Глава 28.

Правда, у Никольского на это были другие планы. Ровно через три часа, как добралась до квартиры, переделала несколько незначительных дел и только начала планировать, чем заняться в оставшееся время, зазвонил телефон.

— Жду у себя через полчаса, — отчеканил босс и отключился.

Голос вполне профессиональный, спокойный. Сказала бы, бодрый. Но собиралась с опаской. Натянула на себя неброскую одежду, вместо футболки — клетчатую рубашку, потертые джинсы. Удостоверившись, что кошке хватит корма и воды, а ее лоток чист, отправилась к Виктору, раздумывая над причиной скорого вызова. Вроде утром про дела не было сказано ни слова.

— Добрый день, — поздоровалась, переступив порог его квартиры.

Виктор стоял в коридоре, скрестив руки на груди. Выглядел он отлично в домашней одежде: темно-синие брюки свободного кроя, белая футболка, подчеркивающую фигуру, на ногах — тапочки. Но главное — изменилось его лицо. Новые очки, в черной оправе, под которыми было вполне отдохнувшее лицо. Никаких темных кругов под глазами, морщинок, усталых вздохов.

Бодр и полон сил.

Мне бы его энергии, потому что после нашего напряженного утреннего диалога чувствовала себя изрядно потрепанной. Но покорно последовала за ним в кабинет, где тут же была завалена работой.

Виктор признался, что из-за вчерашнего побега, хотя назвал он это иначе, не успел подготовиться к переговорам, назначенным на понедельник. Еще и встречи, перенесенные с пятницы, выбивали его из графика.

Я согласно кивала и молилась, чтобы начальник был более снисходителен ко мне. Он-то выспался, а я нет. Поэтому, когда мы провели за работой целый день, под вечер я валилась с ног. Мышцы гудели, и я задумалась над тем, чтобы отправиться к Тане, потеснить ее немного. Забраться в узкую ванну, наполненную почти до краев водой. И наконец выдохнуть.

Никольский же не унимался и не намеревался меня отпускать.

— Сжальтесь, — простонала я, упав лицом в ворох бумаг. — Вы мне мстите?

— Мара, о чем вы? — наигранно удивился он.

— О том самом, — недовольно проворчала, подпирая голову руками. — Я не спала полночи, приглядывая за вами. И вы заняли мое место на кровати, а мне пришлось довольствоваться жестким диваном. Теперь тело ноет.

Виктор усмехнулся.

— Вы пробовали спать на узкой жесткой поверхности и свернувшись клубком?

Тот покачал головой.

— А я была вынуждена. Теперь я хочу расслабиться.

Он просил меня быть откровенной. Вот и получил честное признание, за которое мне не было стыдно. Мы же не на работе.

— И как вы расслабляетесь, Мара? — прошептал Виктор, надвигаясь на меня.

Он забросил дела, покинул свой рабочий стол и остановился около меня, сидевшей на небольшом кожаном диванчике.

— Горячая ванна, с пеной и пение дурацких песенок, — ответила я также тихо.

Мужчина навис надо мной. Усмехнулся и резко, развернувшись, вышел из кабинета.

Я смогла дышать. Никогда бы не подумала, что дерзить ему будет так приятно. Даже похоже на флирт.

Вернулась к делам и не заметила, как передо мной возник Виктор.

— Думаю, на сегодня достаточно, — спокойно произнес он, отбирая у меня бумаги.

Ловко собрал их, сложил в папку, которая вскоре оказалась на его столе. Я же покорно сидела на прежнем месте и следила за его движениями.

— Пойдемте, — сказал он, вернувшись назад.

Я встала и последовала за Виктором, будучи уверенной, что он намерен проводить меня до дверей. И он вел, правда, в другую сторону. Остановился около ванной комнаты, я впечаталась в его спину, но не успела отступить назад, как была схвачена за руку.

Под возмущенные возгласы, которые мужчина игнорировал, он завёл меня в комнату и остановился около полной почти до краев белоснежной и огромной ванны. Пена на гладкой, исходившей паром поверхности. Все, как я люблю, но без посторонних в помещении.

— Пожалуйста, — кивнул в сторону маленького рая. — Вы были ко мне гостеприимны. Моя очередь проявить себя как заботливого хозяина.

Я покосилась на самодовольного Никольского и хотела повертеть пальцем у виска. Обычно так гостей не встречают. Не предлагают им плескаться в ванне, петь песенки.

— Спасибо, конечно, — произнесла, поражаясь тому, как еще глаз не начал дергаться, — но я воздержусь.

Виктор нахмурился.

— Почему? — неужели он был уверен, что мигом избавлюсь от одежды и плюхнусь в манящую горячую воду.

— Как-то странно это выглядит, — покачала головой.

Никольский еще больше нахмурился, снял очки, но вместо привычного жеста растирания переносицы, он отложил их в сторону, около раковины, закатал быстро рукава и подхватил меня на руки.

Я не успела среагировать, обескуражено махая ногами в воздухе, пока не почувствовала как горячая вода проникает сквозь слои одежды и касается тела.

— Вы с ума сошли?! — выкрикнула я, чуть не захлебнувшись водой.

— Немного, — отозвался Виктор.

От брызг, которые поднялись и расплескались вокруг, намок и он. Белая футболка местами стала полупрозрачной, облепив контуры тела. Но мужчина не обращал внимания на подобные мелочи, полностью сосредоточившись на мне.

