Глава двадцать третья

- Вы вся воздушная!

- Как безе?

- Нет. Как воздушная тревога

(С) ВК

Карина

– Слушай, ну бред же!

Проснулась я под возмущенные слова Томбасова. Мы едем. Быстро так. Машина явно другая, места много – микроавтобус что ли? А я и не проснулась, когда меня переносили. Спокойно лежу себе, а рядом… спорят двое. Томбасов и Петр Иванович. С удовольствием чем-то булькая. Характерно так. И чем-то аппетитно закусывая.

За окном темно. Ужинают, значит.

– Зуброву так не казалось, – спокойно отвечает начбез.

– Да ну, глупость. Ладно бы еще Платоша такое выдумал. Но старый матерый Зубров…

–  А ведь могло получится. Если бы мы Карину не вели, а узнали все несколько позже.

– Пф-ф-ф.

– Не скажите. План убить двух зайцев одним ударом. Увезти Карину Павловну, сделать пару десятков компрометирующих снимков в интерьерах широко известного на побережье дома Зубровых и отослать Сергею. Заяц первый – отрезать Карине Павловне возможность отношений с Сергеем и методом шантажа склонить ее к браку с Платоном. В дальнейшем – держать на коротком поводке. Не мне вам рассказывать, что будет с карьерой спортсмена, если подобные снимки его матери разойдутся по сети. Да и для самого пацана это серьезная травма. Карина Павловна бы не допустила.

Я только сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Не допустила бы.

Терпела бы, делала что угодно, но чтобы Дениска не пострадал. Он же… он бы Платошу за эти фотки прибил, и его бы посадили. Нет. Ни за что.

– Угу, – выдавила я из себя, мечтая провалиться сквозь землю от понимания собственного идиотизма, а главное, от запоздалого осознания собственной беспомощности. Эти уроды Зубровы раздавили бы меня, как муху, и я ничего, ровным счетом ничего не смогла бы сделать. – Я… не…

– Карина, как вы? – Томбасов накрыл мою руку своей и слегка сжал.

– Чувствую себя ужасно, – призналась, пытаясь прогнать слезы.

– Надо было отвезти вас в больницу. И спокойно дождаться Сергея и Дениса.

Я только головой замотала:

– Нет.

– А я пошел у вас на поводу.

– Правильно сделали, – ответила и попросила: – Петр Иванович, расскажите про зайцев. У вас прекрасно получается. Должна же я понимать, что мне грозило.

Петр Иванович дождался кивка от Томбасова и продолжил:

– Заяц второй. Подставить нас. Выдать дезу, что Карину Павловну держат в этом доме. Возможно, сфальсифицировать ее звонок Сергею. Просьба о спасении. Мы бы не усидели на месте, пошли Карину Павловну спасать. По задумке Зуброва – сами, без привлечения ОМОНА.

– Тупица, – сквозь зубы прокомментировал Зубров.

– Согласен, – кивнул Петр Иванович. – По его расчетам, мы бы наткнулись на свежий труп. Думаю, его очередного финансиста, как-то у него все финансисты плохо заканчивают, а этот уже шесть лет продержался. Пора на пенсию. Ну и в разгар веселья ОМОН, обвинение в нападении, убийстве, грабеже и прочая, прочая. А на все наши попытки заявить о похищении Карины Павловны – злобный хохот его адвоката и показательно идеальная свадьба Платона. Как-то вот так.

Я вдохнула сквозь сжатые зубы и пошевелила сведенными плечами. Хотелось убивать. И плакать. И на ручки. Но особенно – убивать. Но слезы почему-то полились сами.

– Все позади, Карин. Уже все хорошо, – снова сжал мою руку Томбасов.

– Я… спасибо… вы не должны были… – пробормотала я, ощущая, как весь мир кружится, совершенно какой-то нереальный и дико враждебный.

– Это не вопрос долга. Сергей мой друг, а значит и ты тоже.

– Не думаю, что Сергею… что… – я запнулась, не в силах высказать свою мысль.

Я ее и сформулировать-то не могла, не то что высказать. Просто ощущала, не знаю каким местом, что не будь Зубров идиотом, наступившим на хвост лично Томбасову, одного зайца бы он точно поймал. Меня. И не стал бы Сергей вписываться. Не против этого урода.

Надо же. Конкурент Томбасова. Не просто серьезный, мать его, человек, а пипец какой серьезный. Да и вообще. Ну, увидел бы Сергей фотки – и подумал бы… Да как и всякий нормальный мужчина, подумал бы, что бабы – суки, верить бабам нельзя, и это в порядке вещей, вот так переспать с незнакомцем, а через день влезть в постель к бывшему, хоть бывший и чудак на букву «м». Но уж спасать меня из «идеального брака» бы точно не стал. Кто я ему? Так, случайная знакомая из далекого и неинтересного мира простых смертных. Развлечение на недельку, пока гастроли на побережье…

Слезы текли сами собой, и я их даже не вытирала. Было больно, тошно и мерзко. А еще ужасно хотелось домой, забиться под одеяло и хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности. Вряд ли теперь, когда Зуброва арестовали, я хоть кому-то интересна.

Но Дениска! Петр Иванович сказал, что его понесло в Геленджик. Сумасшедший мальчишка, совершенно сумасшедший.

– А… могу я позвонить, Олег Викторович? – утерев слезы и усилием воли заставляя голос и руки не дрожать, спросила я.

– Денису? – правильно понял он.

– Надо ему сказать, что все хорошо. И не стоит беспокоить Сергея, у него же концерт.

– М-да-а… – протянул Томбасов и вытащил свой телефон. – Как все запущено.

Мой, кажется, остался где-то там, в особняке Зуброва вместе с рюкзачком. Хорошо хоть документы в бардачке машины, восстанавливать не придется. А телефон… да черт с ним, с телефоном.

Я почти протянула руку за телефоном, но Томбасов обернулся ко мне и серьезно спросил:

– Почему «не беспокоить»?

Я пожала плечами. Видимо, достаточно выразительно, чтобы Томбасов понял все мои пораженческие мысли.

– Словами скажи. Это важно, говорить словами, – попросил он.

Попросил.

Крокодил австралийский Томбасов.

Мир рухнул.

– Я не хочу доставлять проблем еще и Сергею. Вряд ли ему это нужно.

– Нужно. Ему это очень нужно.

Я снова пожала плечами. Сил спорить не было. Совсем. Да и все это уже не имеет значения.

– Так. На вот, выпей водички и расслабься. Отдохнешь, обнимешь своего Дениску, влезешь на ручки к Серому, и все пройдет. При встрече с отдельными уродами жизнь не заканчивается.

– Не заканчивается, – согласилась я, принимая бутылочку минералки из его рук, и отпила глоток.

– Даже не думай вот эту всю ерунду, что ты никому не нужна и прочее. Фигня это. Точно тебе говорю.

– Ага, – слабо кивнула я, совершенно не убежденная. – Может, позвоните Денису? Не надо ему в Геленджик.

– Надо, – отрезал Томбасов. – Во-первых, он наверняка уже там. А во-вторых – надо. Я звоню, ты молчишь и слушаешь.

Я только глаза прикрыла. Ну не могу я спорить. Не с этим страшным крокодилом. То, что он сейчас добрый и заботливый, ничего не меняет. Все равно крокодил. И Сергей – тоже. Из того же Нила, или где там в Австралии крокодилы живут.

Томбасов же тем временем начал листать контакты… И телефон в его руках зазвонил. Томбасов усмехнулся – и ответил:

– Слушаю.