Глава 7 Июль

– Как же красиво… Чистенько, светло, уютно! – Ирина ходила из комнаты в комнату, потом на кухню и обратно, словно не в силах насытиться увиденным, и непрерывно восхищалась: – Даша, я не узнаю твою квартиру, она как будто даже больше стала!

– Это потому, что мебель еще не привезли, – сказала я. – Отсюда ощущение простора.

– Саша и мебель заказал? – затрепетала Ирина.

– Да. Выбирали вместе. Мебель простая, ее будет по минимуму. Кухня тоже простая и недорогая, никаких цельных плит из мрамора.

– И кухню Саша оплатил? – казалось, сестра была уже на грани обморока.

– Да, как и сантехнику, – призналась я. – Потом посмотришь и оценишь.

– Господи, он сокровище, твой Саша, ты на него должна молиться! – Кажется, сестра готовилась заплакать.

– Я ему очень благодарна, – серьезно сказала я. – Я пыталась тоже вложиться финансово, но он не позволил. Началось все с установки кондиционера в спальне… а потом пошло-поехало, уже не остановиться.

Мы расположились с сестрой на кухне, у широкого подоконника, который на данный период исполнял функции обеденного стола. Сидели на раскладных стульях (временных), пили чай.

За окном – мутная пелена дождя. Весь июль был таким – прохладным и дождливым, даже новенькие кондиционеры не пришлось включать. Саша смеялся – вот так всегда! Это как с зимней одеждой – стоит ее убрать, как вновь возвращаются холода. Собственно, подобное происходит и в конце летнего сезона, только наоборот – уже ждешь осени, босоножки спрятаны в дальний угол шкафа, а лето и не думает заканчиваться.

– И где вы жили, пока шел ремонт? – спросила сестра.

– То у Сашиных родителей, то у них на даче.

– И как тебе его родители? А дача?

– Родители нормальные, дача отличная. Два этажа, сад, высокий забор. Огородными работами никто не занимался. Один раз мне доверили газонокосилку… Но это я сама вызвалась. Готовили по очереди – то Сашина мама, то я. То невестка, то свекровь… – усмехнулась я. – А, ну и Сашин отчим с Сашей тоже в деле. Все продукты – на их деньги. Я всю дорогу честно помогала – убирала со стола, складывала посуду в посудомойку, пылесосила… Ну как-то по-человечески это все происходило, не знаю, как объяснить…

– Обычно в интернетах блогеры всякими ужасами стращают про отношения невесток и свекровей, какие-то жуткие истории в пример приводят… – недоверчиво заметила сестра.

– Нет, что ты, Кузя, ничего такого глобально невыносимого не происходило в нашей жизни с родителями Саши… А на мелочи я не обращаю внимания, ты знаешь. А интернет – это какая-то искаженная реальность. В нем всегда творится глобальная несправедливость. Там на каждом углу сидят мамочки с открытой грудью, которой кормят младенца и тем шокируют общественность, там невоспитанные малыши, которые раскачивают чужие кресла в самолете, там наглые старушки в каждом автобусе – требуют освободить себе место и сгоняют с сидений инвалидов с костылями, там толстые тетки, влетающие в купе и с ходу занимающие чужую нижнюю полку…

– Но погоди, ты называешь себя невесткой, а его маму – свекровью? Мне не послышалось? Ты так себя и Сашину маму позиционируешь?! – опять поразилась Ирина.

– Ну так проще… Саша мне заявил, что в любой момент готов сделать мне официальное предложение, как только я намекну.

Ирина зарыдала, я привычно накапала ей успокоительного. Кухню заполнил ментоловой запах, он немного приглушил те запахи, что остались после ремонта.

– Как же у вас с ним все хорошо складывается… – всхлипывала Ирина, то и дело вытирая слезы салфеткой.

– У нас пока ничего не складывается, мы просто живем вместе, просто стараемся немного обустроить быт… Ну правда, у меня же тут конкретный «бабушатник» был, или как это называется… Я реально рада, что Саша настоял на ремонте!

– И вы с ним советовались – что переделывать, какую мебель покупать и прочее?

– Да, конечно.

– И даже не ссорились, не спорили?

– Совсем нет, – призналась я. – А чего там… Он платит, буду я спорить еще… И потом, тут такой момент еще, интересный… – не выдержала, засмеялась я. – Мы исходили не из того, чего хотим, а просто выбирали из того, что есть – по цене, цвету и прочему… Это сильно облегчает ремонт, когда не надо стремиться за мечтой или там пытаться сделать такой ремонт, чтобы уж основательно и на века… Что есть более-менее приличное, то и берем.

