Глава 31.

Никольский приехал вовремя, точно в оговоренный срок. Опаздывать не позволительная роскошь для него, особенно когда это касается Эрнеста Майера и их общего дела.

Секретарь предупредила, что его ждут. Виктор вошел, быстро преодолел длинный кабинет и остановился напротив стола Майера. Мужчина поднялся, отошел к небольшому столу для переговоров, пожал руку Виктору и предложил приступить.

— Я ознакомился с этим, — Эрнест постучал пальцами по черной папке, лежавшей перед ним.

Виктор точно знал, что в ней было. Он в прошлую их встречу передал Майеру все, что нарыл на поджигателей. Его наемный детектив, в прошлом опытный и дотошный следователь, постарался на славу. Фото, биографии, свидетельства — все было в этой невзрачной папке, которая могла перевернуть как минимум пару жизней.

— Ты уверен, что стоит это обнародовать? — Майер будучи жестким управленцем не опасался рисковать и облачать преступников, но теперь многие зависели от его решения.

Последнее же слово оставалось за Виктором.

— Да, уверен, — согласился Никольский.

Майер покачал головой, постукивая пальцем по краю стола.

— Ты рискуешь, Виктор, — низкий баритон мужчины наполнял тишину кабинета, повис в воздухе и растворялся в дальних его углах.

— Не меньше, чем и остальные, — произнес Никольский.

Он врал. Если он приступит к исполнению своего плана, то пострадает только сам. Потому что весь огонь примет на себя. Марк и его друзья не попадут под раздачу, даже Майер убережет себя и бизнес. Но вот Виктор рисковал собственной жизнью. И он был готов. Еще несколько дней назад был готов.

Сейчас же сомневался.

Все дело в Маре. Он слышал ее голос в своих мыслях, ощущал ее неумелые поцелуи на губах.

Когда он начал охоту на Жанну и ее подельников, Вик не рисковал ничем, кроме самого себя, теперь же у него было уязвимое место. Эта девчонка, возникшая словно из ниоткуда, ворвалась в его тесный душный мир и устроила там хаос. Школа Вероники, однозначно.

— Хорошо, — выдохнул Эрнест.

— Мне нужно, чтобы об этом говорили все.

Майер согласно кивнул.

— И еще, — добавил Вик, — это не должно повредить ни Марку, Лере или Дмитрию. Только Жанна.

— Не расскажешь, что нужно сделать, чтобы стать твоим личным врагом?

С недавних пор, начав сотрудничать с Никольским, Майер никак не мог понять одержимость того семьей Громовых. Особенно его волновала бывшая жена Дмитрия.

— Личные счеты, — произнес Виктор.

Эрнест усмехнулся, но не стал продолжать расспрашивать. Его начальник безопасности, по совместительству верный и давний друг, Николай нарыл немного интересной информации о прошлом золотой четверки. И если верить словам Николая — Виктора несколько лет назад подстрелили. Тот играл в защитника Марка, принимая удар на себя. Ни исполнителя, ни заказчика не поймали, дело замяли, парни выжили. А война продолжилась.

— Эрнест, у меня вопрос, — произнес Вик, привлекая внимание задумавшегося мужчины.

Тот кивнул, давая понять, что он слушает.

— О Веронике, — произнеся имя жены Майера, он заставил того насторожиться.

— Что она опять натворила? — с усмешкой произнес Эрнест, склонившись немного вперед.

— Вроде ничего, — задумчиво произнес Вик. — Но меня больше интересует ее знакомство с моей помощницей, Маргаритой.

Эрнест рассмеялся, откинувшись назад.

— Я ее предупреждала, чтобы она не лезла к тебе, — сказал он сквозь смех. — Про их знакомство почти ничего не знаю. Случилось это перед новым годом, познакомились на парковке у торгового центра. После стали общаться. Но если не ошибаюсь, Ника была инициатором их общения. Она в восторге от твоей помощницы. Но насчет того, замыслила ли она еще что-то, кроме как помочь ей с работой, я не знаю.

Никольский кисло улыбнулся. Жена Эрнеста явно намеревалась потрепать нервы Виктору, мстила ему. Но вот не учла одного фактора, когда подсылала ему искреннюю, наивную и чистую девочку, которую он намеревался совратить. И если Вероника об этом узнает, ее план полетит к чертям, и она точно оторвет ему голову, или еще какой-нибудь особо важный орган.

— Если хочешь, я могу переговорить с ней, чтобы она отстала от тебя, — заявил Эрнест, всматриваясь в напряженное лицо Никольского.

Но тот покачал головой, отказываясь от помощи.

— Она все равно тебя не послушает, — произнес Вик, вставая из-за стола.

— Да, — хмуро ответил Майер, провожая до дверей кабинета гостя.

Выполнив все задания Никольского, я вернулась к себе около девяти вечера. Он постарался занять меня делами допоздна, а сам не вернулся после встречи в офис. Перезвонил Инне, предупредил ее и всё. А я не в счет. Вот тебе и личная помощница, которую упорно игнорируют.

Порывалась написать ему пару ласковых сообщений, но сдержалась, прикусив язык. Еще настанет мой звездный час для маленькой мести.

Вася приветствовала меня жалобным мяуканьем. Я почистила ее горшок сразу, как только переоделась. Не стала заморачиваться с выбором одежды, натянув штаны и топ, потому что в квартире стояла духота. За день воздух за окном прогрелся, накаляя и помещение. Васе было комфортно, мне жарко.

Умывшись, я избавилась от своего блеклого макияжа, затянула волос в высокой кривой хвост и отправилась ужинать. Еды с прошлого дня наготовила с запасом, и видимо не зря.

Когда я закончила со всеми домашними делами, время близилось к десяти. Я направилась в гостиную, планируя поваляться перед телевизором, когда услышала, как входная дверь распахнулась.

