Глава 37.

Просыпаться на следующий день после увлекательной для меня ночи было чудесно. Мягкий утренний свет разбудил меня, и я поморщилась, пытаясь спрятаться под покрывалом.

— Доброе утро, соня, — прошептал Виктор и потянул одеяло вниз.

Проворчав, что хочу еще немного поспать, я все же сдалась, наблюдая за тем, как Виктор с интересом рассматривал меня. Точнее, мою обнаженную грудь.

Выдернув из его рук одеяло, я попыталась закрыться от него. Но мужчина лишь рассмеялся, прикасаясь к пылающей от смущения щеке.

— Ты прекрасна Мара, даже когда растрепана и тушь немного осыпалась, — и он провел пальцем под левым глазом.

— Кто-то совсем не дает мне отдыхать, — ответила я, наслаждаясь его касанием.

Он усмехнулся, поднимаясь с постели.

— А я вот решил пораньше встать, опасаясь, что ты опять сбежишь, — самодовольно произнес мужчина.

— Тогда я испугалась, — честно ответила, зачарованно разглядывая, как Виктор расхаживает по спальне с обнаженным торсом.

Он собрал мои вещи и принес их мне.

— Не буду мешать, — кивнул на футболку. — Хотя, я не прочь увидеть их снова, — теперь его взгляд, скрытый за стеклами очков в черной оправе был направлен на мою грудь, к которой я надежно прижимала одеяло.

Никольский не спеша вышел из спальни, но дверь за собой не закрыл. Я же поторопилась одеться, оглядываясь по сторонам.

Обнаружила его на кухне. Приятный горьковатый запах кофе, все тот же обнаженный торс. Это утро определенно было лучшим в моей жизни.

— В понедельник меня не будет, — сказал Виктор, усаживаясь за стол напротив.

Я постаралась разглядеть его лицо, но ни одной эмоции на нем не было. Прежний Никольский, твердый, непробиваемый вернулся, и сейчас сидел рядом, но не смотрел на меня. Стало немного не по себе. Не уверена, что скоро смогу привыкнуть к такой двойной жизни, где он четко разделял границы между романтической и рабочей стороной. Я пыталась ему подражать, но выходило это чертовски плохо. Вот и сейчас сдавленно улыбалась, слушала его и согласно кивала, стараясь запомнить каждое слово, произнесенное деловым спокойным тоном, а внутри бушевал пожар. Мозг отказывался воспринимать информацию.

— Поэтому, — подвел итоги он, впервые за длинный монолог взглянув на меня, — я не хочу отвлекать сегодня тебя от отдыха. Можешь провести день и не ждать от меня звонка. Как и завтра.

Наверное, я должна была бы возмутиться, сказать, что я не против его звонков, сообщений. Что я не против увидеть его лишний раз, но вновь молча кивнула и допила противно-горький кофе. Остальной завтрак, стоявший на столе, был проигнорирован мной. Кусок в горло отказывался лезть.

— Хорошо, — все же выдавила из себя слова, когда заметила задумчивый взгляд мужчины, направленный на меня.

— Чем займешься? — в тот же момент поинтересовался он.

— Схожу в кино с подругой, — пожала плечами, будучи не уверенной, получится ли у Тани выбраться сегодня. Но есть еще Павел, который пару раз уже звал погулять.

— С Татьяной? — имя, сорвавшейся с губ Виктора заставило меня напрячься. Неужели я сказала об этом вслух.

— Да, — прищурившись, я ответила, ожидая следующего вопроса про Павла, но его не последовало.

Виктор вообще больше ничего не говорил. Не торопливо завтракал, просматривая сообщения сначала в телефоне, а после взялся за планшет, где углубился в изучение очередного отчета.

Я же закончила со своим скудным завтраком, ополоснула кружку и убрала ее в шкаф. После отправилась путешествовать по квартире, собирая свои вещи. Телефон отправился в рюкзак, тот на мои плечи. Я заглянула кухню и наконец отвлекла Никольского от ранней работы.

— Я к себе, — произнесла, в тайне надеясь, что он отвлечется и взглянет на меня.

Почти получилось. Быстрый взгляд мазнул по мне и вернулся к прежнему делу.

— До вторника, — ответил Виктор.

Да, романтики в наших отношениях не было от слова «совсем».

Покидала квартиру босса в расстроенных чувствах. Кажется, я вновь нафантазировала себе лишнего. Приняла мечты за реальность, когда сам Виктор оставался себе верен.

По пути созвонилась с Таней и разбудила ее. Девушка, пусть и не очень была довольна раннему звонку в воскресенье, но сменила гнев на милость, когда узнала про мои грандиозные планы. Тем более в нашем уравнении был и Павел. Ему я позвонила чуть позже, и друг поддержал мою затею встретиться и погулять. Про Таню умолчала, намереваясь сделать тому сюрприз.

Сюрприз вышел не очень.

Около трех часов дня я была на месте, на парковке перед кинотеатром «Синема». Ко мне уже спешил Паша, припарковавший свою машину в другом конце.

— Привет, — он весело улыбался и обнял по привычке за плечи. — Здорово, что мы наконец-то встретились. Выбрала уже сеанс? На какой фильм пойдем?

— Подожди, — остановила друга, который уже бодро зашагал в сторону входа в кинотеатр. — Сейчас Таня подойдет.

Я заметила в дали знакомую фигуру и помахала ей рукой. Девушка прибавила шагу.

Повернувшись к Павлу, я не ожидала увидеть у него такого выражения лица. Он был недоволен. Чертовски сильно недоволен, но справился с эмоциями, натягивая на себя маску дружелюбия.