– Какие вы потрясающие! Идеальная пара… Говорят, те пары, что пережили ремонт вместе и не разругались в пух и прах, способны на вечную любовь. И как быстро тут все сделали… – огляделась сестра. Она уже не плакала, а опять улыбалась.

– Но тут был простой косметический ремонт, ничего сложного, – справедливости ради заметила я. – Покрасили потолок, переклеили обои, пол отциклевали… Все остальное еще в порядке, стены ровные. Лично меня больше всего поразило, каким тут пол стал…

– Да, квартиру не узнать! Вы должны обязательно пожениться и родить…

– Кузя!!! – заорала я. – Если ты опять про часики… То я не знаю что!

– Ну а что тебя смущает, что? – нетерпеливо спросила сестра. – Сама же говоришь, что он в любой момент готов сделать тебе предложение. Я, кстати, о таком даже не слышала… Обычно это как-то по-другому происходит, неожиданно… и в торжественной обстановке. С вставанием на колено, дарением кольца…

– Люблю сюрпризы и всякие неожиданности, – ответила я. – Надеюсь, так произойдет и у нас… Я же сказала, мое дело – только намекнуть, и все будет – и вставание, и дарение… Неожиданный сюрприз должен быть хорошо подготовленным. А кольца, если пойдем заказывать, то только вместе с Сашей и по своим эскизам, вот эта вещь точно должна быть уникальной, а не шкафы со стульями.

Дождь за окном лил непрерывным потоком. Какая-то зелено-голубая мгла там. И тихо так… Или тихо из-за новых окон, которые гасили все звуки снаружи?

– Слишком все быстро у нас, – призналась я.

– Ты не любишь Сашу?

– Люблю.

– Ты не можешь забыть Илью?

– Забыла уже, – спокойно сказала я.

– Ну тогда что с тобой такое? – нетерпеливо спросила опять Ирина.

– Не знаю. Я Саше сказала, что я верну ему все деньги, что он на меня потратил, если вдруг мы с ним расстанемся. Но он заранее отказался принимать их.

– Даша! – Ирина воздела руки к новому свежепокрашенному потолку. – Ты… ты не права, и это еще я очень мягко выражаюсь.

– Почему я не права? Потому что он готов на меня тратиться, а я нос ворочу, точно принцесса какая? Кузя, сейчас не древние времена, когда женщины продавались за миску супа, если помнишь, мы это обсуждали. И за косметический ремонт в квартире тоже уже стыдно продаваться…

– Дурочка ты, – застонала Ирина. – Саша доказывает тебе делами, что он тебя любит! Не словами, а делами! Ну а как в наше время мужчина должен показывать свою любовь? Только так. Устраивая общее гнездо, делая его уютным и комфортным… Карьеру вон он делает. Ты сама мне по телефону недавно рассказывала, помнишь? Саша твой хоть и начинающий, но очень перспективный специалист, который при любом раскладе не пропадет.

– А еще он красивый и умный. С ним интересно, – спокойно добавила я. – И… и как мужчина он меня полностью устраивает.

– Вот!!! Чего тебе еще не хватает? Почему ты сомневаешься? А я знаю почему – ты все-таки своего Илью забыть не можешь, вот почему. Женщины часто мазохистки по натуре, и ты такая же. Илья об тебя ноги вытер и сбежал, а ты и рада по нему тосковать. Стоп. Погоди. Ты вроде говорила, что где-то с Ильей пересекаешься. В каком-то там клубе?

– В нашем Клубе одиноких сердец. Он сам туда пришел. Теперь он в нашей компании.

– Погоди, погоди… А как Саша это терпит? – насторожилась Ирина.

– Нормально терпит. А что, они с Ильей должны драться, как бабуины за самку? – усмехнулась я.

– Не понимаю… – пробормотала сестра. – А почему ты не ушла сразу из этого Клуба, как только Илья там появился? Зачем ты поддерживаешь эту странную ситуацию? Саша ради тебя из кожи лезет, а ты позволила появиться Илье в вашей компании?!

– Да. Все так.

