Глава 6

Фина проснулась, едва сумела разлепить тяжелые веки, выдохнула. Казалось, что во сне она тонула в липком болоте, старательно тянувшем ее на дно. И дышать было тяжело, словно кто-то со всей силы ударил ее в грудь, и ребра раскрошились, вспороли острыми осколками легкие, мешая делать глубокие вдохи.

Девушка не могла поднять руки, а когда удалось, с удивлением обнаружила кусок лейкопластыря, фиксировавшего катетер. Рядом с кроватью — капельница.

Кьелл удивленно моргнула, пытаясь вспомнить, все, что случилось перед сном. Засыпала она, кажется, в доме советника Эрлинга, в его постели. А проснулась … Где?

Белоснежные стены и огромные окна, через которые лился солнечный свет, явно не были частью лесного домика, принадлежащего советнику. Свет резал чувствительное зрение точно острым камнем, на секунды ослепляя и дезориентируя. Однако девушка, осмотревшись, поняла, что находится она в лазарете. И словно читая ее мысли, рядом с ней появилась женщина средних лет, добродушно улыбающаяся, в белоснежном чепчике и халате.

— Очнулась, девочка? — уточнила женщина и присела на стул рядом с койкой, на которой лежала Фина. — Как себя чувствуешь? Говорить можешь?

Фина на секунду замерла, пытаясь прокрутить в памяти тот момент, который бы пояснил ей, как именно она попала в лазарет из домика Рандольфа. Но ничего, пустота, будто Фина засыпала именно здесь, в стенах лазарета академии, а не там, в лесу.

— Как поживает ваша пациента, доктор? — негромкий, но властный мужской голос перетянул внимание Фины на посетителя.

В нескольких метрах от койки Кьелл стоял Эрлинг. И Фина подловила себя на идиотской мысли, что ей было бы приятнее, если бы рядом оказался совсем другой мужчина, тоже Эрлинг, но не этот.

А тем временем ректор приблизился еще на шаг. Темные глаза профессора цепко следили за каждым движением девушки, сверлили ее лицо взором, от которого Фина ощущала дискомфорт.

— Я в порядке, — попыталась произнести Руфина, до конца не понимая, что с ней произошло. Вместо разборчивой фразы с губ слетело мычание, и глотку опалило огнем.

— Вижу, — скупо обронил Эрлинг и вдруг подсунул под нос Руфине ее потрепанный учебник, который, как она помнила, благополучно потерялся во время камнепада. — Откуда у тебя вот это?

— Выдали в библиотеке, — нахмурилась Кьелл. — Обычный же учебник. Вы сами дали домашку, притащить «укроп».

Ректор хмыкнул.

— Это издание устарело. Мы обновили учебную литературу. Я считал, что все экземпляры утилизированы. Теперь никто не заставляет студентов бродить по лесу в поисках исчезнувших трав. «Укроп», как ты выразилась, Руфина, отыскать невозможно. А в твоем случае, как мы теперь знаем, еще и опасно. Но кто-то намерено вручил тебе именно эту книгу, чтобы отправить на никому ненужные поиски. Отдыхай, Кьелл. Я свяжусь с твоим отцом. Сообщу, что кризис миновал.

— Сколько я здесь? — шепнула Фина, прикрывая веки. Думать девушка могла с трудом, понадеявшись, что позже, когда станет легче, она непременно «тепло» пообщается с Ханной и Хильдой и поблагодарит за такой прелестный подарок.

Разговор с ректором отобрал все силы. А девушка пока даже не успела выяснить, что с ней, и как именно она сюда попала.

— Третий день. У тебя сильная простуда, — принялась рассказывать врач. — Когда тебя принес… когда тебя доставили к нам, ты была без сознания.

— Не выношу холод, — скривилась Фина.

— Да, теперь мы все об этом знаем, — загадочно подмигнул ректор и вышел из палаты.

Почему-то Руфина жутко смутилась, перехватив усмешку в хитром взоре Эрлинга. И вспомнился совсем другой, но тоже Эрлинг.

