Глава 29.

— Ты злишься? — Виктор уже час кружил около меня.

Я неподвижно сидела в гостиной, пыхтела под нос и плотней сводила колени.

— А как вы думаете, Виктор Алексеевич? — проворчала в ответ.

Он усмехнулся и присел рядом. Достаточно далеко, чтобы не получить оплеуху, которую так и подмывало отвесить боссу.

Никольский прибрался в ванной, когда я заявила ему, раз в гостях, то уборкой пусть занимается самостоятельно. Но вместо возмущенного бормотания, услышала низкий смех. После он с довольным лицом вышел, отправился в спальню, откуда появился спустя несколько минут, переодевшись в другую домашнюю одежду. Теперь на нем были серые брюки, черная футболка и самодовольная не сходящая с лица улыбка.

Черт, он гордился собой, наслаждаясь моментом. Тогда как я вынуждена была сидеть, завернувшись в огромный халат и пыхтеть от раздражения.

— Мне нравится, когда ты злишься, — тихо произнес он.

На мое фырканье Виктор не отреагировал. Он приблизился ко мне, протянул руку вперед и дотронулся до лица.

— Вот здесь, — провел пальцем по щеке, — появляется румянец, скулы напряжены. Ты сжимаешь плотно рот, словно опасаешься сказать что-нибудь не то. Губы прикусываешь, — провел пальцем дальше. — Еще прищуриваешь глаза.

— Не правда, — возмутилась я.

Никольский покачал головой.

— Правда. Я видел это множество раз. Каждый день тебя что-то не устраивало в моих заданиях, но ты молча все исполняла, даже если в итоге валилась с ног. Уставшая, раздраженная, ты не пыталась меня придушить, терпеливо выжидая.

— Хотя хотела, — быстро добавила, перебив мужчину.

Он ухмыльнулся и спустился пальцами ниже, очертив тонкую полоску до ключицы.

— Значит, вам нравится меня злить?

Уголки губ вновь поползли вверх.

— Не только, — честно ответил он. — Но и то, как ты улыбаешься, смущаешься, смеешься, дерзишь.

— А я буду слишком дерзкой, если попрошу вас поцеловать меня, чтобы я перестала злиться? — прищурив глаза, наблюдала, как меняется лицо Виктора. Улыбка исчезла, оставляя на прежнем месте хищный оскал. Он ждал этого момента. Кажется, я вырыла себе яму.

Придвинувшись еще немного, Виктор навис надо мной, впиваясь в губы поцелуем. Лаская их, сминая под напором, но оставаясь по-прежнему нежным. Заботливо уложил к себе на грудь, вплетая пальцы в разметавшиеся почти сухие волосы.

Я отвечала на его ласки. Запустила руки в долгое, томное исследование. За последние дни мне довелось потрогать мужское тело столько раз, сколько не доводилось ранее никогда. Проводя по его груди ладонями, я чувствовала бешеный пульс, спустилась немного ниже и наткнулась на край футболки. Еще одно движение — и оказалась под тканью.

Горячая кожа опалила ладони. Виктор рыкнул, притягивая меня за плечи на себя. Теперь я возвышалась над ним.

Он выпустил из плена губы и немигающим взглядом смотрел на меня. Зеленые глаза хищника.

— Теперь не злишься? — хриплый голос вызвал во мне волну жара, скрутившуюся узлом внизу живота.

— Нет, — протянула в ответ, по-прежнему блуждая руками по раскаленной коже пресса мужчины.

Одно неловкое движение, и я коснулась рукой напряженной плоти, оттягивающей серые штаны. Виктор зарычал, хватая меня за руку и отводя ее прочь.

Я уставилась на мужчину немного испуганно.

— Больно? — зачем-то спросила я, но вместо ответа получила рывок и переворот.

Я оказалась подмятой мужчиной, с разведенными ногами, которые все еще прикрывал халат. Виктор не обращал внимания на позу, он был сосредоточен на моем лице.

— Мара, я на грани. И если ты меня сейчас не оттолкнешь, я возьму тебя прямо здесь.

Он тяжело дышал, боролся с собой.

Я оттолкнула, немного упершись в его грудь. Он все понял и отступил.

— Прости, — прошептал, отсаживаясь на диване в противоположный от меня конец.

Запустил руки в волосы, спрятал лицо. Я же с пылающими щеками, поправляла халат, теребя в итоге пояс.

— Вам не нужно извиняться, — напряжено ответила. — Я не против того, что могло бы сейчас произойти. Но слишком рано. Для меня рано.

Виктор опустил руки и уставился на меня. Почти не дышал.

— Не знаю как сказать, — тихо пробормотала, натянув на голые ноги халат.

Замялась, не могла найти слов. Виктор испытующе смотрел на меня.

— Так и скажи, — прошептал он, сжимая ладони в кулаки.

— Я не спала с мужчинами, — выпалила и залилась краской.

Щеки безумно пылали, я боялась посмотреть на Виктора. Он сидел не подвижно.

— Я не понимаю, — вновь мужской шепот, немного раздраженный и скрипучий.

Хлопнула руками и повернулась к нему.

— Я девственница, — громко произнесла, чтобы он наконец расслышал.

— Тебе двадцать четыре, — словно некий аргумент произнес Виктор.

Я рассмеялась.

— По современным меркам да, я засиделась в девицах, — сквозь смех произнесла. — Все мои знакомые еще в школе или колледже потеряли невинность. Только мне как-то не везло.