Ирина некоторое время молчала. Потом залпом допила чай и сказала:

– Я тебе тоже должна кое в чем признаться. Месяц назад я рискнула опять зарегистрироваться на сайте знакомств. А что, твой пример меня вдохновил! И случилось чудо, со мной буквально на второй день познакомился мужчина. Мы с ним сразу встретились в реале. Он одинокий, моего возраста. Симпатичный. У него серьезная работа, он много о ней рассказывал… Личная жизнь у него так и не сложилась. Мы с ним ходили в кафе, рестораны… Платил всегда он. Ну все как твой Саша… Подарки дорогие. Он сделал мне предложение вчера. Его зовут Аркадий.

Я только дышать могла. Ирине сделали предложение?! Она наконец выйдет замуж?!

– Ты согласилась? – едва слышно выдохнула я.

– Да. Да. Да! – сверкая глазами, грозно произнесла сестра. – И я за свое счастье буду держаться обеими руками и не стану нос воротить как ты. Я дала Аркадию согласие.

* * *

Если с Ильей у меня был только конфетно-букетный период нон-стоп и нечастые встречи-праздники, то с Сашей практически сразу начался гражданский брак.

И это было даже интересно. Мы с Сашей двадцать четыре на семь находились рядом, и днем, и ночью. Спали в одной кровати… Вместе посещали бассейн, вместе бегали по утрам вдоль набережной. Вместе ели – иногда дома, иногда в кафе. Когда ели дома, то готовили по очереди; кстати, Саша оказался неплохим кулинаром, и ему, кажется, даже нравилось готовить.

Мы с Сашей часто ходили в гости к его родителям, словом, очень близко подошли к модели семьи, где встречаются сразу несколько поколений вместе (в отличие от того, что происходило с Ильей, его матушка меня знать не знала и не хотела знать).

Мы вместе с Сашей гуляли летними вечерами по городу…

Вместе работали.

Не в смысле делали одно дело, нет, каждый занимался своим. Саша кодил, а я сочиняла истории в жанре тру-крайм для Фиделя. Мы старались работать в одно и то же время, обычно днем, где-то с девяти утра до шести вечера – чтобы все остальное время быть неразлучными.

Саша свой кабинет устроил в той комнате, где жили мои родители, я – в своей комнате, по совместительству нашей с ним спальне. Что интересно, в этом режиме (трудимся в одно время, отдыхаем тоже вместе) у меня получилось придумывать сюжеты быстрее и продуктивней. Фидель теперь хвалил меня за то, что я опережала сроки и стало меньше переделок, ну и соответственно он мне платил больше.

Сначала Саша работал на большом ноутбуке, потом перевез ко мне мониторы (их сначала было два, потом аж три) и компьютер. А еще заказал себе новый стол, о котором давно мечтал, и новое кресло.

Стол Саша выбрал себе хитрый – столешница могла опускаться и подниматься автоматически. Иногда Саша работал сидя, иногда стоя. Правда, очень скоро все эти спуски-подъемы ему надоели, сидя ему работалось привычнее, и он отдал этот хитрый стол мне. Мне стол понравился, и уж я не забывала менять режимы работы, то сидела, то стояла за ним.

Кресло у Саши тоже было очень необычным – с поясничной поддержкой, чтобы не уставала спина, с какими-то хитрым подлокотниками, не жесткими, о которые можно было комфортно опираться локтями. Спинка кресла – с проветриванием, чтобы спина не потела, плюс особая поддержка головы… Про регулировку всех этих систем, из которых состояло кресло, и говорить нечего…

Мне так понравилось это кресло, что Саша тоже отдал его мне, а себе забрал мое старое. Потом не выдержал, заказал себе новое кресло – еще совершенней, чем его прежнее, которое досталось мне. Потом опять рокировка – новое кресло оказалось у меня, а прежнее Сашино – опять у него, мое же старое кресло перевезли Ирине.

Раньше, одна, я писала за обычным столом и в обычном кресле, а еще любила печатать в кровати, иногда расположившись на подоконнике и поглядывая на улицу, бывало, раскрывала свой ноутбук в кафе… Неудивительно, что у меня потом ныла спина и затекала шея. Все эти красивые рисунки с милой девушкой, которая держит ноутбук на коленях – полная ерунда. Только эргономичная мебель (стул и кресло) спасет спину человека, который полдня должен проводить время за компьютером, как объяснил мне Саша. А, ну тут еще важно расположение монитора, особенности клавиатуры, всего не перечислишь, короче.

В Сашиной комнате все было в проводах теперь. Какие-то хитрые клавиатуры, мыши, принтер, хабы, наушники – такие огромные, с мягким оголовьем и амбушюрами. Когда Саша надевал их, я понимала, что его в тот момент лучше не трогать.