А еще Фине вдруг стало казаться, что он — рядом. Где-то поблизости, нависает, давит своей аурой на нее, своей силой.

Кьелл торопливо зажмурилась. Нет, бред. Все это игра ее воображения. И глупые фантазии.

Но память прорезала вспышка. Всего лишь одна картинка, где Рандолф крепко держал ее, обхватив рукой за плечи, а второй — зарылся в ее волосы на затылке. И взгляд… Она четко видела его глаза, от которых закипала кровь. И голос… Ранд Эрлинг что-то говорил ей, но слов она не понимала, только осознавала, что руки мужчины дарили ей тепло и чувство безопасности.

* * *

Когда Фина осталась в палате одна, на нее начала накатывать усталость. Тяжелые веки закрывались сами собой, и хотелось только одного — спать. Потому реальность казалась Руфине чем-то смазанным и ненастоящим. Возможно, благодаря полудреме Кьелл и не удивилась, когда ощутила то самое тепло и силу советника Эрлинга. А еще каждой клеточкой тела почувствовала, что мужчина взволнован. И да, он находился очень близко, рядом с ней. И самой Фине совершенно не хотелось ни двигаться, ни убегать от опасного и безумного психа.

С трудом приподняв веки, Руфина наткнулась на темный взор волчьих глаз. Поняла, что мужские пальцы крепко оплели ее безвольную и расслабленную ладонь. Да и сам мужчина был невероятно близко и совершенно не пугал ее.

— Спи, Рыжик, — глухо шепнул Ранд, а Фине показалось, что хриплый голос звучит в ее голове. К тому же, все происходящее мало походило на реальность. Скорее, странный сон.

— А ты? — тихо шепнула Руфина.

Если бы все происходило на самом деле, Фина никогда не позволила бы себе подобной вольности. «Тыкать» Психу — последнее дело, он ведь ее преподаватель.

Но здесь, во сне — может происходить еще и не такое. К примеру, Рандолф Эрлинг не стал бы целовать ее ладонь. Так бывает только во сне, однозначно.

Однако Фина, окончательно ускользая в свой сон, вызванный какими-то лекарствами, наблюдала за темной макушкой Ранда, пока он едва ощутимо, но обжигающе и словно оставляя клеймо на ее коже, прикасался к ней губами.

Руфина в последний раз едва сумела взмахнуть тяжелыми ресницами и с удивлением поняла, что ее пальцы свободной руки запутались в коротких темных волосах. И очень четко девушка расслышала негромкое урчание. Эти звуки были последними из тех, что Фина могла бы запомнить. А после — глубокий сон настиг ее. И девушка не видела, как Рандолф Эрлинг, сдернув тонкую цепочку со своей шеи, вложил украшение в расслабленную ладонь.

Пришло время передать семейную реликвию истинной хозяйке.

Ранд не хотел уходить из палаты. В памяти еще слишком свежи были воспоминания и чувства беспомощности и страха, которые затопили его черную душу в тот миг, когда он понял, что не может помочь своей девочке.

Но теперь все позади. Так утверждала доктор. И сейчас Эрлинг может спокойно вернуться домой, да и занятия вот-вот начнутся. Однако Ранд не мог и шага сделать от койки, в которой спала Руфина. И, кажется, готов был загрызть каждого, кто сунется к ней в эту минуту.

— Тебе пора, брат, — негромко произнес Филлин, — никуда она не денется. В коридоре охрана, да и на тебе ее запах.

Последнюю фразу ректор произнес с неким осуждением. И сам Ранд понимал, что нельзя ему вот так, слету, заявлять свои права на Рыжика. Однако страх за нее все еще клокотал в душе ядовитой змеей. Казалось, что стоит ему отвернуться, как с его истинной непременно что-то случиться. Она как магнит для неприятностей. Рыжий Огонек, к которому слетается все подряд.

