Глава 15

Моя недельная командировка плавно перетекает в двух, а потом и трех.

Связь практически всегда отсутствует, а если появляется, то лишь односторонняя.

Хорошо хоть работает на входящие сообщения, потому что получить звонок или позвонить самому невозможно.

За все время мне удалось отправить своим только два сообщение.

Очень переживаю, как моя детвора, и справляется ли Мария с двойняшками.

Радует исполнительность девчонки. Она мне каждый день шлет фотки и видосы Ников и строчит сообщения.

Утром обычно короткие аудио приветики. Вечером обстоятельные отчеты.

Сегодня хохотал, когда слушал измышлизмы своих детей по поводу первичности яйца и птички.

Никуша, конечно, рассуждает обо всем более эмоционально, а Никитка обстоятельно.

И мне нравится, что они у меня такие разные, но очень хорошие. А главное, радует их спаянность. Двойняшки могут друг с другом ругаться, но если кто-то чужой обижает одного из них, то отлуп получит от обоих.

Вот и Маша пишет тоже самое:“Вчера после садика пошли гулять на детскую площадку. К Никам подошел незнакомый мальчишка. Он сначала дернул Никушу за хвостик. Потом кинулся толкать Никиту.

Я сразу вмешиваться не стала, решила, что Ники должны сами себя уметь защищать. Так и получилось. Моя помощь им не потребовалась. Они вдвоём повалили противного мальчишку и отмутузили его.

Зачинщик ссоры разревелся и убежал.

Я позвала детвору к себе. Разъяснила, что сначала можно попробовать все объяснить словами. Но…

Когда мальчик вернулся со своей мамой, поняла: до этих двух достучаться нельзя. Задиристый парнишка оказался сыном Галины.

Я попыталась с ней поговорить, чтобы пояснить: как все было. Но…

Она меня слушать не захотела и пообещала накатать на вас, Виктор, жалобу.

Дескать, вы плохой родитель, бросаете детей невесть с кем.

Кричала, что вас надо лишить родительских прав и детвору отправить в детский дом.

Ники очень расстроились. Никуша сильно плакала.

От Галины нас спасла женщина по имени Лариса. Так ее назвали Ники.

Потому как детвора кинулась к ней, словно она им родная, я поняла, что они хорошо знакомы.

Лариса нас позвала на выходных в гости. Но…

Я сказала, что мне нужно спросить у вас разрешение.

Напишите, пожалуйста, можно мне с ребятами сходить к этой Ларисе. Ники очень сильно просят”.

Увидев, что смс датирована вчерашним днем, а суббота это уже завтра, пишу коротко:“В гости можно!”

Продолжаю дальше читать более ранние сообщения.

Несколько раз пробегаю глазами информации, что Ника попросила научить ее читать и писать, потому что она сама хочется папе набирать тексты:“Ника очень умненькая и пытливая девочка. Мы начали с ней учить алфавит и складывать из кубиков буквы в слова. У Ники очень хорошо получается. Она все схватывает на лету. Ниже будет несколько слов от Никуши. Малышка очень старалась. Ответьте ей, пожалуйста”.

После сообщения Маши, читаю то, что набрала сама дочуринка:“Папа я теба любу. Зду. Все харашо. Дось Ника”.

Никушино послание в течение пяти минут я пробегаю глазами многократно.

Улыбнувшись и вздохнув, составляю короткое смс для малышки:“Никуша, спасибо! Люблю вас с Ником. Скоро буду дома. Папа”.

Отправив сообщение, начинаю рассматривать новые фотографии ребятни.

Мне кажется: время моего отсутствия малышня сильно подросла.

На одном из снимков вижу, что Никита зарос и у него синяк под глазом.

Читая подпись:“Подрался за правду!”- понимаю, что парень мой характером в меня: спокойный, но не струсит и сдачи даст, и в драку полезет, если нужно.

Увидев следующую фотку, хохочу в голос.

На ней Ника со смешной прической, в длинном платье, вероятно, Машином, и в ее туфлях на каблуках.

Подпись умиляет:“Будущая модель. Первый показ мод Ники”.

После открываю короткий видос с подписью:“Пельменная суббота”.

Смотрю, как моя детвора в белых колпаках и фартуках под руководством Маши учится лепить пельмени:

– Папуль, вот смотри, я ухо слепила. Так пельмени называются. Нам Маша сказала, – объясняет Ника. – Это мы тренируемся к твоему приезду.

– Я тоже слепил. Колобок с мясом, – смеется Никита.

– Да, ты всегда колобки лепишь. Ну, Ника-а-а, – сердится сестра на брата.

– Ники, все отлично. Вы самые лучшие лепщики пельменей. Сейчас вода закипит, будем варить ваши шедевры, – слышен голос Маши за кадром.

Потом смотрю еще несколько нарезок видео.

На одном малышня поет мне песни. На другом они смотрят познавательный фильм про пингвинов, которого у нас раньше не было. На третьем делают дома приборку.

Пока все пересматриваю понимаю, что за эти три недели ужасно истосковался по детям.

Ложусь на топчан и думаю о своей малышне. Жалею, что Юлька этого всего так и не увидела. Скоро будет пять лет, как Юлечки моей нет. Но…

Она все равно всегда с нами.

Не знаю почему, но я верю в то, что Юля наблюдает за нашими малышами.

Как-то Никита болел и сказал, что ночью к нему мама приходила.

Прекрасно понимаю: у сына просто была высокая температура и видения, – но где очень глубоко в душе хочется верить, что наша мама всегда с нами.

Пока думаю о Юльке, тяжело вздыхаю и смахиваю слезу, что стекает по от угла глаза по щеке.

Закрываю веки и вижу свою любимую, словно на кадрах киносъемки.

Вот она в свадебном платье.

Здесь Юлечка в венке из одуванчиков.

Вот на кухне варит домашние пельмени.

Это я её фотографировал в больнице. Она такая смешная в своей серьезности.

Ну, а на этом фото мои жена уже на большом сроке в огромным животом, держит в руках розовые и голубые пинетки.

Этот снимок последний.

Дальше только темнота и горе. Мой личный ад!

Резко распахиваю глаза, проталкиваю кадыком комок боли, что застрял в моем горле.

Напротив меня сидит Юлька в легком белом платье.

Смотрит внимательно и молчит. Потом встает, подходит ко мне, гладит и перебирает мои волосы и говорит: “Мы встретимся с тобой, но потом… А сейчас ты должен жить ради наших детей жить! Вставай сейчас же. Иначе погибнешь…”

Только успеваю вскочить с топчана, схватить бушлат, оружие и выскочить из помещения на улицу, как дом, где я только что был, разносит в клочья…