У меня началась какая-то новая жизнь. Рядом с человеком, который обожал и любил меня и из которого мне позволялось чуть не веревки вить… Впрочем, в некоторых моментах Саша был точно скала – в том, что он считал глупым и тем более опасным. То есть я поняла, что в некоторых моментах я его все-таки не смогу продавить.

Что меня немного беспокоило? То, что Саша очень переживал из-за моего здоровья – физического и ментального. Собственно, именно поэтому и случились все эти рокировки с мебелью – креслами и столом. И именно поэтому Сашу беспокоило то, что я пишу в жанре тру-крайм, то есть окунаюсь в подробности жутких преступлений и биографии маньяков. Не вредно ли это для психики? Я уже сейчас могла представить, что произойдет, если я, например, забеременею. Как же Саша станет надо мной трястись…

А не абьюзер ли он? Не газлайтер ли? Не из тех, кто сначала показывает лучшие свои стороны, окружает заботой и реагирует на каждый чих, а потом эта забота превращается в контроль, и совместная жизнь начинает напоминать существование в клетке? Когда у женщины ни друзей, ни родных, ни работы, и получается полная ее зависимость от мужа… А если есть ребенок, то вырваться из пут еще сложнее!

Помню, слышала одну историю про айтишника, наверное, она из разряда легенд-пугалок, но тем не менее…

Итак, одна девушка встречалась с айтишником. Но недолго, они не сошлись характерами, и вскоре девушка встретила другого мужчину. Они расстались, и тогда ее бывший поклонник взломал все ее аккаунты в социальных сетях, восстановил все ее переписки за все время ее общения в сети и отправил «текущему» поклоннику по почте много интересной информации о ее романах и любовных «экспериментах» – фото, видео, аудио, скрины особо интересных диалогов… Это произвело на девушку ошеломляющее впечатление, равно как и на ее «текущего» поклонника. Они расстались. А бывший обещал, что отправит ту же информацию всем следующим ее поклонникам, и будет действовать так до скончания века, и никто и ничто его не остановит.

А что, если мы вдруг расстанемся с Сашей и он решит мне отомстить? И тоже взломает все мои аккаунты и влезет в мою переписку? Мне нечего было стыдиться, на «горячем» и прочем интиме меня бы точно не поймали. Но. Но… В моей почте – переписка с Фиделем и другими людьми, за которых я писала курсовые и другие тексты. Книги.

Если кто-то выставит это на всеобщее обозрение, то будет просто катастрофа. Эти люди пострадают. Да, пострадают не по моей вине, а по вине взломщика… но и по моей вине тоже. Ведь я раскрылась перед другим человеком. Я выбрала себе такое окружение, что из-за моей доверчивости пострадало множество людей. Чего они лишатся? Ну всего. Карьеры, например. Нет, конечно, может и обойтись, скандалов вокруг так много, что люди уже на них не реагируют, но… кто знает. Если умело разводить огонь, то все возможно.

Саша не мог меня подставить, он бы никогда не сделал этого. Это я точно знала. Почему же мне в голову лезла подобная ерунда?

Кажется, это случилось потому, что мой мир в какой-то момент сломался. Когда Илья показал мне свое истинное отношение ко мне – тринадцатого января. И потом, недавно, когда признался в своих многочисленных изменах.

Мир стал для меня другим. И я была уже не я.

И я продолжала быть откровенной с Сашей. А пусть… Пусть будет как будет.

…Я, например, очень мало интересовалась Сашиной работой, все эти айтишные дела для меня – не просто темный лес, а вообще что-то непонятное и далекое.

А вот он очень даже интересовался моей работой.

Однажды вечером, когда мы отправились в парк на прогулку, Саша спросил:

– Так что же это получается, нельзя верить всему, где указано – «написано по реальным событиям»?

– Верить можно, но… даже автобиография, написанная собственноручно, не может являться абсолютной правдой. Даже реальные, документально подтвержденные факты не в силах отразить истину.

