! Мы с ним вместе отправились в ювелирный. Я мерила серьги и ловила на себе взгляд продавщицы… Она завидовала мне, ты представляешь! Нет, я не нуждаюсь в чьей-то зависти, но… Мне еще никогда, никогда не завидовали вот так, по-женски! Я про сам факт…

– А кольца? – нетерпеливо перебила я сестру.

– Кольца уже купили. Сколько они стоили – страшно сказать. – Ирина нервно засмеялась. – Аркадий словно с ума сошел, ему ничего для меня не жалко. Кольца пока у него хранятся. В сейфе, так надежнее. И знаешь еще что… – она вдруг понизила голос.

– Что? – тоже шепотом, завороженно, спросила я.

– Аркадий предлагает воспользоваться услугами суррогатной матери.

– Что?!

– Он не хочет рисковать моим здоровьем. Быть может, я и сама смогла бы родить, но возраст… Короче, он предлагает нанять суррогатную мать. Биоматериал – мой и его. Я так поняла, что для меня еще ничего не потеряно… Можно после определенных процедур добыть у меня яйцеклетку. Ведь и наука, и технологии сейчас на очень высоком уровне. А потом эмбрион, ребенка то есть, подсадят сурмаме. Она и родит нашего малыша. Нашего с Аркадием. У меня будет свой, родной ребенок. – Ирина всхлипнула и внезапно начала рыдать.

Я была настолько потрясена, что молчала. Обнимала сестру за плечи и молчала. То, о чем рассказывал Ирина, напоминало какую-то волшебную сказку, очень добрую и хорошую.

Ирина выплакалась, потом достала из сумочки салфетку, промокнула слезы. Улыбнулась:

– Так вот, про того психолога, о котором я в начале нашей встречи с тобой сегодня упомянула. В чем-то он прав и неправ. Примерно в сорок семь, сорок восемь лет я вдруг все поняла про себя. Какая я, что я есть такое. Может быть даже, это история не про возраст, не про семью и детей, а про цели в жизни? Я вдруг все поняла про собственные желания, амбиции и мечты. Я только тогда, именно в этом возрасте, вдруг ощутила себя зрелой женщиной. Я увидела себя со стороны, понимаешь? И я поняла, что хочу ребенка. Я очень, очень пожалела, что не родила в свое время, а ведь могла. А когда поняла это, то было уже поздно. Сказано же: «Если хочешь быть счастливым – будь им!»

Я молчала.

– И ты не страдай ерундой, цени своего Сашу, – улыбнулась Ирина. – Не тяни с детьми. Организм выкидывает странные штуки… Я захотела ребенка слишком поздно. Нет, у меня были раньше попытки, помнишь, рассказывала об одном поклоннике, который от меня сбежал, когда я призналась, что хочу родить… Но то было желание «от головы», что ли. А вот когда появляется желание родить от души, от сердца, от всего своего женского нутра – о, вот это страшная сила… Она меня настигла в сорок восемь лет. Но, кажется, и за пятьдесят – все еще ничего не поздно?

– Совсем не поздно! – горячо поддержала я сестру. – Люди стали жить головой – оно и хорошо, и плохо… Одиноких женщин сейчас так много именно потому, что произошла какая-то разбалансировка в этой системе – «голова, сердце, тело, душа». Люди ждут чего-то особенного, чтоб прямо сразу, на первой встрече, у них возникла страсть, искра, безумие… А ведь это маловероятно. Такое ощущение, что все ждут какого-то необыкновенного партнера. Чтобы прямо как Брэд Питт в молодые годы им явился, или Анджелина Джоли в юности, не меньше. О, поняла – люди не готовы терпеть, им надо все и сразу. Никто не хочет неуспешных партнеров, это я тоже заметила.

Ирина торопливо добавила:

– Если у женщины к пятидесяти годам нет семьи, нет детей, нет даже развода – то «с ней что-то как-то не так» – я это прямо на своей шкуре ощутила. И от таких женщин обычные мужчины держатся подальше. Считают их за некондицию. Ну да, я все про себя знаю… со стороны внешне я представляю собой печальное зрелище – у меня слегка фриковатый имидж, тяжелый грустный взгляд, очень резкая громкая речь…

– Кузя, не наговаривай на себя!