Ранд осторожно перехватил тонкие девичьи пальцы, запутавшиеся в его волосах. Интересно, вспомнит ли она хоть что-то? Вспомнит ли те слова, что шептала в бреду? Он помнил все. Ему бы забыть их, ведь так только хуже. Но сердце и черствую душу они согревали настолько, что Ранд, точно сопливый юнец, начинал верить в чудо.

Шумно выдохнув в расслабленные пальцы, напоследок втянув носом дивный аромат своей истинной пары, Рандолф рывком поднялся на ноги. Ректор прав, его ждали желторотые студенты. А еще, Эрлинг планировал вплотную заняться поисками того, кто спровоцировал камнепад, а до того — выманил Фину за ворота академии. И у Ранда на примете уже были подозреваемые.

* * *

Руфину выписали на третий день после того, как она пришла в себя. Восстановление шло довольно быстро. Да и, что уж скрывать, Фине было откровенно скучно в одноместной палате лазарета. И посетителей к ней не пускали. Медсестры только передавали записки от Мишки и от Тиры. Правда, еще раз приходил ректор. Однако визит профессора Эрлинга не особо вдохновил девушку, скорее смутил.

Однажды ночью Фине показалось, что и советник Эрлинг появился в ее палате. Но тогда девушка спала, а потому, кажется, все это выдумала. Или же сон был слишком реалистичным.

Наутро наваждение исчезло. В палате не осталось даже намека на то, что Ранд был здесь. Выходит, действительно это был всего лишь сон.

И вот, вернувшись в свой шалаш, Руфина вновь могла посещать занятия. Ханна и Хильда держались на расстоянии, только зыркали в ее сторону. Но Фине было плевать на их взгляды. За завтраком она увлечено болтала с Мишкой и Тирой. А после начались занятия. Первым уроком по расписанию были тренировки на арене.

— Нам вчера нужно было практиковаться. Сегодня советник будет проверять, — негромко сообщил Мишка, а Фина вздохнула.

Что проверять, если ее попросту не было на уроке? Но сбегать с занятия — поздно. Эрлинг уже медленно вошел на арену.

Фина вновь подумала, что во время болезни все визиты Эрлинга были сном. Потому что сейчас этот мужчина был чужим для нее. Даже не смотрел в ее сторону, ничем не выделял ее среди других студентов, будто не замечал вовсе.

А Фина вдруг покраснела, потому что ладони начало покалывать от ощущения прикосновения к темным жестким волосам. Откуда ей знать, каковы они на ощупь, если ей все приснилось? Ответа Кьелл не знала.

И все занятие прошло, как в тумане. Мысли путались, девушка толком не слушала наставления советника, чувствовала странную слабость и решила списать все на болезнь. Надо бы, наверное, сходить в лазарет, вдруг доктор что-нибудь посоветует…

И вот здесь громкий, рычащий голос выдернул Фину из задумчивости.

— Итак, господа первокурсники, все, кто завалил практическое задание, остаются! Остальные свободны!

Голос советника Эрлинга гремел над ареной раскатистым рычанием. Фина исподлобья осторожно следила за каждым шагом мужчины, обнаженного по пояс. И ведь было на что посмотреть!

Впрочем, это видела не только Руфина Кьелл. На грозного преподавателя пялились все собравшиеся студентки.

— Вопросы, Кьелл? — продолжал Эрлинг, а Фина вдруг перехватила тяжелый, пронизывающий взгляд звериных глаз.

— У кого? — Руфина поняла, что пропустила значительную часть речи Эрлинга.

— Есть вопросы, Кьелл? — рокочуще повторил советник и застыл перед ней, нависая. — Нет? Тогда вперед!

Фина послушно сделала два шага, пересекла защитный барьер и повернулась лицом к Эрлингу. Тот уже взмахом руки активировал купол. В случае необходимости волк не вырвется за пределы круга. И получилось так, что все студенты остались за пределами барьера, а здесь, внутри круга, Фина была наедине с советником.