— Как водичка? Я угадал с температурой? — задавал вопросы, а сам держал руками меня, чтобы не вырывалась.

Отплевываясь пеной, я злобно взглянула на мужчину. На его носу, волосах, руках тоже была белая пушистая пена.

— Отличная, как я люблю, — проворчала я, обреченно вздыхая. — Мне начинать петь?

Виктор кивнул и рассмеялся. Руки немного расслабились, и я поерзала в воде, ощутив, как что-то твердое брякнуло по дну. Потянувшись рукой, я отыскала свой телефон. Извлекая его, я готова была заплакать. Прощай мой побитый жизнью, и утопленный Никольским смартфон.

— Я куплю новый, — быстро отозвался тот, когда перед его носом возник мокрый гаджет.

Он отобрал смартфон, отложив его в сторону, и вернулся ко мне.

— Мара, вы не обиделись? — поинтересовался он, стоя на коленях около ванны, пока я тяжело дышала, но больше не вырывалась.

Поздно брыкаться, когда насквозь промокла, телефон испорчен, а Виктор смотрит так, словно и не жалеет о своем поступке.

— Немного, — ответила я, чуточку посторонившись. — Но тут хватит места на двоих.

И если я предлагала Виктору в качестве наказания тоже промокнуть насквозь, то он воспринял это иначе. В зеленых глазах загорелись те самые огоньки, обжигающие, завораживающие. Он хитро прищурился, на губах играла дерзкая улыбка.

Поднявшись на ноги, он ловко шагнул вперед, расплескав при этом воду. Я подтянула ноги, пораженная его действиям.

Виктор опустился на колени, не заботясь, что теперь и сам был насквозь мокрым, потянулся ко мне, заставляя подняться. Прижал к груди, провел рукой по волосам, с которых текла ручьем вода, и поцеловал. Нежно, без напора, словно пробуя на вкус. Я отвечала также бережно, еле касаясь, наслаждаясь моментом.

Мужчина отклонился назад, прикасаясь спиной противоположной стенки. Я следовала за ним. Оказавшись вновь погруженной в воду, я лежала на его груди и слышала, как быстро бьется его сердце.

— Я веду себя непрофессионально, — пробормотал Виктор, поглаживая мои волосы.

— Ну, технически, мы не на работе, — ответила я.

Никольский рассмеялся, поцеловав в мокрую макушку.

— Получается расслабиться? — новый вопрос от Виктора. Его голос тихий, хриплый.

— Почти, — прошептала в ответ. Было страшно пошевелиться, и я прислушивалась к его дыханию. Какое-то безумие, творившееся вокруг нас, околдовывало, заставляло делать то, на что в здравом уме я бы ни за что на свете не решилась.

Поднялась немного, подползла вперед и поцеловала первой. Коснулась невесомо губ. И получила в ответ страстный, обжигающий поцелуй. Виктор сдерживался, напряженные мышцы превратились в камень, к которым я прикасалась, нависая над ним. Он углубил поцелуй, проник в рот языком как в прошлый вечер, исследовал меня, учил. Я откликалась, повторяя за ним, но после сорвавшегося с губ стона, он отодвинулся.

— Вода остывает, — произнес мужчина и поспешно покинул ванну, оставляя за собой мокрые следы.

Достал из встроенного шкафа пару махровых халатов, кучу полотенец и повернулся ко мне.

Я позволила достать себя из воды и встала на ноги, которые отказывались слушаться меня. Он набросил на меня огромное полотенце, а сам потянулся к своей футболке, намереваясь снять ее при мне.

Я резко отвернулась, заливаясь румянцем.

— Мара? — удивленно протянул он, но я покачала головой.

— Подайте пожалуйста халат и отвернитесь тоже.

Виктор усмехнулся, но выполнил мои требования.

Искоса взглянув на него, я убедилась, что он не смотрит. Скинула рубашку, лифчик, накинула халат, после стянула джинсы и трусики. Все было мокрым насквозь. Растирая себя полотенцем, я смотрела на мокрую лужу под ногам и хмурилась.

Мы зашли далеко в наших играх. И если для Виктора это ничего не значило, то меня охватило пламя, с которым не было сил бороться.

— Я закончила, — не оборачиваясь, произнесла я. — Где я могу посушить свою одежду. Мокрая куча ткани лежала в ногах.

Виктор повернулся ко мне, хитро прищурившись. Он указал на другую, скрытую от глаз дверь. Подхватив одежду, я прошлепала босыми ногами в указанном направлении, и оказалась в мини прачечной. Не знала, что такое можно сделать в квартире.

Быстро развесив одежду и пару полотенец, которыми вытирала тело, я вышла обратно. Виктор уже накинул на себя халат и вернул на прежнее место очки.

И еще он улыбался. Загадочно, хищно.

— Что? — недовольно спросила я.

Но он не ответил, только кивнул в сторону огромного зеркала, подхватил свои вещи и скрылся в прачечной.

А я как завороженная смотрела на зеркало, в котором видела пылающие от смущения щеки. Когда я попросила Никольского отвернуться, то даже не подозревала, что он будет нагло подсматривать за мной.

Поморщившись, я вылетела пулей из ванной комнаты. И если он видел мое тело, то и шрамы заметил. Я была отвратительна.