Глава 7

А между тем сильная рука Рандолфа сдвинулась. Волк повел носом и склонился еще ниже, сокращая расстояние между ними.

— Где кулон? — утробно прорычал Эрлинг, а Фина растерялась. — Где. Твой. Кулон???

— Не рычи…те на меня! — ощетинилась Руфина и попыталась оттолкнуть нависшего над ней волка. Но легче сдвинуть гранитную глыбу, чем Эрлинга.

Обжигающая теплом рука скользнула выше. Жесткие пальцы теперь легли на ее щеку, сжимали, но не крепко, скорее… чувственно?

— Это важно, Рыжик, — вдруг спокойнее произнес Ранд, и прямо на глазах волк начал меняться, возвращая себе облик человека. — Где твой кулон? Он был с тобой в лазарете. Теперь я его не чувствую. Куда дела? Выбросила?

Фина захлебнулась от возмущения. Да как он мог такое подумать о ней? Чтобы она выбросила столь редкую вещицу! Ведь если ее догадки верны, то «ее кулон», совсем не ее, а тот самый, что она видела на груди советника. И с первого взгляда было ясно, что украшение весьма редкое и старинное.

— Я его не видела! Не видела, понял?! — прошипела Фина, даже не надеясь, что Эрлинг ей поверит.

— Разберемся, — нахмурился Ранд, а потом, вдруг опустив руки, отвернулся от нее. — Когда стемнеет, выйди за ворота. Встречу. Нужно поговорить.

Эрлинг не стал дожидаться, пока Фина ответит. Снял непроницаемую защиту с барьера и вышел.

— Остальные будут заниматься завтра! — рявкнул суровый преподаватель и покинул арену.

Фина глубоко вздохнула. Кажется, со стороны она выглядела спокойной. И даже Миша ничего не заподозрил. Зато внутри у Кьелл бушевал ураган.

Выходит, все это — совсем не сны? Ранд Эрлинг действительно был у нее в палате. Более того, Фина сама, по своей воле, прикасалась к нему. Боги, какой стыд!

Но хуже всего было то, что ее волчица признала в нем истинного. И теперь точно не станет сидеть взаперти. Особенно, если Эрлинг вновь перекинется в волка.

— Тебе плохо, малыш? — участливо поинтересовался Миша. — Давай я отведу тебя к врачу? Говорил же, что ты рано вышла на учебу! Могла бы еще отлежаться в кровати!

— Не нуди, пожалуйста, — негромко попросила Фина. Но да, кажется, ей и вправду нужно в лазарет. Голова начала дико раскалываться, да и все тело ломило. И девушка пока не поняла, то ли это последствия неполного оборота, то ли присутствия Эрлинга. И пока что Фина не хотела этого выяснять. Сначала нужно каким-то чудом уложить в мозгах то, что у нее есть истинный. И он — совсем не пушистый Мишка.

Он — дикий и безумный зверь.

* * *

Фина на все реагировала вяло. Даже на друга, который пытался как-то поддержать ее, или привести в чувства.

В лазарет они все же пошли. А по пути в мыслях девушка прокручивала странный диалог с Рандом. Советник отдал ей свой амулет. Безделушку он не стал бы носить на своей шее, а, значит, это не просто украшение.

Во время болезни он передал кулон ей. Но Фина не помнила, чтобы вещица была с ней. Выходит, кто-то забрал подарок прежде, чем Руфина пришла в себя.

Но кто? В лазарет не пускали студентов. Поэтому круг подозреваемых сужался. Оставался медперсонал, ректор и сам Ранд. Абсурдно предполагать, что Ранд, подарив кулон, сам же его и отобрал. Ректор Эрлинг тоже не стал бы отбирать вещицу, подаренную братом.

Значит, нужно как-то выяснить, кто из врачей и медсестер входил в палату к Фине. Нереально, конечно. Но Кьелл чувствовала, что вернуть амулет — крайне важно. К тому же и сам Ранд так сказал.

Мишка проводил Руфину до двери кабинета доктора Холгер, той самой, которую Фина увидела, как только очнулась. Однако женщина показалась Руфине весьма приятной, добродушной. И девушка очень сильно сомневалась, что она причастна к исчезновению амулета.

Миша остался в коридоре, а Руфина, войдя, присела на кушетку. В кабинете было тихо, но звуки голосов доносились из-за закрытой двери, ведущей в смежную комнату.