– Это как так? – спросил Саша. – Нет, я в принципе понимаю все это, но…

– Хитрость заключается в том, в каком порядке подавать эти факты. И в каком формате их подавать, чувствуешь? Даже в той же автобиографии можно что-то рассказать о себе, а что-то утаить. Важно, с какими интонациями излагать события свой жизни… Иногда бывают истории, где человек совершает откровенную подлость, но рассказывает события так, что все начинают рыдать от сочувствия к нему и заранее его оправдывают. То есть даже автобиография не может являться полным отражением действительности. Что уж говорить о художественных историях, созданных по реальным событиям. Там тоже могут быть смещены акценты, отношения героев поданы тенденциозно, события изменены в угоду боˊльшего драматизма, что-то усилено, что-то смягчено… Ну просто потому, что у искусства такие законы. Одно и то же реальное историческое событие может быть совершенно по-разному подано двумя писателями с противоположными взглядами. У одного автора это будет трагическая история про былинных героев, у другого – разоблачение зажравшихся бездельников.

– Понятно, – пробормотал Саша. – Из серии «врет как свидетель». Теперь буду осторожнее относиться к сюжетам, на которых стоит пометка «создано по реальным событиям».

– Журналисты и писатели умеют ловко расставлять акценты, меняя саму суть произошедшего, – усмехнулась я. – То, что ты можешь прочесть в книжке жанра тру-крайм, и то, что написано в реальных материалах того же самого дела – две большие разницы.

– Значит, ты все придумываешь?

– Не совсем. Я стараюсь подавать материал интересно. Недавно писала цикл о пропавших без вести людях. Например, у одной женщины пропал муж. Они всем семейством проводили летний отпуск у родителей жены, муж вернулся на несколько дней раньше, у него отпуск закончился. Домой вернулся, а на работу не вышел. Все документы, вещи его остались дома. В квартире все так, словно он зашел в нее, а потом отправился в супермаркет за продуктами. Тот на соседней улице, кстати. Так и не нашли мужчину, признали его умершим через положенное время. Или другая история – молодой человек в новогоднюю ночь поссорился с девушкой. Отправился к друзьям в другой город общественным транспортом. В какой-то момент, уже приближаясь к большой реке, он вдруг резко передумал ехать и вышел из автобуса на мосту, и пропал. Сначала отвечал на звонки, потом тишина. Искать его начали на следующий день, его родные объездили все морги. А его тело всплыло в реке через полгода. Еще история – девушка ехала к родителям на поезде. А потом вдруг сошла с поезда, сказав, что плохо себя чувствует. Остановилась в местной гостинице. И все. Больше никто эту девушку не видел и не слышал. Прошло уже несколько лет. Она так нигде и не объявилась…

– Как жаль этих людей… И их родных! – пробормотал Саша.

– А история с перевалом Дятлова, которая до сих пор будоражит умы? Что там произошло?! И еще история с двумя девушками-голландками – Крис Кремерс и Лисанн Фрон. В апреле 2014 года подруги отправились в одиночный поход в тропический лес в Панаме. Их искали, потом обнаружили часть их останков… спустя несколько месяцев. Причины смерти девушек неизвестны. Что интересно, так это то, что смартфоны пропавших девушек были активны в течение полутора недель после их исчезновения. Ну и плюс странные фотографии, найденные в их фотоаппарате…

Я засмеялась невесело, потом вдруг вспомнила:

– Знаешь, Саш, но больше всего меня поразила история с писательницей Элис Сиболд. Она, эта реальная история, вызывает и сочувствие, и ужас, и отчаяние… Хотя тут уже речь не о пропаже людей, а об ошибках следствия.

– Расскажи, – потребовал Саша.

– Короче. Тысяча девятьсот восемьдесят первый год. Восемнадцатилетнюю Элис, девственницу в тот момент, изнасиловал чернокожий мужчина. Элис написала о происшествии книгу, называется «Счастливая». А потом она увидела на улице человека и опознала в нем своего насильника – Энтони Бродуотера. Ну там много еще разных подробностей, как это все происходило, я тебе очень приблизительно рассказываю, упрощенно… Короче, Бродуотера посадили. В две тысячи втором году Элис написала свой знаменитый роман «Милые кости», тоже по мотивам насилия, которое произошло с ней. А Бродуотер, кстати, свою вину не признал! Он отсидел семнадцать лет, и его жизнь была полностью сломана. Но. Когда затеяли очередную экранизацию книги Элис, продюсер заметил нестыковки в сюжете. То есть это был текст «стекло», эмоциональный и в то же время хаотично-нелогичный. А сценарий-то должен быть убедительным! Короче, продюсер стал разбираться в деле Элис и с изумлением обнаружил, что Бродуотера обвинили несправедливо.

– С ума сойти… – вырвалось у Саши.

– Элис публично принесла ему извинения и осталась жить в глубоком шоке. Ведь мало того, что она в юности перенесла травму с насилием, так еще получила новую травму – узнав, что сломала другому человеку жизнь. Обвинила невиновного!