— Оборачивайся! — приказал советник.

Мужчина стоял в двух метрах от нее, скрестив руки на груди. Фина скрипнула зубами. И сразу же вспомнила просьбы отца о том, что ей пока нельзя оборачиваться. И накрыло чувство собственной беспомощности.

Нельзя ей перекидываться, нельзя! А волчица требовала свободы.

— Не буду! — негромко отчеканила Руфина.

Эрлинг изогнул в удивлении бровь.

— Повтори, — вкрадчиво потребовал преподаватель.

— Я сказала: не буду оборачиваться! — увереннее и тверже заявила девушка. — Не нравится — пожалуйтесь ректору!

— Нарываешься, девочка? — усмехнулся Эрлинг и качнулся вперед.

Фина с трудом удержала волчицу. Инстинкты вопили, что нужно менять обличие. Человеком она не сможет дать достойный отпор противнику, сильнее ее. А зверем еще поборется.

— Покажи мне своего зверя! — так же вкрадчиво, но с угрозой продолжал Рандолф. — Ну же! Я жду!

Фина оскалилась, зарычала. В голове поселилась боль. Эрлинг давил на нее силой самца, силой сильнейшего. Но подчиниться — значит подвести отца и нарушить данное слово.

— Отвали…те! — прошипела Руфина, сдерживая оборот из последних сил.

Ранд Эрлинг смазанным движением дернулся вперед. Краем глаза девушка поняла, что защитный купол из прозрачного стал серебристым. И теперь, находясь внутри круга, они стали невидны любопытным зрителям.

Жесткая ладонь сомкнулась на ее горле. Фина судорожно сглотнула, ожидая, что советник пустит в ход когти в наказание за дерзость. Но обжигающие пальцы замерли на коже, там, где истерично бился пульс.

— Покажи мне себя, девочка, — заурчал зверь, фиксируя ее шею и заставляя смотреть в глаза. — Покажи….

— Нет! — упрямо сжала челюсть.

— Это твое задание, Кьелл! Выполняй! — рявкнул Эрлинг.

— Не буду!

— Будешь! — властно отчеканил препод.

— Пошел… пошли вы, советник! — прошипела Фина.

— Дерзкая девчонка, — усмехнулся Эрлинг.

Фина шумно и рвано выдохнула. Она чувствовала, как глотку обжигает лава, сносит ограничения и лишает воли.

Девушка слышала, как хрустят ее кости, меняется и перестраивается организм.

И вдруг…

— Замри! — мягко, но властно скомандовал Эрлинг, не выпуская ее шею из ласкового захвата. — Вот так…. Не бойся…

Он говорил, а Фина не сводила с его лица своих глаз. А в темном взоре прочла одобрение, пожалуй, даже восхищение.

— Это и есть боевая трансформация, Рыжик, — еще тише, с рычащими и хриплыми нотками, произнес Рандолф. — Ты уже не человек, но еще и не волк.

Фина подняла руку, взглянула на свои пальцы. Острые когти и короткая шерстка вызывали скорее ужас, однако, кажется, у советника было иное мнение.

— Ты красивая… очень, — еще тише, едва различимо произнес мужчина.

Волчица вздрогнула, попыталась вырваться. Не пустил. Свободной рукой перехватил гриву растрепавшихся волос. И вдруг Фина ощутила, что и советник меняется. Черты лица заострились, челюсть увеличилась и выдвинулась вперед, и глаза…стали другими. Теперь Фина поняла, что именно его, Ранда Эрлинга, видела тогда, в своей первый день. Вернее, его волка. И именно с ним, Рандолфом, дрался ее отец.

Выходит, это и есть он?

— Нет! Нет-нет-нет! — захрипела Руфина.

Когтистая ладонь взлетела, рассекла кожу на плече Эрлинга. Терпкий металлический запах крови забился в ноздри. Волк вздрогнул.

Ну все, сейчас он точно убьет ее! Прикончит, пока действует защита купола, без свидетелей.