Глава четвертая

– А чего ты хочешь?

– Хочу прокатиться на единороге

по радуге. А ты?

– Нормальных человеческих отношений.

- Ну… Такого не бывает.

(С) ВК опять же

Карина

Да! ЙЕС-С-С! Это того стоило.

Он даже солнцезащитные очки поднял на лоб, который прорезала морщина, чтобы лучше разглядеть, в какой вертеп я его привела. И лицо у него стало… просто прекрасным. Заморский, то есть московский, гость обстановку заценил. А что? Он просил отвести его в самый приличный ресторан в Головинке. Где и собирался кормить меня завтраком. «Самый». «Ресторан». «Головинка». Ничего странным в сочетании слов ему не показалось, нет?

Серьезно нет?

А зря.

Сергей… имя все-таки… б-р-р-р. Серый. Он отодвинул серую москитную сетку, оглядел, не спеша и с чувством, большое помещение, стерильно белое во всем, ну, кроме, пожалуй, ярко-красных пластиковых подносов да таких же стульев.

Вот на все это великолепие с восхитительным выражением лица, типа: «Куда я попал? За что мне все это…» – и уставился гость нашего замечательного приморского поселка. Потом перевел взгляд на меня. В синих-синих глазах плескалась бескрайняя как море укоризна.

Я постаралась ответить ему самым что ни на есть невинным взором. Но что-то мне показалось, что в этом не преуспела.

– Это месть? – низко и гулко спросил он. – За сосиску?

Я рассмеялась:

– На всю Головинку два кафе с домашней едой. «У Лауры» – вообще лучшее. А за пафосом – это, пожалуйста, в Сочи по серпантину. Пошли завтракать?

И я решительно направилась к подносам. Где мои любимые сырники с фруктами? Но не успела я сделать и пары шагов, как услышала громогласное:

– Кариночка!

Вот, блин! Хозяйки всего этого великолепия обычно не бывает по утрам в кафе. А! Да что ж такое! Вот это я попала…

– Кариночка! Приехала! И ко мне. Ай, умничка. Красавица ты моя.

И тетя Лаура, по совместительству мама моей одноклассницы, выплыла к нам, прекрасная как самый большой авианосец нашего Черноморского флота.

Московский гость вздрогнул, покоренный децибелами. Меня же прижали к груди безразмерной, облобызали. Через какое-то время я даже смогла дышать.

– Девочка моя! Что же ты не предупредила. И с утра. У нас и покормить тебя нечем таким особенным. Не в столице, особых разносолов не держим.

– Тетя Лаура! – рассмеялась я, прекрасно представляя количество разносолов, которых «не держали».

– А это с тобой кто?

И томный взгляд черных очей на моего спутника.

– Тетя Лаура, мы позавтракать хотим. Просто позавтракать. Сырнички там…

– И мне… на работу надо, – вздохнул Серый.

– О! Голодные… Сейчас… Фаина!

Нас чуть снесло воплем. Скатерть за одним из столов появилась как по волшебству. И стало не до сырников, потому что… Какие сырники? Какие девять утра? Какой вообще завтрак. Что-то я со своей местью за сосиску погорячилась.

– Нас же двое. Только двое, - простонал Серый, глядя на аппетитную долму, сочный люля-кебаб, алые помидоры, цыпленка табака, свернутые рулетиками баклажаны с домашним сыром. Всевозможную зелень. Бутылку с красным вином и кувшин с чачей.

– Шашлыки не подоспели еще, – пожаловалась тетя Лаура, – Ренат не подошел, но вот вечером…

– Я работаю, – поспешно открестился Серый.

– Ай, молодец. Работать – хорошо, а кем?

– Лаура, – донеслось с кухни. – Дай дети поедят.

– Все-все. Не мешаю.

Мне налили вина, московскому гостю – чачи. И тетя Лаура совершила личный подвиг. Она отошла от столика, не выведав ответы на сто вопросов, которые горели у нее на языке.

Я положила себе долму. И баклажаны, которые уже и отвыкла называть правильно – «синенькими». Ой, как вку-усно-о!

Вот что меня удивило – так это тяжелые вздохи, которые Серый издавал при взгляде на еду. А добило меня:

– Ванька меня убьет, – горестно сообщил он перед тем, как впиться зубами  в истекающий соком кебаб.

Я вежливо подождала, пока он прожует – все-таки мама и папа меня слишком хорошо воспитали. И только дождавшись практически экстатического возгласа – что-то мне подсказывает, что заниматься с ним любовью будет феерично – спросила:

– А Иван это?..

Он погрозил мне пальцем, схватил долму и опять ушел в гастрономическую нирвану.

– Лучше, чем у Инны Львовны, – сообщил он мне с видом человека, сознающегося в государственной измене. И снова тяжело вздохнул.

И вот умирай теперь от любопытства, кто это такие.

– Ох, – снова высказался Серый, у которого очередь дошла до цыпленка. – Водички бы.

Во рту у него бушевал вкуснейший огонь. И всяко Серый ощущал себя драконом. Я поднялась за компотом – вряд ли тетя Лаура стала бы давать дорогим гостям воду. Но не удержалась и кивнула на чачу.

– Ты смеешься? Мне же за руль.

Голос был хрипловатый. Но ел мужчина с превеликим аппетитом.