И вдруг дверь открылась. В помещение вошла доктор Холгер, а за ней — Ханна.

Фина вскинулась, не ожидая увидеть здесь вредную старосту. В первую секунду Ханна не заметила Кьелл, а потому продолжала говорить:

— … мам, ты ведь знаешь, я осторожно…

— Ханна! — негромкий оклик врача показался Фине слишком уж резким, зато Ханна замолчала на пару секунд, столкнувшись взглядом с Руфиной. — Возвращайся на занятия, девочка.

Фина поднялась на ноги, но не сводила пристального взгляда со старосты. Казалось, что Ханна здесь неспроста.

И вдруг Кьелл увидела, как на шее девушки блеснуло золотом украшение, спрятанное под формой.

— Что у тебя на шее? — вместо приветствия произнесла Руфина.

— Не твое дело! — оскалилась Ханна и попыталась выскочить из кабинета. — Психопатка ты, Кьелл!

Но Фина вовремя преградила путь девушке. Выбросив руку, схватила ту за волосы.

— Быстро прекратили! — повысила голос доктор. — Руфина! Пропусти Ханну!

— Сначала пусть покажет цепочку! — возразила Фина. — У меня пропал медальон, пока я валялась в отключке.

— Тупица! Думаешь, это я его украла?! Бред! — завизжала Ханна.

Девушке удалось вывернуться из захвата Кьелл. Ханна распахнула дверь и выскочила в коридор. Фина помчалась следом.

— Немедленно прекратите! — строго прикрикнула женщина, выбегая в коридор вслед за девушками.

— Мама! Эта психопатка меня убьет! — верещала Ханна, когда Руфине удалось загнать добычу на лестничном пролете первого этажа.

Где, будто нарочно, дежурила охрана. Оборотни тут же разняли дерущихся девушек. Фина, сверля диким взором соперницу, скалилась и рычала. Ханна рычала в ответ, но не спешила вынимать золотую цепочку из-под одежды.

— Живо все ко мне в кабинет! — рявкнул ректор Эрлинг, застывший на первой ступени лестницы.

Руфина выдохнула, взглядом обещая Ханне, что их разговор не окончен. А Ханна вздернула подбородок, высокомерно и надменно, словно говоря, что она — пострадавшая сторона.

В кабинет ректора Фину привели под конвоем из двух охранников. Было даже смешно, ведь не станет она сбегать, или бить Ханну на глазах преподавателей, пусть и очень хотелось.

А там, в просторном кабинете у дальнего окна, заложив руки за спину, облаченный в строгий костюм, стоял Ранд Эрлинг.

Стоило девушкам пройти вглубь помещения, как советник изменил позу. Фина невольно обратила внимание на то, что плечи у Ранда широкие, спина прямая, а шея — мощная. И костюм невероятно шел Эрлингу. А еще, застыв и заслонив собой почти весь оконный проем, Рандолф казался Фине далеким и недосягаемым. Чужим.

А ведь еще двадцать минут назад советник, пусть негромко и скупо, но признался, что Руфина — красивая.

Девушка поняла, что внезапно смутилась, покраснела, растерялась. Сейчас все выглядело глупо. Права Ханна, она — тупица, раз не сдержалась и напала на старосту без оснований. Не факт ведь, что там, на золотой цепочке висит именно тот самый кулон, подаренный Эрлингу.

— Я требую исключения Руфины из академии! — начала Ханна, пусть уважительным тоном, но с претензий.

— На каком основании? — негромко произнес …Ранд, даже не обернувшись.

А Фина вздрогнула от скрипучего, морозного голоса.

— Эта психопатка напала на меня! Вот, смотрите! — возмутилась Ханна и моментально подвернула рукав.

На коже предплечья действительно красовались две глубокие царапины. Кровь проступила багровыми каплями, а Фина скривилась, понимая, что под ее ногтями — прямое доказательство небольшой стычки.

— Покажи кулон, Ханна! — вместо оправданий прошипела Руфина.

— Это не он, — негромко произнес Рандолф, все еще не повернувшись к собравшимся лицом, а Фина опешила.

— И все-таки я настаиваю на отчислении, — вновь подала голос Ханна.

— Это не в твоей компетенции, Ханна, — хмыкнул ректор, занял свое место за огромным столом и пристально взглянул на девушку: — Но раз уж ты почтила мой кабинет своим присутствием, и твое самочувствие, как мы видим, значительно улучшилось, то задам тебе пару вопросов.