На пороге возник Виктор со связкой ключей. Так и знала, что у него есть запасные.

Он вошел в квартиру, как к себе домой. Ни извинений за позднее вторжение, ни приветствия. Молчаливо, задумчиво, вертя в руках ключи и маленький черный пакет.

Сам же он был облачен иначе. Никакого делового костюма, рубашки и галстука. В темно-синих джинсах, футболке серого цвета, кроссовки на ногах — он выглядел на несколько лет моложе.

— Добрый вечер, — встала перед ним на пороге гостиной, наблюдая, как он закрывает за собой входную дверь и скидывает с ног обувь.

Виктор прошел мимо, почти игнорируя меня. Мельком заглянул на кухню, приметив сонную Васю, прошел в гостиную и сел на диван.

Я приблизилась к нему и села напротив.

— Ты ведешь себя как ревнивец, — спокойно произнесла, заметив то, как взгляд мужчины изменился.

— Почему? — словно удивлен моему заявлению.

— Заявился на ночь глядя, осматриваешь все. Про спальню забыл. Я обычно там их прячу, в шкафу, — улыбнулась, ловя на себе задумчивый взгляд.

Виктор усмехнулся. И протянул мне пакет. Я опасливо приняла его, рискнув заглянуть внутрь.

— Зачем? — ахнула, извлекая из пакета небольшую коробку с последней моделью известного и чертовски дорогого смартфона.

— Я обещал. Взамен испорченного, — ни один мускул на лице не дрогнул.

Хотела вернуть подарок назад. Я не готова принимать такие подношения, пусть и если Виктор поступал так из чистых побуждений.

— Можно было и обычным недорогим телефоном ограничиться, — выдохнула, убирая коробку обратно в пакет.

Никольский наблюдал за моими действиями и хмурился.

— Тем более я уже купила себе телефон. Вот, — кивнула на журнальный столик, где лежал непрезентабельный маленький смартфон, которого было достаточно для моей повседневной жизни.

Мужчина отказался принимать подарок обратно. Положила пакет на столик, намереваясь вернуть если не сейчас, то позже. Принесу к нему в квартиру, либо на работу. Если понадобится, то и вовсе подброшу.

— Мара, просто оставь себе. Делай что хочешь: пользуйся, сломай, выброси, передари. Мне все равно, — голос Виктора обжигал льдом.

Он хотел казаться спокойным, но кулаки сжаты до предела, костяшки побелели.

Я встала и приблизилась к нему. Опустилась на диван рядом. Наши тела соприкоснулись.

Он не повернулся. Продолжал смотреть на столик, где рядом с его подарком, который я отказывалась принимать, лежал мой скромный телефон. Наше отличие. Наша разница. Провести параллели было просто. Никольский — богатый, успешный и красивый мужчина, купающийся в роскоши. И я, побитая и поломанная жизнью, без гроша за душой.

Положила сою ладонь на его кулак. Он вздрогнул и наконец взглянул на меня.

— Виктор, разве ты забыл о нашем разговоре? — спросила я.

Он покачал головой.

— Ты дал мне время, чтобы я привыкла к тебе. Обещал не напирать, но вместо этого, то ласкаешь меня и нежно целуешь, то гоняешь как надоедливую муху или что хуже угрожаешь. Мы так не сдвинемся с места, если ты не поменяешь своего отношения.

— Мара, — прошептал он, накрывая расслабленными руками мою ладонь.

За одно мгновение все его напряжение и нервозность исчезли. Виктор наклонился, приблизился к моему лицу и поцеловал. Нежно, аккуратно, почти не касаясь губ, словно боялся вспугнуть. Я могла бы оттолкнуть его, но не стала. Сдалась сразу, не намереваясь вести с ним войну. Виктор не был тем мужчиной, с кем хочется пререкаться, сражаться, кусать и извиваться. Я чувствовала его тепло, его натянутые нервы и желала только одного — успокоить его и объяснить, что я не чужая жена, не чужая девушка.

Но если я скажу ему об этом, он поймет, что проболтался в ту ночь. Ему не понравится, что я знаю его тайну. Поэтому я промолчу, не придам значения, потому что уже знала, что нужна ему. Возможно, ненадолго, но я буду рядом.

Я позволила себя целовать, но и ответила с той страстью, которая зародилась во мне.

Виктор подхватил меня на руки, посадил на колени и запустил пальцы в волосы, распутывая незамысловатый хвост. Локоны упали на плечи.

— Ты прекрасна, — прошептал он и коснулся губами шеи, оставляя влажный след рядом с пульсирующей веной. Еще один у ключицы, после — в вырезе топа, в маленькой ложбинке. — Ты сводишь меня с ума, — говорил он, касаясь горячими ладонями спины, по позвонкам вниз, до обнаженной полоски поясницы.

Я вздрогнула от его касаний и замерла, ощутив, как он поднимает край топа. Ткань заскользила вверх, оголяя мой живот и бока. Мои шрамы от операции.

— Нет, — попыталась схватить его за руку и вернуть одежду на место.

Виктор не позволил. Скрутил руки и отвел их назад, всматриваясь на обнаженную кожу.

— Они уродливы, — простонала я, пытаясь спрятать свое лицо на его груди. Тихий всхлип. Я заплакала. Не удержалась.

Мужчина отпустил мои руки, провел пальцами по шраму и коснулся лица.

— Не нужно стесняться шрамов, — произнес он. — Вот, — он отстранился немного назад, резко задирая футболку.

Я присмотрелась и ахнула, приметив пару белесых шрамов, почти незаметных. Если не всматриваться, а тем более не трогать, можно и не увидеть.

— Как? — поинтересовалась, не удержав язык за зубами.