– Но это правда, – пожала плечами сестра. – Я именно такая внешне. И какое счастье, что нашелся необычный мужчина, который все-таки сумел разглядеть меня настоящую. Ту прекрасную, наивную, юную принцессу, что прячется у меня внутри.

…Когда я возвращалась домой, то на повороте к моему дому, в небольшом палисаднике, вдруг увидела Елену Андреевну. Все с той же прической каре, с сумочкой на коленях, в клетчатом твидовом костюме. Откуда я знаю, что костюм – именно из твида? Я не знаю, я только предполагаю, потому что такие костюмы во всех статьях и передачах назывались «классикой от Шанели из твида». Ну твид так твид… Лично я сама не смогла бы бязь от сатина отличить.

Елена Андреевна сидела на скамейке и явно кого-то ждала – оглядывалась по сторонам с тревожным, напряженным выражением на лице. Вдруг натолкнулась на меня взглядом, призывно замахала рукой. Делать нечего – я подошла, кивнула, села рядом.

– Здравствуй, Даша… Давно тут сижу, жду тебя. Адрес у Илюши нашла. Даже не надеялась, что дождусь… Но получилось, как видишь.

– Здравствуйте, Елена Андреевна.

– Да, Илюша ни при чем, это моя идея – встретиться с тобой, – спохватилась она.

– Слушаю вас, – вежливо сказала я. Мне вдруг стало любопытно – с чем это она пришла?

– У меня подруга за границей уже давно живет… – теребя ручку у сумочки, как-то нехотя начала Елена Андреевна. – Работает на круизном лайнере. Для немецких пенсионеров.

Я вздрогнула – не слишком ли много на сегодня круизов? Какое-то странное совпадение… Елена Андреевна продолжила:

– Так вот… На том лайнере – комплекс развлечений для пожилых и отличный медицинский центр. И морг есть. Многие пенсионеры годами катаются на лайнере, не одну кругосветку подряд, иногда даже в портах не выходят. Им там, на корабле, лучше, чем дома, есть доктор рядом, хорошо кормят и постоянно развлекают. Если кто умер на лайнере, кстати, то наследникам выплачивается хорошая страховка… Хозяева круиза знают все о своем контингенте, поэтому морг обязателен.

– Это вы к чему? – с изумлением спросила я.

– Я бы хотела быть такой пенсионеркой. На том лайнере. Тоже годами бы на нем плавала, пока не помру, – коротко засмеялась она. – На землю бы тоже не сходила. Мне больше ничего не надо. Я так уработалась, что этот лайнер для меня просто мечта. Реально – это моя мечта. – Она помолчала, потом добавила строго: – Я, Даша, очень устала. Очень. А про китов слышала?

– Про китов? – растерялась я.

– Если коротко: ученые исследовали жизнь китов. Они – единственные млекопитающие, помимо человека, у самок которых есть менопауза. Климакс, понимаешь, у этих китов? Из-за этой менопаузы самки некоторых видов китов – получают дополнительные сорок лет жизни! В эти годы самки уже не могут размножаться, зато очень охотно заботятся о своих родственниках. Самки живут вдвое дольше, чем самцы! Но почему такое? А потому что «пожилые» самки помогают в выживании своим детям и внукам! Например, они делятся пищей и используют свои знания, чтобы управлять семьей во время добычи еды. Природа посчитала, что за такую помощь надо удлинить жизнь старых самок.

– У самок китов тоже есть менопауза? – растерялась я.

– Да, – жестко ответила Елена Андреевна. – Не у всех, но у некоторых видов. У китов есть бабушки. Менопауза продлила жизнь самкам китов, чтобы они заботились о внуках! Я подумала – может, именно поэтому и женщины живут дольше мужчин? И нам, женщинам долгая жизнь дается не просто так? А для помощи с внуками?

– Я не знаю, – пожала я плечами. – Сейчас бабушки уже не помогают с внуками, да и возраст смерти у мужчин и женщин потихоньку становится одинаковым.

– Вот! – воскликнула Елена Андреевна. – Если мы отказываемся от роли бабушки, то поэтому возраст смерти женщин и мужчин ровняется постепенно.

