Глава 20

– Маша, – начинаю говорить, глядя на море, где волны ласково перекатываются одна за другой, – ты ведь понимаешь, что я хочу для тебя только лучшего?

Девчонка поворачивается ко мне. В ее глазах, таких глубоких и спокойных, как само море, вижу легкую грусть.

Ее влажные волосы, слегка растрепанные ветром, блестят на солнце, а на щеках играет румянец от свежего морского воздуха.

Мы с малышней – Никой, Никитой и Васей – и Машей уже две недели отдыхаем в Евпатории.

Мой выбор пал на Евпаторийский район из-за мелководья и песочного пляжа.

Мне очень хотелось, чтобы детвора от души наплескалась в море.

Евпатория встретила нас прекрасной погодой, ласковым июньским солнцем, теплым ветром и бескрайним морским простором, который простирается до самого горизонта, сливаясь с небом в одной сияющей точке.

Машу, как и обещал, взял с собой. И не потому что девчонка стала частью нашей маленькой сплоченной семьи. Нет, не из-за этого…

Мне самому захотелось, чтобы Машка отдохнула на море. А еще из личного мужского эгоизма.

Прежде чем отпустить её, а вернее, отправить от себя, хотелось еще хоть немного побыть рядом с ней. Почему?

Да, потому что присутствие этой чистой и искренней девушки в моей жизни придает всему вокруг какой-то особый, теплый оттенок.

Она для меня и моей детворы, как лучик света, который освещает даже самые обычные моменты, делая их волшебными.

Вот и сейчас я сижу с Машей на теплом песке.

Мы оба молча смотрим, как детвора, словно стайка веселых птичек, носится по пляжу.

Смех Ников и Васи звенит в воздухе, смешиваясь с шумом прибоя.

Ника как всегда заводила и эпицентр всех событий. Диву даюсь откуда в моей малышке столько энергии.

Её в Никуше столько, что она бьет через край.

А еще этот белокурый энерджайзер, не замечая этого, заряжает мальчишек ею, с легкостью вовлекая всех в придуманные ею игры.

Парни то строят с ней песчаные замки, то устраивают гонки вдоль берега, то прыгают в волны, крича от восторга.

Никита старается не отставать от сестры, а Вася… Вася веселится и смеется вместе со всеми. Но… Иногда замечаю, как его взгляд, не по-детски, становится задумчивым, а в глазах появляется тень тревоги.

Понимаю: мальчишка переживает, что его снова отправят в интернат.

Это беспокойство, как темная туча, следует за ним даже здесь, в этом райском уголке.

Стараюсь не показывать, что замечаю это. Но… Каждый раз, когда мальчуган смотрит на меня с этим немым вопросом, мое сердце сжимается.

А сейчас взглядом Васи на меня смотрит Мария…

Не выдержав, встаю со своего места и иду к детворе. Пока с ними вожусь поглядываю на Машу.

Она такая красивая сидит под зонтиком.

Её волосы слегка треплет ветер, и она время от времени поправляет их, откидывая назад.

Ее голубые глаза, глубокие и спокойные, кажется, отражают красоту этого летнего дня.

Ловлю себя на том, что смотрю на нее дольше, чем нужно.

Она совсем девчонка еще. Очень молодая для такого как я.

Для меня наша приличная разница в возрасте – словно невидимая стена, что стоит между мной и Машей.

Именно поэтому я не решаюсь сделать шаг.

Не хочу, а правильнее боюсь, разрушить то хрупкое равновесие, которое, наконец-то, сложилось между нами. Но…

Каждый раз, когда она смеётся или говорит, чувствую, как что-то внутри меня отзывается, будто ее голос пробуждает во мне что-то очень важное, но давно забытое. Или спрятанное настолько далеко, чтобы невозможно было достать.

Поглядывая на Машу, вспоминаю, как однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки розового и золотого, я решил поговорить с ней.

Мы тогда тоже сидели на песке. Наблюдали, как дети строят очередной песчаный замок.

Никуша командовала, Никита старательно копал, а Вася смеялся и подбрасывал песок в воздух.

– Маша, я хочу для тебя только лучшего? – начал говорить, стараясь говорить твердо, но не напирая на девчонку.

Она, как и сегодня, повернулась ко мне, и посмотрела грустно.

– Да, Виктор, знаю. Ты всегда заботишься обо всех, – прошептала она, и в её голосе была слышна печаль.

– Вот… И хочу поговорить с тобой о твоем будущем. Маш, пожалуйста, – вернувшись на прежнюю лыжню, я постарался говорить без давления в тоне, – восприми все спокойно. Институт – это важно. Это твой шанс построить жизнь, о которой ты мечтаешь.

Мария опустила глаза, играя пальцами с песком.

Ее руки двигались медленно, словно она пыталась найти в этом занятии утешение.

– Понимаю, Виктор, что ты прав, – тихо ответила Маша. – Но мне так страшно. Что, если у меня не получится? Что, если я не справлюсь?

Положив руку на ее плечо, я почувствовал, как она слегка вздрогнула.

Меня тоже дернуло, но от тепла ее шелковистой кожи. Потому что в момент прикосновения я ощутил, как что-то внутри меня сжалось от непроизвольной нежности и неожиданного для меня возбуждения…