Глава 41.

— Он тебе нравится? — Роб стоял рядом со мной. Я могла ощутить тепло, исходившее от его тела.

Посмотрела вдаль, наслаждаясь вечерней прохладой. Мужчина рядом не был поражен открывшимися видами. Все его внимание было сосредоточено на мне.

Тяжелый, темный взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Он мой начальник, — спокойно ответила я.

И почему всех интересовало то, что происходило между мной и Виктором? Будто они опасались наших отношений. И чаще всего пугали меня беспринципным, хитрым и эгоистичным характером Никольского, но отказывались верить, что за его внешней холодностью скрывался вполне чуткий и страстный человек.

— Начальники не смотрят так на своих подчиненных, — ворчливо произнес Роберт.

— Как? — насторожено поинтересовалась, всматриваясь вдаль.

Видеть мрачного Роберта не хотелось. А еще больше пугало то, в каком состоянии сейчас находился Виктор.

— Как мужчина, который смотрит на свою женщину. На свою собственность.

— Я не его собственность, — возразила, но Роб не слушал меня.

— Ему это объясни, — с раздражением сказал Роб. — Вик из тех людей, которые если чего-то хотят, то добиваются любой ценой, наплевав на преграды. Не важно, какими способами, но получают желаемое. Поверь, это качество не всегда идет на пользу.

Ухмыльнулась, разворачиваясь к Роберту.

— Роб, спасибо за заботу. И за то, что помогаешь с тренировками. Но я сама смогу разобраться с Виктором.

С вызовов взглянула на стеклянную дверь, за которой оставила начальника. Он по-прежнему смотрел на нас. И хмурился.

— Мне нужно возвращаться к нему, — Роберт проследил за мной. — Не хочу, чтобы он злился на тебя еще больше.

Не дожидаясь ответа, я покинула балкон, не спеша преодолевая несколько метров, чтобы оказаться рядом с Виктором. Он смотрел мне в глаза.

— Наговорил гадостей про меня? — мужчина почти рычал, еле сдерживаясь.

Я улыбнулась, отобрала у него стакан с водой и залпом допила ее.

Ника где-то рядом ахнула и, что-то прошептав Кириллу на ухо, низко и зловеще рассмеялась. Брат оценил шутку.

— Мне все равно, кто что про тебя будет говорить.

Пожала плечами, возвращая бокал. Не убедила. Он продолжал хмуриться, не сводя с меня ярко-зеленых глаз, в которых плескалась ревность.

— Останешься сегодня у меня? — поспешно перевела темы и заметила, как мужнина напрягся. Тяжело задышал. Сжал плотно ладони. Губы превратились в тонкую линию.

— Да, — прошептал он, поднимаясь с барного стула. — Мы уходим.

Убрал стакан на столешницу, схватил меня за руку и потянул за собой. На глазах у изумленной публики.

Ника задорно рассмеялась, заявляя брату, что выиграла спор. Кирилл согласно кивал, извлекая из кармана брюк бумажник. Лера мило улыбнулась и быстро помахала рукой, на запястье которой блестел браслет. Стоявший около нее Марк лишь слегка улыбнулся, больше всматриваясь в спину Виктора, чем на меня. Роберт, вернувшийся с балкона, что-то проворчал себе под нос, но не сдвинулся с места. И только Майер, сидевший рядом с Вероникой и ее братом, не выразил никаких эмоций. Все его внимание было занято тем, как Ника шустро вытаскивала купюры из кошелька брата и грозилась тому купить на эти деньги резиновую куклу, с которой он, по условиям спора, будет спать неделю.

Спустились на лифте в полной тишине, как и до машины добрались, не проронив ни слова. Я видела, что Виктор был все еще напряжен, и за своей холодной маской безразличия скрывал гамму эмоций. Я и сама была взвинчена до предела. Только что предложила мужчине остаться со мной на всю ночь, и не для сна. Он понял меня, поэтому так поспешно и покинул вечеринку. Постаралась не смотреть на Никольского, заставляя думать себя о других делах и вопросах. Во-первых, решила, что завтра позвоню Лере и извинюсь за наш побег. Уверена, нас будут еще долго обсуждать, и если Виктору было все равно, то я все еще смущалась от мысли, что нас все воспринимают парой. А я ни то, что не была его любовницей, я даже не видела его полностью обнаженным. И от этого засмущалась еще сильнее. Щеки горели огнем.

Борясь с фантазиями, я прислонилась к прохладному стеклу и подумала о менее приятном вопросе. Во-вторых, я должна была знать, что именно Виктор узнал обо мне, кроме общих фактов из биографии. Неужели, он знал и о Власове с его претензией на клуб? Самое ужасное было предстать в глазах Виктора нищей девчонкой с долгами и угрозами от матерого бизнесмена, который точно был не против сотрудничать с бандитами. Кажется, Паша кое-что напутал, когда так смело отзывался о Никольском. У него перед глазами должен был стоять другой человек с таким прошлым.

Я и не заметила, как мы быстро добрались до квартиры. Шла впереди, ощущая, как за мной следом, почти рядом брёл Виктор. Размеренные шаги мужчины заставляли меня волноваться еще сильнее.

Но переступив порог квартиры, я хотела закричать, понимая, что теперь не было пути для отступления. Никольский был настроен решительно, а вот моего азарта поубавилось. Он подхватил меня на руки, стоило нам пройти до гостиной, но мы миновали эту комнату и очутились сразу же в спальне.

Я оставила небольшой беспорядок после сборов, но Виктора совершенно не интересовали разбросанные по кровати футболки. Он поставил меня на ноги, стянул покрывало, которое улетело на пол вместе с вещами, и пошел на меня, вынуждая отступать к постели.