– Не факт… И вообще на бред похоже, – пожала я плечами – Люди, говорят, в принципе стали жить дольше. Медицина на новом уровне и все такое… И вообще, мужчины тоже включились в заботу о детях, может, природа поэтому добавила им годы жизни, поэтому они сравнялись возрастами с женщинами…

– Но я не о том, нас сейчас куда-то не туда занесет… Господи, Даша, прости меня. Я пришла просить у тебя прощения. Я очень плохо с тобой тогда говорила, помнишь, зимой. А все потому, что я устала, я очень устала и потому плохо соображала. Но теперь, спустя полгода… нет, с Нового года уже почти восемь месяцев прошло, так точнее… короче, я услышала тебя, я поняла тебя. Я готова стать бабушкой, я всеми фибрами души, всеми жабрами, руками и ногами и чем только угодно – за то, чтобы вы с Илюшей поженились. И да, я готова помогать вам с внуками.

Я молчала, не знала, что ей на это ответить. Елена Андреевна продолжила:

– Я всю жизнь работаю, пашу как лошадь. Илюшин отец не особо старался внести свой вклад в семью, потом умер… А сейчас надо жить, умея опережать время. Что не сделаешь сейчас – завтра будет поздно. Я сумела купить сыну отдельную квартиру, если бы я это попыталась сделать сейчас, то у меня не хватило бы ресурсов. Ты можешь возразить – пусть Илюша сам покупает себе квартиру, сам вкладывается в ипотеку? А уже момент потерян… То есть упущен удобный и относительно легкий момент для приобретения жилья, если точнее.

Я молчала. Мне было как-то не по себе. В словах Елены Андреевны была какая-то правда, я вдруг начала понимать ее и даже сочувствовать.

– Илюша немного рассказывал о тебе. Но у меня это словно мимо ушей проскочило… – тем временем продолжала та. – Когда слышишь и не слышишь…

– Бывает, да.

– До меня только что дошло, что ты десять лет ухаживала за своими пожилыми родителями. И именно поэтому не получила образования. Но как-то умудрялась работать и зарабатывать… Писала тексты. Старалась, тебе за них деньги платили и платят. Господи, это же грех – умалять чужой труд. Это великий грех – упрекать сироту… – с яростью произнесла Елена Андреевна. – Дура я. Прости меня, Дашенька. Сама не ведала, что творю. Еще о каком-то самообразовании тогда вещала. Дура и есть.

– Я не сержусь, – сказала я и почувствовала, что улыбаюсь. Ну правда же, это было так трогательно… Честно и по-настоящему. – Я прощаю вас, Елена Андреевна, конечно!

Она вдруг порывисто обняла меня, поцеловала куда-то в висок, потом смущенно отодвинулась и продолжила с каким-то веселым удивлением:

– Тогда, в начале девяностых, когда я была молода, рождение детей не стояло на первом месте. Все выживали, не до материнства… А я решилась на Илюшу. Ведь в моей юности, еще до тех страшных лет, бездетность считалась даже не проблемой, а несчастьем для семьи! Бездетных женщин в прежние времена жалели, им сочувствовали… А они иногда долго и безуспешно лечились. Усыновляли детдомовцев. Брали грудничков-отказников. Тогда… Получается, даже и в девяностые – люди не боялись рожать, ну вот я, например. А сейчас, когда все более-менее в порядке, рожать детей просто не хотят!

– Есть такое…

– Дети – это проект, этап жизни, квест, который надо пройти. Рождение, смерть, любовь… – страстно произнесла Елена Андреевна. – Моему поколению прибавили пенсионный возраст, а нашим детям на пенсию рассчитывать вообще не придется – просто потому, что делать отчисления будет некому.

– Как-нибудь выживем, – махнула я рукой.

– Жизнь не дает гарантий. Но материнство дает смысл жизни, – словно не слыша меня, убежденно произнесла Елена Андреевна. – Только подумай: миллионы лет на этой планете жили ваши предки, чтобы в результате появились мы. И в глобальном плане наша задача – передать свои гены дальше. Если мы прервем эту цепочку – то словно подведем наших предков, ведь ее, эту цепочку, уже не восстановишь. Законы деторождения абсолютно неземные. Жизнь детей вплетена в жизнь родителей, жизнь с детьми – это и есть настоящая жизнь!