Нет, дело было не в везение. Я боялась того, что скрывал под одеждой. Но пусть я все еще стеснялась Виктора, но было не страшно показать себя там, под одеждой. Может он тот самый?

Мужчина поднялся, и на миг я подумала, что он выйдет вон из комнаты, бросив меня наедине с собственными откровениями. Но он подошел ко мне, встал совсем рядом и опустился на колени. Накрыв дрожавшие от волнения руки своими ладонями, он взглянул на меня.

— Я должен извиниться, что был чересчур напористым, — хриплым голосом заговорил Виктор.

Покачав головой, я пыталась убедить мужчину, что он не прав. Но Никольский отказывался слушать меня. Прижав к губам мои ладони по очереди, он опустил голову на колени и покорно оставался в этой позе, пока я неуверенно гладила его по голове. Мне нравилось ощущать его мягкие короткие волосы между пальцев.

— Мара, — тихий шепот привлек мое внимание.

— Да? — отозвалась в ответ.

— Останься со мной, — произнес Виктор, поднимая голову.

Я не успела ответить, как он выпрямился, нагнулся и подхватил меня на руки.

Уверенным шагом, совершенно не чувствуя веса, он донес меня до спальни, которую освещал уличный свет фонарей.

Полутени играли на стенах, когда меня бережно опустили на кровать, немного смятую, с ворохом подушек и вязаным пледом. Даже удивительно. Как-то по-домашнему. По-настоящему.

Виктор опустился рядом.

— Ты обещала, что я буду крепко спать, — заговорил он, прикасаясь к моей пылающей от смущения щеки. — Я же обещаю, что не буду приставать к тебе, напирать или требовать. Пока сама не захочешь этого.

В ответ на его слова я согласно кивнула. Он позволил мне выбрать момент.

— Но, — вдруг продолжил Виктор, — я не обещаю, что не буду к тебе прикасаться, целовать тебя и пытаться соблазнить.

Я смогла разглядеть его хитрую улыбку, прищуренные глаза. Он дразнил меня, вынуждая во второй раз согласиться.

— Тогда пора спать, — попробовала отползти немного подальше, но была притянута вновь.

Виктор стянул с себя футболку, но когда потянулся к штанам, резко остановился.

— Пожалуй, лягу так, — и с этими словами занял место рядом со мной.

Я же покрутилась в огромном халате, тяжело вздохнула и отыскала брошенную совсем рядом на кровати футболку.

— Отвернись, — потребовала от мужчины, но не была уверена, послушается ли он меня.

Рассмеявшись, Виктор все же подчинился.

Скинув халат, я на голое тело натянула еще теплую черную футболку, ощутив еле уловимый мужской аромат. Вернувшись в постель, была схвачена в плен крепких рук и прижата к обнаженному торсу.

— Спокойной ночи, Мара, — прошептал Виктор, целуя меня в щеку.

— Сладких снов, — ответила я, накрывая его губы.

Он замер, позволил мне вести в ласке и с недовольным ворчанием выпустил, когда я закончила с поцелуем и легла рядом.

Утром я сбежала. Да, как воришка, только проснувшись и убедившись, что хозяин постели крепко спит, тихо выбралась наружу, собрала свои вещи, быстро натягивая трусики и джинсы. Возиться с лифчиком не стала, затолкав его в карман, благо я нацепила на себя прошлым днем спортивный тонкий лиф, а не кружевное с пуш-апом изделие. Накинула поверх футболки рубашку, закатала рукава. В другой карман закинула испорченный телефон и бесшумно покинула квартиру.

По пути домой заехала в первый попавшийся магазин, купила самый простой смартфон, и смогла выдохнуть, когда убедилась, что сим-карта не пострадала. Все полезные контакты хранила на ней, а приложения восстановить проще простого. Фотографий на старом телефоне почти не было. Я и не любила это дело, только изредка делала снимки Васи. Увесистая папка хранилась у Тани на ноутбуке, она вела фотоохоту за кошкой, делая десятки снимков того, как та просто спит или умывается.

Переступив порог квартиры и, убедившись, что замок закрыт, я выдохнула. И рассмеялась. Я сбежала от Виктора. Уверена, когда он проснется, будет злиться. Но это была моя маленькая месть за то, что он сотворил накануне, отправив меня купаться в одежде.

Была еще одна причина, по которой я решила не задерживаться. Я опасалась показывать ему шрамы, все еще стесняясь своего тела. А в лучах утреннего солнца он мог разглядеть то безобразие, что творилось на моей ноге.

Переодевшись в домашние штаны и свою футболку, я бережно свернула вещь Виктора, раздумывая, вернуть ее хозяину или оставить себе в качестве добычи. Но не успела убрать ее, как новый телефон возвестил меня о входящем звонке.

Никольский проснулся и не обнаружил меня.

— Доброе утро! — бодро поздоровалась я.

— Мара, где ты? — хриплый ото сна и недовольный голос мужчины нисколько меня не испугал.

По-прежнему глупо улыбаясь, я водила пальцем по черной ткани.

— Вернулась к себе.

— Зачем? — Виктор нервничал. Я слышала это в дрожащем тембре голоса.

— Решила, что не буду вам мешать отдыхать, — пришлось немного соврать, чтобы позлить его.

Мужчина вздохнул.

— Мара, мое утро было бы добрым, если бы ты не сбежала, а осталась со мной.

Вот теперь настала моя пора нервничать. Тело заныло, вспоминая его ласки. Облизнув губы, я улыбнулась сама себе.

— Я приеду к тебе?