— Не знаю, дойдем ли мы сегодня до конца, — хриплый от возбуждения голос мужчины звучал для меня как музыка, — но я заставлю кричать тебя от наслаждения.

Я дрожащими руками торопливо стала расстегивать пуговицы, наблюдая, как мужчина стянул резко пиджак, а после и рубашку.

Он помог мне снять белоснежную воздушную ткань, следом полетел и кружевной лифчик. Склонившись вперед, он накрыл сосок жарким поцелуем, прикусив горошину до сладостного стона.

Подхватил на руки вновь и опустил на постель. Бережно, нежно, как бесценную хрупкую фигурку. Я потянулась к нему, позволяя мужчине лечь сверху.

Он аккуратно развел мои ноги, удобнее устраиваясь и продолжая целовать грудь.

Я запустила руки в его волосы, наслаждаясь шелковистостью волос. После провела по шее, ощутив пульс под ладонью, далее исследовала его плечи, напряженные мышцы рук, крепкую спину и скользнула вниз, наткнувшись на ремень. Спустилась немного ниже, провела рукой по животу, который он втянул, стоило коснуться кромки брюк, и судорожно выдохнул.

Расстегнула ремень, следом и молнию брюк. Уже проделывала такое, а казалось, будто впервые. Пусть тогда Виктор и спал пьяным сном, но теперь он был вполне бодр и полон сил. Но еще больше в нем было возбуждения.

Я ощутила, как ладонью дотронулась до его белья, а под ним горячую напряженную плоть. Ахнула, когда мужчина в тот же миг прикусил сосок и прошипел, чтобы я перестала так рисковать.

Но я рискнула. Проигнорировала все опасности, которые могли ждать меня на этом пути, и оттянула кромку белья, выпуская наружу его член.

Свет в спальню проникал с улицы, приглушенный, почти не различимый, и из коридора, ярким лучом освещал часть постели. Мне было достаточно, чтобы разглядеть покрасневшую часть его плоти с застывшей прозрачной капелькой.

Облизав губы, я заметила, как Виктор нависает надо мной и долго смотрит, наблюдая за моей реакцией.

— В живую никогда не видела, — улыбнувшись, прошептала я, вызвав в мужчине новую волну возбуждения и срывающийся с губ рык.

Он поднялся с постели, стягивая с себя штаны и белье, бросая их к куче из покрывал и футболок. Туда же полетели и мои брюки. Очки оставил на прикроватной тумбочке. И я залюбовалась его ясным зеленым цветом, как молодая листва.

Больше не думала о шрамах на левом бедре. Меня не смущала нагота. Я смотрела в глаза Виктора и полностью ему доверяла. А он старался быть нежным и внимательным, поэтому не стал засматриваться на ноги, а потянул за край трусиков, обнажая полностью и меня.

Мы оказались рядом. Я распластанная на постели, с пылающими от смущения и возбуждения щеками, он — нависший рядом, голый и горячий.

Виктор лег рядом и поцеловал в губы. Медленно, томительно и сладко. Исследовал меня, ласкал языком, пока его руки скользили по телу. Очертил пальцами соски, спустился чуть ниже, оставляя горящую дорожку до пупка, положил ладонь на живот.

А через мгновение он накрыл второй ладонью меня там, внизу, сорвав с губ приглушенный стон.

— Я обожаю слушать твой голос, моя девочка, — прошептал он, начиная двигать пальцами.

Сначала медленно, расслабляя, набирая темп. Потом чуть ускорился, и я задышала часто и отрывисто, ухватив его за плечи.

— Я хочу слышать тебя. Не сдерживайся, — он накрыл поцелуем мою грудь, слегка прикусив сосок.

Я простонала, угождая ему и себе одновременно.

— Прекрасно, девочка, — хриплый, сорвавшийся от возбуждения голос гипнотизировал меня. — Но я хочу не только слышать тебя и чувствовать. Я хочу узнать твой вкус. Ты позволишь?

Я согласно кивнула, не понимая, о чем он говорил. И тогда Виктор продемонстрировал мне еще одну ласку, о существовании которой я слышала, но не знала, что такое может быть на самом деле.

Он опустился к моим ногам, бережно развел их и склонился вниз, накрывая поцелуем влажные складки.

Я вздрогнула, хотела отползти, изумленная ощущениями, но он не позволил. Подхватил за ноги, прижал к кровати и поцеловал снова. Лизнул языком, отыскав бугорок. Закружил там свой особенный танец. Я же выгнулась ему на встречу, раскрываясь еще больше.

Виктор наслаждался процессом как и тогда, то доводил до грани, то отступал. И вот, когда я почувствовала как к глазам уже подступили слезы, я прошептала:

— Витя, пожалуйста, сжалься, — и он закончил свое дело.

Нажал, помогая себе пальцами, и я испытала тот самый оргазм. Во второй раз. По ногам прошла судорога. Тугой узел, что пленил мое тело расслабился, стал почти незаметным. Я расплакалась, повторяя его имя снова и снова, пока он удерживал меня, вжимая в постель.

— Моя сладкая девочка, — шептал он, покрывая мои бедра и живот поцелуями, оставляя на разгоряченной коже влажные следы.

Он приблизился ко мне и лег рядом, на бок, накрывая ладонью грудь.

— Ты говорил, что будет лучше. Но я не думала, что на столько, — пролепетала заплетающимся языком, повернув голову к мужчине.

Он рассмеялся, поцеловав в плечо.

— Я говорил о том моменте, когда ты будешь полностью моей, — ответил он. — Но и сейчас все здорово.

— Но только для меня, — нахмурившись, я заметила, что в мое бедро все еще упирался напряженный член. — Я могу сделать что-нибудь для тебя?