Глава 30.

— Я приеду к тебе?

— Нет, — выпалила я, сжимая телефон в руке.

— Почему? — искренне удивлен и уязвлен.

— Мне нужно время, — прошептала, надеясь, что он поймет.

Я желала этого мужчину, хотела быть рядом с ним, отдаться ему полностью, но между нами все еще были барьеры. И главным оставался тот факт, что я работала на Никольского.

— Хорошо, — согласился он, а голос прежний, хриплый и недовольный.

— Тогда до завтра? — понадеялась, что он отступит.

— До завтра, — и резко отключился.

Кажется, я только что сковырнула болезненную рану. Сама виновата. Позволила зайти нам так далеко, выдала свои секреты, зная о его чувствах к Лере. Он страдал по другой женщине, а тут резко переключился на ту, что была под боком.

Мне нужно было время не только для того, чтобы приготовиться морально и физически подпустить его еще ближе, но и убедиться, что я не стала заменой недоступной женщины. Этим и займусь завтра, когда мы вновь встретимся на работе.

В понедельник, переступив порог приемный, обнаружила, что Инна сидела и бурчала себе под нос, при этом отчетливо произнося ругательства.

— Что случилось? — поинтересовалась я.

— Он опять бушует, — выдохнула девушка. — Прилетел на работу ни свет ни заря, закидал меня делами и ходит довольный, как кот, который объелся сметаны.

Покосилась на дверь, пытаясь прислушаться, не крушит ли Виктор вновь свой кабинет.

— Кстати, — Инна заставила меня вздрогнуть, — сказал, чтобы я поторапливала рабочих. Пора тебя отсадить в личный кабинет. Так что готовься, к концу недели будем праздновать новоселье, — девушка задорно подмигнула и вернулась к документам.

Я же оставила сумку, поправила блузку и отправилась на встречу, не зная, кого я обнаружу за дверью: страстного любовника, романтичного парня или начальника-тирана.

Оказалось, что третий вариант был самым верным. Виктор проигнорировал мое приветствие, продиктовал десяток поручений и выставил за дверь, ни разу не взглянув на меня.

Покидая его обитель, я поджала губы. Хотелось заплакать, но наличие внимательных глаз Инны не позволили мне расслабиться. Вяло улыбнувшись, я подтвердила то, что Никольский бушует, и занялась делами. В таком темпе прошло пару часов. И пока я ходила в бухгалтерию и собирала у них копии, необходимые Виктору, к тому нагрянул неожиданный гость.

— Он не один, — шепнула секретарь.

Я остановилась в дверях, не решаясь войти. Пусть задание и было срочным, пережду немного. Вдруг под горячую руку попаду.

— А кто там? — так же тихо поинтересовалась.

— Громов, — ответила Инна.

Я удивленно разинула рот. Неужели муж Леры пришел разбираться с Никольским? Что тот мог натворить?

— Марк? — переспросила у девушки, но та покачала головой.

— Нет, Роберт.

Я ахнула. Роберт Громов. Тот верзила Роб, который донимал меня в школе у отца.

Отложив на стол Инны документы, я почти с ноги открыла дверь кабинета и ввалилась туда, заставив мужчин замолчать и обернуться. Виктор удивлено посмотрел на меня, нахмурился и попытался что-то сказать, но его перебил Роберт, подскакивая с места.

— Роб — стальной лоб!

— Мара — два удара!

Хором крикнули мы и рванули друг другу на встречу.

Мужчина, который всегда был крупнее меня, будучи еще юношей, схватил в свои огромные кулачищи и затряс чуть ли не над головой. Я вцепилась в его плечи и радостно смеялась. На шум прибежала Инна, опасливо заглядывая внутрь.

Виктор в недоумении переводил взгляд то на меня, то на Роберта.

— Какого черта тут творится? — поинтересовался он.

Инна кажется тоже хотела это знать, но быстро сбежала, прикрывая за собой дверь.

Роберт опустил меня на пол, поставив так бережно, что я почти не ощутила прикосновения ног с твердой поверхностью. А все потому что он знал обо мне чуть больше, чем тот же Виктор.

— Почему ты не сказал, что у тебя Маргарита Некрасова работает? Она же дочь моего учителя, Александра Некрасова, — возмущался Роберт, продолжая обнимать меня за талию.

Я глупо улыбалась, вспоминая наше общее прошлое, и не сразу заметила, какие гневные взгляды бросал в нашу сторону Виктор. Это что, ревность только что проскочила на его лице? Он был готов придушить нас.

— Ты не спрашивал, — отрезал Виктор и вернулся за стол. — Черт, и почему «два удара»?

Роб хохотнул, громко, раскатисто, точно настоящий гром.

— Она же мне нос сломала, — и ткнул в свой немного кривой крупный нос.

Да и вообще, Роберт был настоящим здоровяком. Сейчас бы я ему ничего не смогла сломать. Скорее он бы переломил меня пополам. Огромные руки, твердые бицепсы, широкие плечи. Он возвышался надо мной как скала.

— Как же я рад тебя видеть, — уже мягче произнес Громов, подводя меня к кожаному диванчику.

Я села рядом со знакомым, которого когда-то считала другом. Тот наш шутовской бой, закончившийся нешуточной травмой, связал нас на долгие годы. До смерти отца.

— Где ты пропадала? — спросил он.