– Это что же получается, жертва сама превратилась в чудовище? Как вообще это все классифицировать? Кому сочувствовать? Как все непонятно и странно… – раздраженно, расстроенно, недовольно пробормотал Саша.

– Ну да, вот так. Кстати, книгу «Счастливая» после этого сняли с продаж.

В этот момент мы шли по тропинке среди деревьев. Было ощущение, что мы оказались в лесу. Никого, тишина, только птицы щебечут в этот вечерний час. Лучи солнца с трудом пробиваются сквозь ветви…

– Саша, мне страшно, – вдруг призналась я. – Мне кажется, Ирине грозит опасность.

– Да ты что! Ты же говорила, что у нее скоро свадьба и вообще…

– А вдруг этот ее Аркадий – аферист?

– Почему ты так думаешь? – осторожно спросил он.

– Он делает ей слишком дорогие подарки. Он слишком быстро сделал ей предложение!

– Даш… если честно, я был готов сделать тебе предложение в первый же день, как мы с тобой встретились! – с нежностью произнес он. Остановился, обнял меня: – Будь моей женой.

– Нет, нет, потом! – возмутилась я. – Немножко рано… Я еще не привыкла!

– Даш… Ну вот честно. Ты ведешь себя так, будто мы просто друзья. А мне нужна любовь, а не дружба. Мне больно.

– Ты меня шантажируешь, да?

– Я тебя ревную.

– К кому? А-а-а, понятно… Ты об Илье. А почему ты раньше не говорил, что тебе неприятно его присутствие рядом?

– А почему ты позволила ему быть рядом… впрочем, ладно. Не стоило об этом говорить сейчас. Посмотрим.

Всю остальную дорогу мы молчали.

Пришли домой, легли спать. Ночью я проснулась от того, что Саша принялся ласкать меня. Прикосновения ведь тоже могут говорить? Кажется, Саша пытался сообщить мне, что я ему дороже всех.

Вот почему я не могу с легкой душой наслаждаться искренними, добрыми, откровенными и ласковыми отношениями? Неужели мне нужны больные, бешеные эмоции? Почему мне вдруг стал везде видеться подвох? Зачем я пытаюсь отдалить Сашину любовь?

Я ведь восхищаюсь им. Уважаю его – он каждый день старается мне угодить.

А больные эмоции – они только с плохими, ненадежными мужчинами. Мне нужна обычная человеческая любовь без всех этих вывертов и страданий. Помощь и разумная опека может нравится не меньше, чем горячка и драйв в отношениях. Я благодарна Саше за его постоянное беспокойство обо мне.

Я принимаю его помощь и заботу.

– Я люблю тебя, – прошептала я на ухо Саше. – Я всегда буду твоей.

Как же он старался в эту ночь… Сплошные фейерверки и праздничные салюты.

Утром мы проспали – и пробежку, и завтрак, и прочие утренние дела. Саше стали звонить с работы, он так и засел в своем кабинете немытым и нечесаным.

Я принесла потом ему кофе с бутербродом, поставила с краю стола и поцеловала Сашу в макушку.

– Эй, детка, ты что-то говорила мне ночью? – спросил он, не отрывая глаз от монитора. – Мне послышалось?

– Нет, тебе не послышалось. Я сказала, что люблю тебя.

…В субботу мы отправились в наш Клуб. Несмотря на дождь, пришли почти все. Кроме Ильи. Решили, что дождь ему помешал.

В торговом центре царила тишина, в кафе, кроме нас, никого больше не было.

– О чем говорить будем? – деловито спросил Костя, изучая стопку настольных игр. – Акса, есть мысли?

– Не знаю… Я как-то в растерянности. Вчера у меня клинерша окна мыла… Это к вопросу, почему сегодня дождь, кстати, примета такая… Клинерша – обычная наша девушка. Пока мыла, ей постоянно звонил какой-то мужик, ревновал ее – с кем она там и что делает. Ругался… Потом выяснилось, что он бьет ее. Я посоветовала клинерше бросить этого типа. Она сказала, что любит его, ей нравится, что он ее бьет, потому что это ужасно возбуждает и она испытывает от этого битья невероятной силы э-э-э… разрядку, и вообще, она хочет ребенка от своего буйного сожителя.

– Высокие отношения… – растерянно произнесла Людмила. – Хорошо бьет ее мужик, наверное, правильно бьет?