– Наверное, так, – не желая спорить с Еленой Андреевной, легко согласилась я.

– Я очень рада, что мы друг друга поняли. Ты мне очень нравишься, Дашенька, ты какой-то светлый человек, а не как обычная девушка. И мне не жалко тебе все отдать. Именно тебе, а не кому-то другому. И все, что я заработала и получила, и Илюшу… Я все это готова отдать тебе. И свою жизнь тоже. Потому что если за мной кто и присмотрит в старости, так это только ты.

«О чем это она? – опять растерялась я. – К чему ведет-то?»

– Илюша себе места не находит, он понял наконец, что потерял, когда расстался с тобой. Он тебя любит до безумия. Да, тоже дурак был, согласна. Весь в меня. Но мы с ним из тех дураков, что все-таки доходим до понимания… И это ценно, поскольку другие так и живут до самой смерти, не в силах ничего понять и исправить, – жестко произнесла Елена Андреевна. – Если вы сумеете помириться, то это будет прямо счастье. Он одной тобой дышит, он не позволит себе прежних закидонов.

– Я не понимаю…

– Ты думаешь, он «мамсик»? «Маменькин сыночек» так называемый? – перебила она меня. – О нет, просто он понимает, что обязан мне. Он меня в первую очередь ничем не хотел нагружать… Он много учился, работал, помогал мне выплатить ипотеку на его жилье. Он знает, насколько я устала и чего мне пришлось пережить в эти проклятые «святые девяностые».

– Погодите… так это все-таки он просил вас прийти ко мне сейчас?

– Нет, – усмехнулась она. – Я же говорю, он не «мамсик», который посылает вперед себя мамочку. Я сама это поняла – что мне надо прийти к тебе и попросить прощения. Это я, я сама захотела встретиться с тобой… Даже если вы с Илюшей и не помиритесь. Но однажды вы с ним опять заговорите, я знаю, и он станет умолять тебя вернуться к нему. Так вот, ты не сразу ему отказывай, ты подумай сначала. Он тебя любит, а я теперь полностью на твоей стороне. Именно в тебе мое будущее и смысл жизни. С тобой мне не страшно жить и умирать, и все мои хлопоты тоже не зря… И да, я готова сидеть со своими внуками с утра до ночи и хочу, чтобы они были именно тобой рождены. Я как та самка кита в менопаузе… у меня появится смысл жить дольше. Вообще – жить.

Договорив эту фразу, она поднялась и быстро ушла, даже не попрощавшись.

Некоторое время я сидела в полном ошеломлении. Речи Елены Андреевны меня растрогали и испугали. А правда, что произойдет, если я вдруг решу вернуться к Илье?

Ведь с Ильей меня связывает целых десять лет жизни. А тут Саша… хороший и добрый. Услужливый и щедрый. Но целых десять лет с Ильей тоже не прошли даром. Я теперь знала о том, какой Илья в расставании, я знала обо всех его «демонах». А каким будет Саша, если мы с ним расстанемся? Какие «демоны» вырвутся вдруг из него?

Я просидела в палисаднике почти до темноты, пыталась рассуждать логически, но так и не смогла прийти к какому-то определенному выводу. Абсолютно патовая ситуация без выхода!

Почему я вдруг опять взялась сравнивать Сашу и Илью?! Потому что знаю Илью уже десять лет, а с Сашей мы только с зимы вместе? Да как бы не так, я не знала Илью, я не понимала его, не замечала многого… У него была своя жизнь, отдельная и тайная от меня – с этими девушками, с которыми он пытался сойтись…

Но Саша не абьюзер ли, ведь он действует точно по технологиям, описанным во многих источниках, где рассказывается о нарциссах, газлайтерах и абьюзерах. Они кажутся сначала очень заботливыми и внимательными, эти темные личности, а потом жертва, то есть женщина, которая им доверилась, оказывается полностью отрезанной от мира. Попадает в западню.

Я буквально заставила себя вернуться домой.