Пока Фаина метнулась к гостю с фирменным вишневым компотом, тетя Лаура схватила меня за руку и прошептала:

– Карина-а, красивый мужик. Нравится. Мм-м-м! – Она поцеловала кончики пальцев. – Кушает хорошо. Маловато, правда, но с удовольствием. Берем.

Я расхохоталась.

– Девке тридцать шесть, не замужем. И все хохочет! Бери, говорю.

Я вернулась за столик, когда Серый погасил пожар компотом и снова взялся за люля-кебаб. Да уж, кушает в самом деле с удовольствием. Как будто дома его одной овсянкой кормят.

Вышли мы из кафе, тяжело груженные. Нам все, что мы не съели, сложили в судочки и выдали три огромных пакета. В третьем призывно булькали чача и вино.

– Тетя Лаура, – покачала я головой, когда хозяйка отказалась брать деньги. Ладно бы у меня, так и у Серого, который стоял какой-то аж обиженный.

– Оставь, – приказала хозяйка кафе. – Твои мама с папой с моих обормотов тоже деньги не брали, когда к институту готовили. Кланяйся им.

– Хорошо.

Жарило уже страшно. Шевелиться не хотелось. Не то, что говорить. Дышалось и то с трудом – потому что мы ведь попали в руки к тете Лауре – это же надо понимать…

– Все, – простонал вдруг Сергей. – С завтрашнего дня – на диету. Цветная капуста…

– В кляре? – не смогла я не подколоть, хотя о еде не хотелось и думать.

– На пару. И рыбка такого же свойства.

Бедная мама. На пару. Она, конечно, не тетя Лаура, но свои представления как гостя следует кормить и принимать у нее тоже есть. Юг же все-таки. Так что исторический момент, когда гость придет с таким требованиями, надо, пожалуй, заснять. Чтобы потом маме продемонстрировать ее лицо.

– Ты что – модель что ли? – спросила я у мужчины-загадки. Который, кстати, к даже к красному вину не притронулся.

– Нет, – он явно удивился. – Хоть от этого Бог миловал.

– Странно, а за вес так переживаешь.

– Тяжело двигаться, – пояснил он.

Белая дорога вела сначала вдоль моря, что спряталось за железнодорожной насыпью. И чем ближе мы подходили к тому месту, где начинался асфальт, тем все слышнее и слышнее становились…

О нет!

– «Черные глаза… замираю, умираю. Черные глаза…»

– О, черт!

Я замерла на середине дороги, всерьез задумавшись – а не рвануть ли в пампасы куда подальше.

– О че-ерт, – простонал мне в тон Серый. – Вот зачем, а? Тихо же было. Хорошо.

Я с обожанием посмотрела на человека, который разделял мою ненависть к тому, что нынче называлось когда-то великим и гордым словом «музыка». Вздохнула. Поняла, что спрятаться не получиться, тем более что я приехала не на неделю, как обычно. И пошла вперед.

– Карина!

Попросить что ли моего спутника, чтобы он изобразил…

Я и додумать не успела, как Серый шагнул вперед, навстречу моему однокласснику, который настырно, с самой школы, не хотел слышать мое «нет».

– Привет, Артурчик, – пискнула я, не показываясь, однако, из-за широкой спины, за которой было уютно и спокойно.

– Артурчик, – вдруг совсем неприлично заржал мой спутник. – И на белом мерсе.

– Э-э. И чо?

– Просто у моего друга, которого зовут Артур, тоже белый мерс. Бывают же совпадения.

– Бывают, – согласился одноклассник. – А ты сам кто?

– Мужчина Карининой мечты, – был ответ.

Я подумала – и ущипнула этого гордеца за бок. Это оказалось увлекательно. С трудом остановилась.

– Значит, ты не одна, – обидился Артур. И бесконечные «Черные глаза» грянули как-то осуждающе.

– Да, – вышла я вперед и стала рядом с Серым. Даже под руку его взяла, несмотря на дикую жару. – Сергей, это Артур. Артур – это Сергей.

Мой спутник поставил призывно звякнувшие сумки на асфальт и, широко и хищно улыбнувшись, протянул руку Артуру. Тот крякнул, хрюкнул и слился, едва его руку выпустили.

Счастье все-таки есть!

– Спасибо, – сказала я очень-очень проникновенно. – Ты мой герой.

– Если ты мне сейчас бросишься на шею – будет круто, – сообщил Серый, приглашающе распахнув руки и сделав большие наивные глазки.

– Да щас, – ответила ему. В основном, потому что жарко.

– Ладно, – согласились со мной бессовестно легко. – Куда сумки ставить, хозяйка?

– Э, нет. Это все тебе. Моя мама сама готовит. И продукты чужой хозяйки на ее кухне… ну… я бы не рисковала.

Он рассмеялся:

– Больше всего мне хочется затащить тебя в твой же домик…

– Посмотрим, – коварно ответила я. И ускользнула на целых два шага.

– Водопады. Завтра с утра, – напомнили мне, так и не сделав попытки поймать.

– Договорились.

Я одарила его кинематографичным взглядом через плечо и сбежала. Под кондиционер и переваривать. Не только стряпню тети Лауры, но и странное ощущение, что все хорошо. Просто отлично. Неужели так бывает, а?