– Дело не совсем в битье. Экстрим привлекает некоторых. Кто-то хочет спокойствия и стабильности, а кому-то требуются эмоции, острые ощущения… – промурлыкал Макар. – В наше время эмоции дороже денег. Мы вот готовы эту клинершу осудить и заклеймить как дурочку, а она свою долю счастья получает. Да, таким вот странным образом.

– Ага, а потом этот мужик ей руки отрубит, – фыркнула Людмила.

– Это маловероятно с математической точки зрения… Но да, пожалуй, без травм и их последствий в этой ситуации не обойтись. В какой-то степени это риск, что для женщины, что для мужчины. Она может получить серьезные увечья, а он – срок, если случайно убьет ее, – пожал плечами Макар. – Но я о чем. Вы понимаете, что миром рулит не логика, а эмоции? Инстинкты и страсти?

– Это ужасно, – поморщилась Акса.

– Да потому что любовь это не про рассудок! – упрямо произнес Макар. – Человечество существует, пока нами движут страсти, поэтому мы еще хотим размножаться. А как начнем жить по уму – так и начнется постепенное вымирание. Уже началось, между прочим!

– Ты оправдываешь насилие в семье? – с удивлением спросил Саша.

– Нет. Но все безумства в мире – из-за того, что не хватает любви, – сказал Макар. – Так не хватает, что люди творят всякие глупости, рискуют иногда собственными детьми и жертвуют собой, лишь бы получить капельку счастья.

– Я иногда задаюсь вопросом, какие именно женщины имеют склонность к отношениям с абьюзерами? Кто потом попадает в криминальные сводки, – задумчиво произнесла я. – Возможно, те женщины, что считают ревность признаком любви. Те, которым нравится, когда кто-то хочет ими владеть и их контролировать, те, которые ставят знак равенства между любовью и собственническим отношением. Наверное, это травмированные женщины, которым хочется иметь не мужа, но хозяина, как бы для защиты, но иногда с хозяином не везет. Хозяин их сам может прибить.

– А еще сколько обманутых и преданных… – вздохнул вдруг Костя. – А потому что гнались за счастьем и не замечали обмана.

– Или верили, что человек может измениться под влиянием чувств, – глядя в сторону, пробормотала Людмила.

– Измены, а потом примирения, придирки с обеих сторон – такое сплошь и рядом, люди так развлекаются, – с раздражением продолжил Костя. – У многих есть либо драма в личной жизни, либо драмулька, эти сюжеты различаются только масштабом.

– У меня родители такие драмы всю совместную жизнь исполняют, – вдруг призналась Акса. – К сожалению, с годами им требуются новые жертвы. Теперь они пытаются подбавить драмы в мою жизнь, чтоб мне скучно не было. Я, как считают родители, выросла черствой и бездушной эгоисткой. Сначала им было плевать на меня, теперь они требуют от меня внуков. Когда столько лет во всем этом варишься, изменить что-то уже практически невозможно, нужны большие усилия. Да, и про вчерашнюю клинершу, найдет ли она свое счастье с тем мужиком, который ее бьет. В любом случае все это битье и скандалы все же лучше без детей практиковать. Родители развлекаются, а вот у их детей потом конкретные психологические проблемы. Я вот на эту свою клинершу посмотрела и сразу поняла, что ее детей ждет.

– К хорошим психологам им надо, – заметил Костя. – Клинерше и ее кавалеру.

– Ага. И моим родителям надо было идти к психологам сто лет назад, чтобы понять, почему их так тянет устраивать из своей жизни спектакли! – устало произнесла Акса.

– Может, это все потому происходит, эта гонка за эмоциями, что наша жизнь стала чересчур спокойной? Острых ощущений брать неоткуда? – сделала предположение Людмила. – И некоторым надо, чтобы муж разрывался между женой и любовницей, чтобы он исчезал и возвращался, и так по кругу, чтобы с качественной нервотрепкой, поколачивал иногда… И вот тогда да – эмоций море! Но мне такие «качели» не понравились, я сразу от такого «счастья» сбежала. Мне сына жалко стало.

– Ты правильно поступила, – серьезно произнес Костя и положил свою ладонь поверх ее руки.

В этот момент в кафе появился Илья, убрал зонт на специальную подставку, поздоровался, и сел рядом с нами на свободный стул. Спросил:

– О чем сегодня беседуем?

– Почему люди любят трепать друг другу нервы… – рассеяно ответила я. – Отчего некоторым так нравятся эмоциональные качели, вот.