Обнаружила Сашу у плиты, он готовил ужин – рыба на пару и салат из свежей зелени.

– Привет, детка. – Он мимоходом чмокнул меня в щеку. – Ужинать будем? Или вы с сестрой уже успели где-то перекусить?

– Ужинать будем, – сказала я.

Он сервировал стол – красивые тарелки, красивая еда на них, электрическая свеча, безалкогольное вино в бокалах – мое любимое, недешевое, вкусом как настоящее…

– Ну, за нас. – Саша чокнулся со мной бокалами. Я отпила из бокала, поставила его на стол. Просто сидела, уставившись на свечу. – Даш… очнись! О чем ты думаешь?

– О школе, – вдруг вырвалось у меня. А ведь я и в самом деле, оказывается, непонятно отчего взялась думать о школе.

– Это ты к чему? – удивился он.

– Я преступница? Ведь я писала за своих одноклассников контрольные и домашку. Да еще за деньги.

Саша помолчал, потом спокойно начал:

– Такие вещи и должны делаться только за деньги, а не по доброте душевной. И вообще, тебе не кажется, что школа сейчас почти ничему не учит, а чтобы школа учила – это должна быть какая-то элитная школа? А обычная средняя школа – это такая большая камера хранения, куда родители скидывают детей, уходя на работу? Половину времени учителя там заняты отчетами, половину – опросами. Не объясняет там ничего особо. Да и многие вузы тоже «не догоняют», что называется, порой знания устаревают быстрее, чем студент успевает окончить вуз…

– А ты это к чему? – спросила уже я.

– Те, кому ты помогала с домашкой, а потом с курсовыми – что с ними стало, с этими людьми?

– Ничего. Неплохо живут, как-то сумели устроиться.

– А твоя сестра? Она сама все делала во время учебы?

– О да! Ирина была отличницей. Ее всегда хвалили. И в школе ее хвалили, и в первом вузе, и когда второе образование она получала, ее тоже хвалили… Но она недовольна тем, как устроилась ее жизнь.

– А потому что во взрослом возрасте, в работе, все иначе. Все ее положительные качества, как-то: усидчивость, аккуратность, вежливость и так далее, оказались невостребованными, ибо надо было быстро соображать, быстро думать и принимать решения.

– Ну да, она терпела, страдала, много плакала. Жаловалась на работу и на работодателей… что не ту специальность выбрала и все такое… – вынуждена была я признать.

– Каждый сам за себя решает – списывать или учить самому. К тому же это ведь гордыня, Даш, когда ты думаешь, что способна управлять людьми, что от твоих поступков рушится весь миропорядок. Хотя, наверное, многие мне бы сейчас возразили – разве можно поощрять списывание и чужие курсовые… но, блин, это же про так называемые гуманитарные дисциплины… А не про медицину или точные науки. От того, что ты кому-то помогла с дубом из «Войны и мира» Толстого, мир не рухнет. И курсовые ты за деньги писала тоже по гуманитарным дисциплинам, я знаю. Тут проблемы у самой системы образования, а ты себя за ее косяки винишь. Ну как так, ты без высшего образования – а пишешь курсовые за того, кто учится в вузе? И вообще. Если так, то и родителям не надо делать за детей все эти поделки и презентации, которые требует школа…

– Зло – оно начинается с мелочей, – вяло произнесла я. – Я не человек, я «призрак», если ты помнишь. Я вместе с Фиделем обманываю читателей. Если бы кто-то узнал обо мне, то люди бы меня со свету сжили бы. Захейтили бы точно.

– Это не самые страшные преступления. Это вообще не преступления, а особенности искусства, науки и прочего – во все века… – с яростью произнес Саша. – Поют не певцы, пишут не писатели, за иного блогера пишет бригада копирайтеров. Ученые приписывают себе открытия своих учеников. Ванга на самом деле не изрекала откровений, это был целый проект тогда, говорят… Даже в Пушкинском музее стоит не настоящий Давид Микеланджело, а его копия… Не из мрамора даже, а из гипса! Бюст Нефертити, который археологи нашли сто лет назад, – возможно, подделка!

Он наконец смог выдохнуть после своей пламенной речи.