Ректор вскользь взглянул на Руфину.

— Ты свободна, Кьелл. Советник тебя проводит на случай, если ты не найдешь дорогу самостоятельно, — отчеканил Эрлинг-старший и перевел тяжелый взгляд на Ханну, притихшую и без сил рухнувшую в первое же попавшееся кресло.

Советник Рандолф кивнул и, не вынимая рук из карманов брюк, прошел мимо девушки. А после, придержав дверь, застыл, ожидая, пока Фина покинет кабинет ректора академии. И уже там, в коридоре, тяжело вздохнув, скривился, нависая над Руфиной.

— Ну чего ж ты такая, а? — негромко шепнул советник. — Почему просто не посидела в комнате? На крайний случай, погуляла бы.

— Мне просто стало плохо. Меня Миша повел в лазарет, а там…, — начала оправдываться Фина, а советник нависал над ней.

Руфина задержала дыхание. Сердце вдруг начало колотиться, как чумное. Билось так, словно готово было выскочить из груди. И голова, кажется, начала кружиться.

Ранд закрыл собой обзор, перетянул внимание на себя. Огромный, мощный, пугающий и опасный. Но Фина его совсем не боялась. Ей казалось, что вреда советник не причинит. Ей — однозначно нет.

— Стало плохо? — нахмурился Эрлинг, все внимательнее всматриваясь в глаза девушке, будто пытался что-то увидеть, услышать, распознать. — Сейчас. Выйди через западные ворота. Увидишь тропинку. Иди двести метров. Потом налево. Буду ждать там.

— Зачем? — прошептала Фина сипло. — А запад где?

— Боги! — вздохнул Ранд. — Мало что мерзнешь в любое время года, еще и совершенно не ориентируешься. Западные ворота — это те, что за корпусом общаги.

— За шалашами? А там есть ворота? — удивилась Фина.

Ранд выпрямился, потер переносицу пальцами. Вновь вздохнул.

— Поторопись, Рыжик, — едва слышно пригрозил Эрлинг. — Или сам вынесу на руках тебя у всех студентов на глазах. Готова придумать достойное оправдание?

— Я сама! — вскинулась Фина и, поднырнув под левой рукой советника, помчалась в указанную сторону.

* * *

Руфина упрямо шла к нужному выходу. На висках и на лбу проступили капельки пота. Девушка смахнула их рукой, глубже укуталась в теплую куртку и набросила капюшон на голову.

На дорожке, у самого дальнего шалаша встретилась девчонка из группы. Фина не вспомнила ее имени, кивнула в ответ на негромкое приветствие. Охраны здесь не было. Вход никто не охранял. Да и вообще казалось, будто по этой тропе сто лет никто не ходил. Следы заканчивались рядом с последним шалашом, а дальше — только нетронутый снег и скрипучий засов, который Фина с трудом отодвинула.

Сосредоточенно всматриваясь в высокие деревья по ту сторону решетчатых ворот, девушка размышляла над тем, почему Эрлинга так заботит отсутствие амулета на ней.

К чему эта срочность? Зачем Руфине нужно прямо сейчас покинуть территорию академии?

Однако все вопросы перестали волновать Фину, как только она оказалась за пределами территории учебного заведения.

Сделав еще два шага, Кьелл едва не рухнула на землю. Голова закружилась, все тело показалось ей ватным, чужим, во рту пересохло, а ладони вспотели.

И вдруг знакомые руки подхватили ее и прижали к обжигающей, надежной груди. Фина, вздохнув, прикрыла глаза и расслабилась, медленно проваливаясь то ли в сон, то ли в беспамятство.

С трудом приподняв веки, Кьелл увидела, как мимо проносятся деревья на такой скорости, что становилось страшно. А ведь Фина и сама была довольно быстрой волчицей, и скорость ей всегда нравилась. Но Эрлинг… Он мчался, как ветер.

И вот впереди показался уже знакомый Фине домик с приветливо распахнутой дверью. Кьелл решила пока не задавать вопросов. Возможно, виной тому была слабость, а может быть и ночь, что опускалась на лес, погружая окрестности в волшебную сказку.

Фине совсем не хотелось шевелиться. Лень было даже руку поднять, чтобы сбросить капюшон, или снять куртку.

— Спасибо…, — негромко шепнула Руфина, когда Ранд устроил ее на мягком диване.