– Люди иногда не понимают своего счастья, – сразу же выпалил Илья. – В погоне за острыми ощущениями теряют нормальных партнеров и остаются одни. Но потом до них доходит, что они потеряли!

– Женщины часто сами бывают виноваты в том, что от них сбегают мужья, – меланхолично заявил Макар. – Расширим тему. Вот, например, типаж милой «хозяюшки» – он точно не мой.

– Почему? – спросила Акса. – Семья – это тяжелый труд. Если жена со всем справляется, то она молодец. Хотя по нынешним канонам домашние обязанности должны делиться между женой и мужем пополам.

– Ты не поняла, – возразил ей Макар. – Я о том явлении, когда люди уверены, что семья – это обязательно пахота. Почему-то все хорошие девочки, особенно бывшие отличницы, представляют семейную жизнь именно так. И их семья всегда рано или поздно превращается в тяжкую работу. Первое время мужчина готов работать на этом предприятии, пока женщина хоть сколько-то дает ему радости и любви. Но через какое-то время жена настолько входит в роль директора в семье, что буквально давит мужа своими приказами… неизбежно у мужчины заканчивается энтузиазм, и он просто начинает прогуливать работу на этом «предприятии». А она, жена, продолжает давить на мужа, считает, что он должен и обязан пахать на семью дальше. И вот тогда мужчина начинает искать источник радости где-то на стороне. Потом возвращается на родное «предприятие», ой, в семью, то есть, и его там наказывают – лишают «сладкого» и прочих благ…

– А я тебя понимаю, – вдруг поддержал Макара Илья. – Женщина, которая живет не для счастья, а для пахоты, всегда будет находиться между желанием мужчину выгнать и опасением, что он сам сбежит. Единственное, мой отец в подобной ситуации не ушел к любовнице, а умер от рака. Мне кажется, что совесть не позволила отцу уйти из семьи… Он «сбежал» из нее с помощью своей болезни.

– И ведь я такая же, первый раз будучи замужем, свои обязанности я выполняла безоговорочно, а вот он бегать из семьи начал, потом пить в выходные, – с отчаянием произнесла Людмила.

– А в моей семье эта функция «буду пахать на работе до седьмого пота» – была у папы, – призналась я. – А маме хотелось просто жить, порхать птичкой, а не лезть вон из кожи и не заниматься непосильным трудом. Но рядом с человеком железной воли, каким являлся мой папа, это все было без шансов.

– Мне кажется, это нормально для мужчины – работать, – вдруг спокойно, даже добродушно произнес Саша. – Я готов пахать на свою семью. И я бы хотел, чтобы моя жена не работала… вернее, не «пахала» бы. Чтобы ее работа не высасывала из нее силы и душу. Чтобы моя жена порхала как птичка. Ну и семья не казалась ей тоже тяжким трудом. Все должно быть в радость.

Илья вздрогнул, посмотрел на Сашу со странным выражением – смесью изумления и ехидства.

– Хотя мне тоже не нравиться это выражение – «пахать», – продолжил Саша. – Когда любишь свою работу и делаешь ее с радостью, ну какая тут пахота…

– Саш, ты идеалист, – усмехнулся Макар. – Ну где ты такую работу сейчас найдешь? И что такое – «пусть жена порхает как птичка»? Теоретически – как оно должно выглядеть, это порхание?

Саша ответил:

– А я тебе отвечу… Читал недавно про одну актрису, популярную в советские времена. Автор статьи задавался вопросом – почему ее любили мужчины? И отвечал словами тех мужчин, что ее любили – оказывается, с ней было хорошо просыпаться. Она открывала глаза утром всегда в хорошем настроении и радовалась жизни. Она просыпалась и пела, и смеялась. Потом, в течение дня, всяко, конечно бывало, но вот эти первые минуты после сна от нее исходило счастье.

Все за столом вдруг замолчали. Никто больше не захотел спорить с Сашей. Мне вдруг показалось, что он говорил это и обо мне тоже… Хотя не помню, как именно я обычно просыпаюсь.

– После дождя всегда выходит солнце, – глядя в окно, на мутную пелену дождя, произнес задумчиво Костя. – Надо просто подождать. Надо уметь ждать…

– Не все умеют ждать, – пробормотал со странной улыбкой Илья, опустив голову. – А кто не умеет, тот расплачивается.

Что, неужели и это обо мне тоже? Только непонятно, кто не умел ждать – я или он?