Глава 32.

— Как? — поинтересовалась, не удержав язык за зубами.

— Долгая и не самая приятная история, Мара. Потребовалось время, усилия врачей, чтобы не оставить следов на коже. Почти, — уже тише добавил он.

Горько усмехнулась.

— А у нас все деньги ушли на то, чтобы поставить меня на ноги. Не до красоты было, — проворчала, пытаясь одернуть топ.

Виктор вновь не позволил.

— Мара, мне все равно, какие и где у тебя шрамы. Они не пугают меня, не вызывают отвращения. Я хочу касаться тебя, и если это одна из причин, по которой ты не позволяешь мне этого делать, то я бессилен.

Мрачное выражение вернулось на лицо Виктора. Я сдалась. Сама потянула топ до груди, но не оголила ее.

Виктор наблюдал за моими действиями, до последнего надеясь, что я сниму с себя вещицу. Но и этого ему было достаточно. Он наклонился вперед и поцеловал меня под ребрами, слева. В широкую полоску шрама, оставленную после операции по удалению разорвавшейся во время аварии селезенки. Мужчина осыпал мою кожу поцелуями, обжигал ее горячим дыханием. Я готова была сдаться. И сдалась, утягивая его за собой, когда громкий дребезжащий звук донесся до нас.

Подскочила как ошпаренная, вырываясь из рук Виктора. Он что-то недовольно проворчал себе под нос, но не стал держать.

Я же поспешила на звук. Оказавшись на кухне, обнаружила виновницу погрома. Вася уронила со стола кружку с недопитым чаем, следом улетело и блюдце с ложкой. На полу — осколки разбитой посуды, темная лужа и любознательная кошка, которая осматривала следы преступления.

— Что случилось? — следом вошел Виктор и заметил, как я осторожно огибаю стол и отталкиваю прочь кошку. Та убежала, оставляя мне разбираться с возникшей проблемой.

— Кажется, забыла налить ей воды, — взглянула на сиротливо-пустую миску рядом с автокормушкой. — Я сейчас все уберу, подожди меня в гостиной.

Вытолкала прочь мужчину, а сама занялась делами. Но когда вернулась, то обнаружила Никольского, выходящим из комнаты.

— Мне пора, — сказал он, направляясь к двери. — Уже поздно.

Быстро обулся, смазано поцеловал меня и исчез. Кого-то он мне напоминал, пока закрывала за ним дверь. Точно также слиняла Вася после того, как нашкодила.

Я вернулась в гостиную и ахнула, понимая, чем занимался Виктор в мое отсутствие. Нового-старого телефона не было, остался подарок от начальника, распакованный, включенный, с картой памяти внутри.

Не смогла удержать смех, падая на диван. Он совсем не умел принимать отказы.

В итоге остаток вечера провела за осваиванием нового гаджета, закачала приложения, сделал пару пробных снимков дремлющей Васи и написала для мужчины сообщение. Поблагодарила его, но и предостерегла так больше не делать. В ответном сообщении пообещал быть скромнее, но только относительно подарков.

Подарки. Какое красивое и чуждое для меня слово. Я росла с отцом, у которого не было в правилах одаривать дочку приятными маленькими презентами. Родственники с нами не дружили, мать пропала из моей жизни вскоре после моего рождения, оставив младенца на попечение мужа. Сначала мы выживали, а потом у отца пошли дела в гору. Но и при наличии денег он предпочитал не баловать меня игрушками и цветными платьями. Я была пацанкой, спортсменкой, и когда у меня начала расти грудь, я очень смущалась данного факта, превращаясь в девушку.

Даже те мальчишки, которых я привлекала, не дарили мне подарков. Ни шоколадки, ни цветочка. Наверное, я была из той категории девушек, которым ничего не нужно дарить. Даже комплиментов.

Теперь же я таяла от слов и внимания Виктора, поражаясь, каким нежным и заботливым он может быть. Он прятался за жесткой холодной броней расчетливого финансиста, превращаясь из опасного хищника в милого котенка рядом со мной. Но таким его видела только я. Даже друзья считала Виктора чересчур твердым и заносчивым. Переубедить их? Нет, я оставлю тайную сторону босса только для себя.

С такими мыслями я пришла на работу, но не обнаружила Никольского на месте. Инна пожала плечами.

— Даже удивительно, — сказала она. — Может, проспал.

Мы рассмеялись над нелепостью предположения, но я все же написала для Виктора короткое сообщение.

«Буду после обеда», — в ответ получила не самое длинное послание.

Никаких заданий, поручений. Мы с Инной облегченно вздохнули и взялись за текучие дела, наслаждаясь тишиной и покоем на рабочем месте.

— Спасибо, что приехала, — Боб улыбнулся, но вместо улыбки получилась кривая ухмылка.

Виктор был недоволен тем, что пришлось в такую рань тащиться к другу в офис. Но он сдержал слово, когда накануне вечером получил от того сообщение.

Роберт не часто просил Никольского приезжать к нему. Все дела они обычно обсуждали по телефону, либо Боб сам наведывался к тому в офис. Но не сегодня. И Виктор догадывался почему.

— Только без длинных предисловий, — сказал он, усаживаясь напротив друга.