Девушка заметила, что мебель сейчас передвинута. Диван стоит в центре комнаты, а помимо камина, вдоль стен зажжены еще и свечи. Их было много, образуя круг, огоньки колыхались, отбрасывали отблески на стены и потолок.

— Послушай меня, девочка, это очень важно, — негромко, но настойчиво пробормотал Рандолф, застыв настолько близко к ней, что можно было рассмотреть мельчайшую черточку на волевом и мужественном лице.

Совершенно некстати Фина подметила, что ресницы у мужчины не черные, а цвета горького шоколада. Да и глаза — с крохотными золотистыми крапинками. Красивые.

— М-м-м? — выдохнула Руфина.

Внутри все горело огнем, ей было жарко, а вот конечности заледенели. Казалось, будто она сидит сейчас не в теплом помещении, а валяется на айсберге, закопавшись в снегу по самые уши.

— Нам нужно кое-что сделать. Это привязка. Ничего не изменится, я обещаю. Но у тебя появятся мои силы, и никакая болезнь тебя не возьмет, — осторожно произнес советник.

— Привязка? Зачем? — сипло шепнула Фина, а Ранд, услышав ее тихий голос, нахмурился еще больше.

— Тот амулет, который ты видела у меня, помнишь? Я отдал его тебе. Он должен был помочь быстрее исцелиться, — проговорил Ранд. — Но теперь он попал в чужие руки. И, судя по твоему самочувствию, кто-то понял, как его использовать против хозяина.

— Смахивает на бред, советник Эрлинг, — усмехнулась Фина, однако слова вышли едва различимы.

— Мне нужно твое согласие, Рыжик. Я потом все тебе расскажу. Всю ответственность беру на себя. И с твоими родителями тоже сам поговорю. Просто скажи «да», — несколько резко и жестко произнес Рандолф, а вот мужская ладонь, пленившая девичьи пальцы, была нежной, теплой, родной.

— С отцом вы уже говорили, я видела. Не самой безопасной вышла беседа, — парировала Фина.

— Я хочу услышать «да», Руфина, — настойчиво пробормотал Эрлинг, а Фина даже с закрытыми глазами ощутила, как ловкие пальцы избавляют ее от куртки. — Требуется твое добровольное согласие. Быстрее!

— Хорошо, — скривилась Фина. Девушка хотела бы возмутиться, на худой конец закатить советнику скандал. На каком, собственно, основании он вздумал ею командовать во внеурочное время!

Но даже мысли уже бежали вяло, словно принадлежали кому-то другому, не ей. И тело отказывалось слушаться.

— Это «да»? — требовательно проговорил Ранд, перехватив горячими ладонями голову Руфины, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Да! — скривилась Фина и вдруг почувствовала, как будто под ребра медленно входит ледяное лезвие клинка, крадучись, неторопливо прорезая тонкую кожу, плоть, добираясь до сердца.

— Да-а-а...., — эхом пробормотал Ранд и рывком стянул с левого плеча Фины одежду.

Кьелл словно со стороны наблюдала за тем, как у советника молниеносно появились острые клыки, а в следующий миг он уже прокусил тонкую кожу на ее ключице. Моментальная боль сменилась дрожью во всем теле. Ощущение режущего ребра клинка исчезло, появилось приятное тепло, и Руфина поняла, что тот негромкий звук, похожий на рычание, прокатившийся по комнате, слетает именно с ее губ.

Фина очень плохо соображала, толком не понимала, что происходит вокруг. Каждая клеточка тела наполнялась силой и мощью, будто девушка залпом осушила целую упаковку энергетика.

— Теперь ты, девочка, давай… Иначе не сработает, — рыкнул Эрлинг прямо на ухо Руфине, и от тембра его голоса встал каждый волосок на юном девичьем теле.

— Че-чего? — прохрипела Фина, интуитивно облизав пересохшие губы.

Удивилась, почему вдруг ее клыки сами собой удлинились, а перед глазами очень и очень близко оказалось мужское обнаженное плечо.

— Метку ставь. Это важно. Сейчас! — рычал Ранд, а Фина поморщилась, ощутив, как ее волосы путаются вокруг требовательных пальцев. Было не больно, но Эрлинг держал крепко, не вырваться. Да и, кошмар просто! не хотелось ей вырываться.

Прикрыв глаза, Руфина понадеялась, что все это — только сон. Мало ли, вдруг она каким-то чудом рухнула в обморок еще в лазарете и преспокойненько спит прямо в эту минуту.