– Ты обо мне кому-нибудь рассказывал? – кротко спросила я Сашу и посмотрела ему прямо в глаза. – Что я литраб?

Он некоторое время молчал, глядел не моргая. И произнес вдруг просто и спокойно:

– Даш… Если ты кого-нибудь убьешь, я помогу тебе закопать труп.

– А вдруг я убью хорошего человека? – возмутилась я.

– Ты ведь ангел. Ты не убьешь кого-то просто так, – улыбнулся вдруг он. – Я тебе полностью доверяю.

* * *

В субботу проходило очередное собрание Клуба одиноких сердец. Пришли все, даже Илья появился вовремя, тихо сел с краю, на меня почти не смотрел (интересно, был ли он в курсе нашего разговора с его матерью?).

Мое предложение – обсудить искусство – все встретили с энтузиазмом. Но проблемы подлинности в нем мало кого тронули, все с упоением принялись обсуждать кино. В частности, то, как в кино быстро все устаревает и образы, прежде популярные, теперь вызывают отторжение.

Обсудили Гошу из фильма «Москва слезам не верит». Настеньку и Марфушеньку из «Морозко» (всеобщая любовь досталась Марфушеньке).

– Все эти истории «бедных Насть» и разных «Аленушек» в наше время уже неактуальны… – заметила Акса с печалью и раздражением. – Нельзя быть такими наивными в наше время! У меня знакомая однажды зарегистрировалась на сайте знакомств и сразу же попалась на удочку какого-то мошенника. Заявила мне потом – «ах, я даже резко постарела от разочарования». Я ей говорю – «ну а что ты там ждала увидеть и услышать?!». Как-то реально надо на жизнь смотреть. Действительно, святая простота… Такие «ромашки» существуют, к сожалению, словно не от мира сего. И они при этом еще всегда токсичны для близких, заметили? Я эту свою знакомую утешала и успокаивала изо всех сил, а потом они у меня разом кончились. Из меня словно всю энергию высосали!

– Увы, таких наивных много – взрослых, но так и не выросших несчастных девочек. Не чувствующих, не различающих, не понимающих, не видящих вроде бы очевидных вещей, – веско произнес Костя. – Основная причина – отсутствие понятной картины мира, когда ни в родительской семье ничего не объяснили, ни собственный печальный опыт уже во взрослой жизни – не помог…

– Бывают такие «вечные девочки»… Летят на огонь как мотыльки и сгорают, сгорают… – то ли споря, то ли соглашаясь с Костей, печально произнесла Людмила.

– Ну что за шовинизм, как будто вечных мальчиков не бывает! – весело произнес Макар. – Многие первую половину своей жизни витают в облаках, а вторую – сидят на диване и оплакивают свою судьбу. Такой алгоритм профукивания собственной жизни от пола не зависит!

Я слушала этот диалог со странным чувством, почему-то думая об Ирине.

– Мы это уже сто раз обсуждали, но, видно, до конца не обсудили, – заметил Саша. – Мошенников всяких…

– Да, именно потому, что тема слишком обширная, – согласился Макар. – Взять, например, скаммеров. Эти люди на сайтах знакомств разводят потенциальных невест на деньги до того, как произойдет встреча «в реале». Закидывают свою «возлюбленную» страстными признаниями, убеждают, что они в скором времени создадут семью. И женщина, словно под гипнозом, перечисляет этому гражданину денежки. Или, например, оплачивает доставку подарка, который ей отправил ей возлюбленный почтой. Отправил его курьером, а оплатить доставку или пошлину по каким-то причинам не смог. Но заверил, что в коробочку с подарком положил денежку, полностью покрывающую расходы. А вместо подарка «невесте» приходит шиш с маслом! В результате – ни денег, ни подарка…

– Распознать брачного афериста очень сложно, – безнадежно махнула рукой Акса. – Я бы даже сказала, практически нереально. Аферисты умеют правильно выбирать жертву. Они сразу видят, кто из дам поведется на их удочку, а кто – нет. Им подходят женщины неуверенные, слабые… проблемные! Которые нуждаются в признании и любви…

– Ну да… – кивнул Макар. – Один мошенник возил свою «возлюбленную» смотреть трехуровневый коттедж, который он достраивает «для будущей совместной жизни с любимой на природе». Позже оказалось, он взял ключи у знакомого риэлтора (коттедж был выставлен хозяевами на продажу). Обманутая невеста продала свою квартиру, отдала мошеннику деньги. Ну как же не отдать, ведь «любимому» ничего не жалко для нее…

Я вздрогнула.