Кабинет Роберт, находившийся в административной части на последнем этаже его самого крупного фитнес-клуба был достаточно просторным и светлым, но не таким огромным как кабинет Виктора или Марка. Для Боба на первом месте была функциональность, а атрибуты роскоши только мешали. Поэтому даже рабочий стол и кресло удобные, не громоздкие и из светлого дерева и кожи. На фоне всей обстановки Роберт выглядел крупновато, но его никогда не смущало свое тело. Поэтому он расслабленно растянулся в кресле, следя за движениями Вика.

— Хорошо, — согласно кивнул. — Я попросил тебя заехать ко мне из-за Мары.

Вик так и знал. Причина, не дававшая ему покоя в последнее время, теперь беспокоила и Роберта. За спокойным выражением лица тот смог рассмотреть напряжение. Темные глаза друга заострили внимание на Вике, прожигая насквозь.

— Говори, — произнес Виктор и отвернулся в сторону.

Он опасался того, что Боб сможет увидеть его. Его эмоции. Заглянет внутрь и вытащит наружу то, что касалось только Никольского и его маленькой красивой помощницы.

— Я знаю, что Вероника помогла Маре устроиться к тебе, — заговорил Боб. — Но я хотел бы попросить тебя, чтобы ты уволил ее. По любой причине.

Ладони Виктора сжались в кулаки.

Громов требовал от него отказаться от Мары. От девушки, которой он стал одержим. Неужели, что-то рассмотрел, понял? Еще один Громов хочет отнять у него женщину. Виктор горько усмехнулся.

— Нет, — спокойно ответил Никольский.

— Черт, Вик, — почти прорычал Роберт, и его видимое спокойствие спало, обнажив истинное лицо.

Лицо, которое он всегда прятал за образом веселого, доброго здоровяка. В их золотой четверки самым опасным считали Виктора, за его талант делать деньги из воздуха, прогибать под себя даже несговорчивых клиентов, и тем более безболезненно расправляться с конкурентами. Во многом их бизнес был построен стратегом Никольским. Но мало кто знал Боба таким, каким он был на самом деле.

— Она моя, — Вик не изменил тона, игнорируя бас друга.

— Оставь девчонку в покое! — прогремел Боб и треснул кулаком по столу.

Приложи он еще немного силы, и от удара потрескалась бы столешница. Никольский усмехнулся, поворачиваясь к другу.

— Боб, я сказал, что она моя. Это значит, что Мара будет со мной, не зависимо от того, что ты думаешь по этому поводу. И если тебе больше нечего со мной обсудить, то я поехал.

— Вик, — чуть тише, но с прежним рычанием произнес Громов, — ты ее обидишь. Ты сделаешь ей больно. Она и так пострадала сильно в прошлом. О ней нужно заботиться, носить на руках, а не заставлять таскать эти дурацкие туфли. Ты ведь даже не знаешь, через что она прошла.

Никольский задумался. В первые дни он обращал внимание на ее внешний вид, который в принципе соответствовал стандартам компании, но небольшая хромота преследовала девушку. А после того, как он рассмотрел в ней ту самую личность, которой теперь дорожил и желал обладать, все ее блеклые костюмы отошли на задний план. Он видел лишь ее лицо, мягкую улыбку, бездонные глаза с искорками.

— Тебя беспокоят ее туфли? — наигранно удивился мужчина. Роберт что-то проворчал себе под нос. — Боб, я понимаю, что вы в прошлом были знакомы. Ты учился у ее отца. Но она больше не маленькая девочка, которая сломала тебе нос. Сейчас она работает на меня. И если бы ее не устраивало это, Мара давно бы ушла.

— У нее терпения вагон и маленькая тележка, — резко отозвался Роберт. — Она терпит тебя, Вик.

— Не думаю, — пожал плечами, поднимаясь со своего места.

— Значит, не послушаешь меня?

Никольский покачал головой.

— Я уже ответил тебе, — вместо того, чтобы злиться на Роберта, Виктор хотел рассмеяться. — Маргарита Некрасова моя. И это не обсуждается.

— Если ты ее обидишь, то я буду вынужден защищать Мару, — неприкрытая угроза звучала в раскатистом словно гром голосе друга.

— Договорились, — с ухмылкой на губах произнес Вик и покинул офис Громова.

Направляясь на парковку к своей машине, Виктор пытался понять, почему все обернулось так. Раньше бы он сдался, наплевав на женские чувства. Не получилось, значит так и должно быть. А теперь он превратился в одержимого мальчишку, готово подраться с другом за ее сердце. И если им придется сойтись в настоящей драке, то Вику не пережить. Боб не оставит от него и мокрого места. Огромными кулачищами он перемелет его кости, вырвет сердце и растопчет его. Впервые Никольский был готов бороться за себя. Не спасать чужие жизни, не управлять другими людьми. Не покупать женскую любовь, хотя любви там и подавно не было. Он наконец-то захотел что-то для себя. И никакие угрозы от Громова не помешают ему добиться поставленной цели.

Заводя мотор, Виктор хотел поскорее вернуться в офис, встретить там Мару, услышать ее тихий спокойный голос. Возможно, немного поспорить, случайно коснуться. Ощутить ее дрожь, ее тепло. Накрыть ее губы нежным поцелуем. Такая как она заслуживала, чтобы наслаждаться, дарить, а не брать. И он одарит девушку своим вниманием, лаской, подарками. Но возьмет в ответ немного больше. Не только ее тело, но и душу. Она будет его вся, без остатка.