Но терпкий, солоноватый, умопомрачительно приятный аромат коснулся чувствительного носа, а следом и капельки теплой крови растеклись по губам и небу.

Фине казалось, что ее несет смертельно опасный горный поток. Бьет о скалы бренное тело, крошит хрупкие кости, лишает воли и сознания. Открыв глаза, Кьелл решила, что сходит с ума. Или уже сошла окончательно.

Вокруг бушевало пламя. На стенах уютной хижины появились странные тени. Казалось, они сплетаются в причудливом танце, движутся в такт музыке, едва слышной, но с каждым мгновением звуки становились все громче.

Фина перевела затуманенный взор на Ранда.

Сцепив зубы, мужчина тяжело дышал. Его горящие жаждой волчьи глаза, не мигая, смотрели на Руфину. Наверное, нужно было бы испугаться. Ведь ничего хорошего такой взгляд, как сейчас был у Эрлинга, ничего хорошего не предвещал.

Однако Фина протяжно выдохнула, качнулась вперед и уткнулась макушкой в мужскую грудь. Прикрыв глаза, Фина слышала ритмичные звуки. Они словно рождались где-то внутри ее тела, заставляли забыть реальность и манили… манили…

Девушка ощутила, как усталость накатила волной, сбила с ног, а все тело обмякло. Но застыв на грани между сном и явью, Фина разобрала приглушенный, хриплый голос Ранда.

Он что-то шептал на незнакомом ей языке. Удалось разобрать только собственное имя.

— Спи, Рыжик, — негромкую фразу Руфина уже не услышала, провалилась в целебный сон.

А Ранд, застыв в центре комнаты, стоя на коленях в ритуальном круге, который едва успел начертить перед тем, как помчался за Финой, смотрел на свою истинную. Она спала. Румянец на нежных щеках подсказывал, что угроза миновала. Ранд успел. Привязка сработала. И теперь все хорошо.

Да только Эрлинг прекрасно понимал, в какую ловушку сам же себя и загнал. Он хотел, чтобы Фина быстрее пошла на поправку. Устал ждать, когда она сама выберет его, признает парой. Решил, что влияние семейной реликвии пойдет Руфине на пользу, ведь столько лет он держался исключительно благодаря заклинанию и крови, что хранилась внутри кулона. И сам Рандолф просто смертельно устал ждать и барахтаться в неизвестности и грезах.

А сам сделал только хуже. Поторопил. Надавил. Просчитался.

Не стоило ему отдавать ей подарок раньше срока. Не стоило. Но сделанного — не воротишь. Время отмотать назад не выйдет. И пусть они с Финой связаны ритуалом и метками, все равно девушка так и не стала принадлежать ему. В то время, как он сам…

Эрлинг предпочел запихнуть эту мысль максимально глубоко. Ничего, он справится. Будет тяжело, нереально сложно удержаться вдали от Руфины, однако он надеялся, что у него хватит сил бороться с дикой потребностью в близости с истинной парой.

Осталось придумать, как сохранить дистанцию между ними хотя бы днем, во время занятий. Или до тех пор, пока Руфина Кьелл не признает в нем истинного.

— Уже не Кьелл, — усмехнулся Ранд. — Руфина Эрлинг.

Мужчина, не поднимаясь на ноги, качнулся вперед. Выдохнул, прикрыл глаза, позволил соприкоснуться лбами с малышкой.

Теперь он остро чувствовал ее. Знал, что прямо сейчас ей снится приятный сон. И самому на душе становилось тепло.

А еще Ранд поглубже затолкал предательскую мысль о том, что Ос Кьелл его укокошит голыми руками и вырвет хвост, а в худшем случае, что-нибудь более ценное, когда узнает, что привязка состоялась. Более того, даже метка уже стоит, пусть ритуал и прошел без свидетелей.

Рандолф Эрлинг понял, что улыбается, как безумец. Надо же, он действительно это сделал. Привязал Фину к себе. Вернее, себя привязал к ней, прочитав древнее виланское заклинание слияния двух душ.

Отныне они неразрывно связаны.

Остались сущие пустяки: нужно, чтобы Руфина повторила слова древней клятвы, ну и самый сложный момент — физическая близость. Об этом советник предпочел пока не думать. Слишком необратимы могли оказаться последствия несдержанности Ранда. А он понимал, что Фина пока не готова к такому ответственному шагу.