Я искоса глянула на Виктора, который лишь пытался выглядеть незаинтересованным и занятым, но продолжал буравить взглядом.

— После смерти папы все изменилось, ты же знаешь, — тихо ответила я.

Роберт согласно кивнул и больше не стал расспрашивать об этом.

— Ты продолжаешь заниматься? — Никольский мог подумать про простые тренировки, но Роберт говорил об ином.

Он прекрасно знал о моей травме, операциях и годах реабилитации. Теперь я не могла тренироваться как обычные спортсмены. Никаких лишних нагрузок на ноги. А помахать кулаками — бесполезное занятие, которое забросила много лет назад.

— Нет, — покачала головой. — Времени не остается.

Он кивнул в ответ.

— Слушай, — громко заговорил, привлекая внимание Виктора. — Приходи в любое время в мой клуб тренироваться. Фитнес, бассейн, все что угодно. На Горной у меня круглосуточный спортивный клуб.

Я мягко улыбнулась, но не успела ответить.

— Для тебя, Мара, все бесплатно, — хитро подмигнул. — И если нужна помощь, готов заняться твоими тренировками.

— Ты хочешь отомстить за сломанный нос? — рассмеявшись, переспросила я.

Роберт расхохотался и согласно закивал. Нет, он мне точно ничего не сломает, а вот с тренировками поможет. Уже помогал, когда я проходила реабилитацию. Во многом благодаря нему я окончательно встала на ноги. Заставил, не отпустил и не позволил бросить это дело.

— Папа сказал бы тебе спасибо. За все, — прошептала я, зная, что мой голос услышит только Роберт.

Он мягко улыбнулся, приблизился ко мне и сгреб в свои медвежьи объятия. Но дружеским обнимашкам не суждено было долго продлиться. Виктор резко встал из-за стола и приблизился к нам.

— Боб, тебе пора, — голос твердый, ледяной, не терпящий возражения.

Громов поднялся, очутившись в метре от Никольского. Недобро на того взглянул, перевел взгляд на меня.

— Мое предложение в силе, Мара, — сказал он. — А ты, — ткнул пальцем в грудь Виктора, который даже не вздрогнул, — не обижай ее.

Роберт поспешно засунул руку в карман, извлек небольшую визитку и протянул ее мне.

— Здесь мои личные номера. Звони в любое время. Особенно, если с ним будут проблемы, — кивнул в сторону молчаливого Виктора.

Приобнял на прощание и не спеша вышел из кабинета. Я проводила друга взглядом, поражаясь, насколько тесен мир. Повернулась и увидела, что теперь надо мной нависает Виктор. Зрачки сужены, глаза прищурены. Тяжелое дыхание, напряженно-сжатые в тонкую полоску губы. А руки превратились в кулаки. Хищный и опасный, он стоял практически вплотную ко мне. Одно мимолетное движение, и мы соприкоснемся.

— Мара, я не потерплю, чтобы к тебе прикасались другие мужчины, — рычащий голос, пропитанный злостью и ненавистью, резанул мой слух. — Ты моя, и пора это запомнить. Придерживайся простого правила — не подпускай к себе никого, и я обещаю, что сдержу слово и не возьму тебя прямо тут, на этом диване, жестко и больно, чтобы пометить, что ты моя женщина. И с каждым толчком вобью это в твою милую головку.

— Поставишь клеймо? — с вызовом ответила я, пытаясь сохранить спокойствие, когда внутри все клокотало.

— Если понадобится, то да, — отозвался Виктор. — А теперь иди работать.

И я вылетела из кабинета как ошпаренная. В ушах все еще стоял голос Виктора, его грязные слова о том, что он сделает со мной, если я ослушаюсь его. Наверное, я должна была возмутиться, обидеться или даже разрыдаться, но я прижимала прохладные руки к щекам, пролетая мимо удивленной Инны и скрываясь в женском туалете.

Не смотря на то, что Виктор был сущим наказание, деспотичным начальником, тираном и собственником, я хотела его. Желала его поцелуев, ласк и прикосновений. И возможно, даже позволю ему когда-нибудь осуществить свои слова на тот самом диване. Черт, теперь я всегда буду думать о его словах, оказываясь рядом с кожаным диванчиком.

Приводила себя в порядок долго. Дольше всего пришлось ждать, когда угомонится сердце и щеки перестанут пылать, потому что мои бурные фантазии для невинной девицы вышли из под контроля.

Вспомнились и ловкие пальцы Виктора, которые в принципе не успели перейти грань дозволенного, его язык в моем рту, жар тела, прикосновение обнаженной кожи.

Поборов чувства, я вернулась в приемную. Инна выдохнула.

— Я думала, он тебя до слез довел, — прошептала девушка, всматриваясь в мое лицо, на которой теперь была маска спокойствия и невозмутимости. — Ты Громова знаешь?

— Да, много лет назад пересекались, — отмахнулась так, словно это был пустяк.

Секретарь не стала расспрашивать, но вместо этого выдала:

— После того, как ты выскочила, Виктор Алексеевич уехал. А это список дел для тебя, — показала лист, на котором небрежно накидала перечень, продиктованный перед уходом Никольским. — И босс сказал, пока все не выполнишь, домой не уходить.

Вот же подстава! Схватила лист, перечитала пару раз и отправилась трудиться, понимая, что выберусь из офиса не раньше восьми, а то и вовсе придется задержаться еще на час-другой.