– Например, чтобы завладеть деньгами от продажи квартиры стоимостью в двадцать миллионов рублей, мошенник может подарить серьги с бриллиантами за полмиллиона, – все с той же неизбывной печалью добавила Людмила. – Ведь все окупится потом с лихвой.

– Э-э… мы же вроде про кино говорили? – растерянно заметил Илья.

– Вот все и происходит, как в кино! – криво улыбнулась Акса. – Как правило, брачная афера начинается с красивого знакомства… Дама идет по улице с пакетом продуктов из магазина, на нее случайно налетает молодой красивый кавалер, пакеты падают, он извиняется. И обязательно предлагает загладить свою вину. А дальше – по накатанной: ресторан, подарки, шикарное предложение руки и сердца. Или сценарий развивается чуть-чуть иначе. В кафе или другом людном месте, даме на дорогое платье случайно проливает кофе, апельсиновый сок молодой мужчина, который выглядит, как с обложки глянцевого журнала. И снова-таки предлагает загладить вину. А дальше тоже как по первому сценарию.

Макар подумал и дополнил:

– Я так понимаю, детали, которые выдадут брачного афериста – в первую очередь то, что он дарит дорогие подарки сразу после знакомства. Такое поведение должно насторожить. Ни один мужчина с серьезными намерениями не станет одаривать малознакомого человека дорогими вещами. Еще мошенник сразу говорит о своей обеспеченности. Он может придумать что угодно – что является владельцем крупного бизнеса, имеет недвижимость за границей… и прочее. На самом же деле обеспеченные люди мало говорят о размерах своих богатств. При этом мошенник требует такой же откровенности и от своей жертвы. Он же должен знать, на что рассчитывать. Потом делает предложение руки и сердца, причем очень настойчиво делает. И женщина в конце концов сдается. Как тут устоять под напором кавалера. А далее у «жениха» случаются «неприятности»: у него случается беда, рушится бизнес, или он серьезно заболевает, или возникают проблемы у родственников. Короче, «жениху» срочно требуется крупная сумма денег. И как тут не помочь дорогому человеку… Тем более что он обещает все вернуть, да еще и с процентами. Но, получив деньги, он исчезает. Как сквозь землю проваливается. Его телефон становится недоступен, по тому адресу, что известен обманутой жертве «жених» уже не проживает. Страничку в соцсети он удаляет. Исчезает со всех радаров!

Людмила продолжила:

– Даже взрослые образованные женщины – и то попадаются на альфонсов! А стариков вообще безжалостно разводят на эмоции. Так пенсионеры жуликам деньги переводят (звонят и голосом детей, попавших в аварию, просят денег). У меня знакомая перевела, бывший главный экономист серьезного предприятия была, сейчас на пенсии. С тех пор с незнакомых номеров трубку не берет. Есть то, что сильнее разума и образования. Страх за близких!

– Еще женщину должны насторожить разговоры про то, что человек мечтает о ребенке – особенно на первом свидании, – торопливо добавила Акса. – Да даже если они ведутся и не мошенником… Товарищ об вас решает какие-то свои вопросы, а вы тут особо и ни при чем, ну только если в качестве инкубатора пригодитесь.

Я все это слушала, в разговоре не участвовала.

После заседания Клуба, когда шли домой, Саша меня спросил:

– Что случилось? Ты выглядела такой растерянной весь вечер…

– Я не знаю… – неуверенно произнесла я. – То ли мне все это кажется, то ли это уже вполне определенные «звоночки»… Понимаешь, Ирина мне утром написала, что собирается осенью продавать свою квартиру. Они с ее Аркадием хотят купить совместное жилье. Чтобы удобнее с ребенком жить.

– Каким ребенком? – удивился Саша.

– Которого им суррогатная мать должна родить.