Захотелось закричать: «что это значит», может даже топнуть ногой. Но я сдержалась, поплотнее сжав губ, сдавленно улыбнулась друзьям. Таня светилась от счастья. Искренняя, честная, открытая. И Павел замкнутый, наигранно-довольный, искоса на меня поглядывающий. Вот же я облажалась?

— Ну, что? Идем? — хлопнула в ладоши и заторопилась в кинотеатр, опасаясь оглянуться назад.

Друзья шли рядом, на безопасном друг для друга расстоянии и даже перебросились парой слов. Подруга немного смущалась, невнятно что-то пролепетала. А вот Павел настороженно отвечал и прожигал мне спину. Я была уверена, что он метал молнии глазами в мою сторону. Неужели я ошиблась?

Да, день не задался с самого утра. А ведь могло быть иначе, стоило бы Виктору быть чуточку милее и искреннее со мной.

Фильм выбрали быстро, на самом сеансе сидели в полной тишине, не перебросившись ни разу словом. Настроение у всех было не очень. Я опасалась того, что наделала, но пока не получила результатов. Павел взбешен, но прикрывался за сдержанными улыбками и короткими ответами. Таня действительно ничего не понимала и старалась выглядеть еще добрее и радостней. Получалось у нее так себе.

После кино решено было отправиться в кафе, перекусить. Павел хотел отказаться, но я уговорила его составить нам компанию. Хотела поближе рассмотреть и понять, что у них происходить.

Все карты мне раскрылись чуть позже, когда мы сидели за столиком и уничтожали наш заказ. Подруга неторопливо уминала овощной салат, я налегала на фастфуд, осознав, что после пустого завтрака осталась голодной. Павел предпочел бокал газировки. Цедил его медленно, отвечал на мои вопросы и искоса поглядывал на задумчиво-мечтательную подругу. Обстановка у нас накалялась.

Мой телефон издал короткий, но громкий звук. Первой мыслью было то, что Виктор не сдержал своего слова и решил загрузить меня работой и в воскресенье. Понадеявшись сбежать от друзей, в компании которых чувствовала себя отвратительно, но признаться в этом никак не могла, я торопливо достала телефон.

Всего лишь сообщение от сотового оператора. Пора пополнить баланс.

— Ничего себе, — прошептала Таня, возвращая помидорку обратно в тарелку. — Не думала, что теперь настолько много зарабатываешь, чтобы позволить такой телефон, — хмыкнула она, заворожено разглядывая гаджет в руках.

Я смутилась, понимая, что сделала то, что старалась не афишировать. Придется врать.

— Не так много, как ты думаешь, — рассмеялась я, убирая телефон с глаз. — Да и вообще это служебный. Мой сломан. Выдали на время, пока себе не куплю.

— У Никольского так много денег, что в качестве служебного телефона он раздает смартфоны из последней серии? — недовольно проворчал Павел.

Пожала плечами.

— Не знаю. Не считала, — глупая улыбка не провела друга.

— А что насчет квартиры? Все-таки сама сняла или помог начальник? Служебную предоставил на время? — яд сочился в каждом слове парня.

Он поставил на стол полупустой стакан и теперь смотрел на меня в упор. Таня побледнела, ахнула и не могла и слова сказать, чтобы помочь мне отшутиться.

— Служебная, — отрезала я, отворачиваясь от друга.

Неприятное ощущение закрадывалось под кожу.

— Интересно, за какие заслуги теперь начальство своим подчиненным квартиры раздает? Ты и месяц-то не отработала на его компанию, а уже неплохо устроилась.

— Я не намерена оправдываться, Паш, — ледяной тон, подобно тому, что я множество раз слышала от Виктора, проскользнул и в моем голосе.

Парень ухмыльнулся. Не красиво так, словно оскал.

— Знаем мы таких, как этот Никольский и его дружки, — прошипел он. — Подмяли под себя весь бизнес. Невозможно пробиться. Ну да, денег у них немерено. Один с бандюгами крутится, бабло штампует. Второй спортивную нишу занял, даже мало-мальский клуб не открыть, никто не пойдет и ни копейки не заплатит. Ведь у Громова лучшие залы, лучшие тренажеры. А еще этот, Левин, из их золотой четверки, гонщик чертов. Выглядит как гей, хоть и трахает все что движется. Но больше всего меня раздражает второй Громов. Весь автобизнес под ним. Теперь и строительный.

Каждое слово, произнесенное другом, вонзалось в меня, оставляя неизгладимое впечатление. Откуда столько злобы на других людей?

— Что они сделали тебе? — не выдержав, поинтересовалась я, замечая, что Таня совсем побледнела и отвернулась от нас. В уголках глаз показались слезы, которые она быстро сморгнула, чуть громче, чем намеревалась, шмыгнула носом.

— Чем? — прорычал Павел, сжимая ладони в кулаки. — А тем, что вылезти не дают из болота.

Что это? Зависть? Ненависть? Злость? Откуда в моем друге, которого я знала столько лет, такие чувства? Он всегда казался мне простым, честным, трудолюбивым. А сейчас он обливал грязью тех, с кем возможно даже не пересекался. А может, наоборот. Кто-то кому-то дорогу перешел? Не помог? Подставил? Слишком много вопросов. Голова шла кругом.

— Мне пора, — сказал Павел, резко поднимаясь из-за стола.

Таня вздрогнула, но не взглянула в его сторону.

Парень даже не обернулся, быстро удаляясь прочь. И когда за ним закрылась дверь, я подскочила на ноги.

— Я скоро буду. Жди тут, — крикнула Тане и умчалась за другом.

У меня все же были вопросы для Паши, но без посторонних. Догнала его уже около машины на парковке.

— Подожди, — окликнула друга, заставляя того замереть около двери и обернуться.