Глава 19

Конец мая в это году выдался очень теплым. В воздухе витает запах настоящего лета.

Я сегодня на редкость рано ушёл после дежурства. Сам забрал ребятню из сада.

Ники в ожидании Маши остались на детской площадке около дома.

Я открыл окно в кухне. Готовлю ужин. Слежу за детворой. Думаю про разговор с Марией, который я откладываю уже почти месяц.

Мое решение о ее учебе на очном незыблемо.

В жизни девчонки после смерти матери не было ничего хорошего кроме деревни, старой избы, огорода, пьяного папаши, учебы в школе и работы в интернате.

За месяцы, что Маша с нами, она прибавила в весе и расцвела. Хоть и работать в детском саду ей приходится немало, девчонка ни на что не жалуется. И мне нравится, что она не шалавистая от слова совсем.

Много читает и рисует. Привлекает к этому мою детвору. Ника во всем подражает Маше. Но…

Все же периодически в приступе ревности устраивает Марии фейерверки, которые та воспринимает со смехом.

Никитка же наоборот, как банный лист, приклеен к девчонке и заглядывает ей в рот.

Она же совсем не делает разницы между детьми. И что важно для меня, к обоим относится одинаково.

И по общению с детворой я вижу: в ней есть то, что должно быть в педагоге.

Конечно, проще всего для меня лично было бы, если бы Мария училась на заочном. Но…

Я все же хочу, чтобы она в свои восемнадцать лет пожила студенческой жизнью: лекции, практики, музеи, молодежные мероприятия, сокурсники, парни, свидания, кафешки, танцульки.

Деньгами я ей всегда помогу. Хотел бы еще и жильем обеспечить. Но…

Моя мать никогда не согласится на постороннего человека в квартире.

Даже моя жена Юлька, ее невестка, когда ездила на сессии, все равно жила в общежитии.

Конечно, она мне это объясняла тем, что ей так ближе добираться в институт, но я то все понимал и без ее аргументов.

Пока думаю о Юлечке, посматриваю в окно за Никами, бегающими на детской площадке. И вдруг…

Вижу вдалеке Марию, идущую рядом с лейтенантом Соркиным.

Не поверив увиденному, промаргию глаза, ничего не меняется.

Маша с распущенными волосами в светлом летнем платье и кофточке на плечах, плавно покачивая бедрами, идет с этим павлином, не пропускающим ни одной податливой и легкодоступной самочки.

Да, и черт бы с этим. Молодость на то и дана, чтобы постигать науку любви и плотских утех. Но…

Этот столичный хлыщ потом всем в части с хохотом рассказывает о своих похождениях, не скрывая имен тех, с кем он был.

Я однажды ему по этому поводу, не выдержав его неприличных откровений, даже заехал под дых. И теперь в моем присутствии он затыкается. Но…

Соркин, если мне память не изменяет, живет в том же общежитии, что и Маша.

И от этой мысли на меня накатывает злость и возникает желание выйти и набить “табло” этому местному казанове.

Останавливает только то, что недалеко бегают мои дети.

А еще я вижу Нину Петровну - заведующую детским садом и жену заместителя начальника части по тылу. Женщина, поравнявшись с Марией, подхватывает ее под руку. Соркин прощается и уходит.

Оставшись одни, Нина и Маша вместе идут к нашему дому и останавливаются почти рядом с подъездом, где моя квартира.

Сначала они обсуждают детсадовские дела. Отмечаю, что заведующая хвалит Марию.

И как бы между словами похвалы Нина Петровна говорит девчонке то, что я планировал ей сам сказать про павлина Соркина:

– Маш, у меня две взрослые девчонки. Я тебе скажу, как дочери: держись подальше от этого лейтенанта. Он красиво девушек обхаживает, а потом мужикам рассказывает о своих похождениях. Ну, и о девушках тоже. Понимаешь, о чем я?

Вижу Мария смущается, но качает головой, дескать: поняла.

– Ты, Машуль, держись Гордеева. Виктор мужик резковатый, но надежный. Подумай, детка, – резюмирует женщина. – Знае…

Договорить она не успевает, потому что к ним подбегают мои Ники.

Завидев детей, я только успеваю голову убрать, чтобы четыре “зорких глаза” меня не заметили.

– Здравствуйте, Нина Петровна, – кричат двойняшки хором. – Машуль, а мы тебя ждем. Побежали на качели.

– Я первая качаюсь с Машей, – сразу же обозначает Ника, хватая девушку за руку.

– Почему это ты? – беззлобно бубнит Никита, прилипая тут же к Марии боком.

– До чего ж хороши эти Гордеевы, – смеется Нина Петровна, поглаживая головы двойняшек. – А папка ваш где?

– Папа, ужин готовит, – первым отвечает Никитка.

– Ага, котлетки жарит, – поддерживает брата Ника. – Во-о-от окно на кухне открыто и пахнет вкусно.

– Ага… Котлетки, Машуль, вот тебе и правда жизни: держись папки этих замечательных детей. Такой мужик на вес золота. А этот Соркин еще тот павлин-мавлин, – прямо моими же словами говорит Нина Петровна и прощается с Марией.

Выдыхаю с облегчением, решая, что разговор про лейтенанта отпал сам собой. Но…

Теперь, пока девчонка с двойняшками катается на качелях, продумываю стратегию беседы про поступление Маши на очное отделение педагогического института.

Вечером после того, как нам удается с Марией напару уложить малышню спать, предлагаю ей выпить чай.

Не откладывая разговор в долгий ящик, сразу начинаю говорить:

– Маша, завтра мы поедем за Васей. Заберем его на лето. Через две недели у меня отпуск. Я планирую на машине с малышней прокатиться на море. Тебя тоже хочу взять.

После фразы, что ее тоже планирую забрать на море, вижу, как у девчонки в глазах появляются искорки радости.

– Но… Твоя задача за эти две недели успеть собрать все документы. Потому что срок подачи документов с середины июня до 25 июля. Мы вернемся после 10 июля. Учиться, ты будешь на очном отделении, – говорю спокойно, хотя вижу, как резко меняется настроение Марии. – Уверен: со своим аттестатом, рекомендацией и направлением ты попадешь на бесплатное. Если нет, то я помогу тебе.

– Я не буду учиться на очном. Не могу, для меня это очень дорого, – запальчиво отвечает девушка.

– Ты будешь учиться на очном. Заочка не обсуждается, – выдыхаю резко и жестко.

– Нет. Не буду. Не буду. Не буду. И не заставите меня. Потому что Вы, Виктор, без меня не справитесь. И Никам без меня будет плохо. Они ко мне привыкли. И я к ним тоже. Я люблю их, – последние слова Маша произносить со слезами на глазах. – Вы для меня стали моей семьей. Ну, как я уеду от детей…

Не договорив, Маша начинает хлюпать носом.

– Зачем Вы меня гоните от себя и от Ников? Что я вам сделала плохо-о-ого?

– Пей воду и успокаивайся, – произношу жестко и пододвигаю девчонке стакан с водой. – Как я сказал, так и будет! Если нет, Мария, то оставайся в этом гарнизоне. Потому что мы с Никами после отпуска переезжаем на новое место моей службы. Оно гораздо ближе к столице. И я не буду мотаться по командировкам. Так что думай, Мария.

– А Вася? Как же Вася? – шмыгая носом, интересуется девчонка.

– С Васей вопрос я тоже решаю…