Глава 56.

— Не ожидала?

Я согласно кивнула. Почему-то все слова вылетели из головы.

— Я вот решила Таню навестить, — взглянул на нее. Она быстро подошла к парню, присела рядом. К своей кружке, стоявшей на столе, не притронулась.

Я же не торопилась садиться за стол. И впервые пожалела, что оставила охранника за дверью. Плотоядный взгляд друга не сулил ничего хорошего нам обеим.

— Да и с тобой хотел повидаться, — поставил кружку на стол, положил рядом руки.

Заметила, как ладони сжались в кулаки. Значит, нервничает. Скорее всего, был разгневан, но сдерживался, прикрываясь дружелюбной маской.

— Присаживайся, — кивнул на свободный стул, — У меня к тебе разговор, подружка.

Я не торопливо повиновалась. Отказаться значило еще больше его разозлить, а поспешно исполнить приказ — прогнуться, показать его власть над собой.

— Верное решение, Мара, — прошептал он.

Таня смутилась, немного отвернулась. Ей явно не понравился елейный голос Павла, но она промолчала.

— Так какой разговор? — поинтересовалась я.

Парень же проигнорировал меня, повернулся к Тане и шикнул ей.

— Приготовь чай для подруги, — и девушка резко подскочила на ноги и побежала исполнять приказ Павла.

Ее словно подменили. Неужели запугал? Таня и раньше терялась рядом с Павлом, но тогда она смотрела на него влюбленными глазами. Сейчас же от искренних чувств не осталось и следа.

— Красивые снимки, — достав из кармана телефон, он показал мне знакомую статью. — Ложишься под Никольского? Я не ожидал от тебя такого, Мара, но на что не пойдешь, ради денег, не правда ли? И сколько платит за ночь?

— Я не сплю с ним, — почти не соврала. После той ночи мы больше не спали вместе. Сначала потому что Виктор не хотел беспокоить меня, а после и вовсе не явился ночевать.

— Не ври мне, Мара. Все твердят о том, что ты новая шлюха Никольского. Правда, он не любит афишировать свои отношения, но вот тебя вывел в свет.

— Я была там как его помощница, — спокойно ответила, но внутри все клокотало.

Наблюдала за Таней, как та торопливо налила для меня чай и поставила кружку передо мной. Я же не притронулась к напитку.

— Помощница, любовница, потаскуха. Мне все равно, Мара. Но вот что бы твой отец сказал? — улыбнулся Павел.

— Не говори про моего отца, — огрызнулась я, заставляя вздрогнуть девушку и рассмеяться парня.

— Кстати, о твоем отце и долгах, — усмехнулся Павел. — Власов напоминает, что деньги нужны до конца недели. Крайний срок — воскресенье. И не днем позже. Ты же знаешь, что будет с клубом иначе.

Я замерла. Слова, произнесенные Павлом, открыли мне страшную тайну. Он работала на Власова. Был его шестеркой?

— И давно? — напряжено произнесла я.

— Что? — с удивление в голосе переспросил Павел.

— Ложишься под Власова, — ответила в той же манере, как говорил парень.

Он рыкнул. Ударил кулаком по столу. Таня, сидевшая рядом, вскочила и отбежала в сторону, зажмурилась. Так испугана или он ее успел побить?

— Следи за языком, подружка, — отрезал он, поднимаясь на ноги.

Схватил Таню за руку, потянул на себя, посадил рядом. Она покорно села, потупив взгляд. Дрожала, и кажется, шмыгнула носом. Но на ее лице я не заметила слез. Держалась, терпела, сопротивлялась из последних сил накатившему страху.

— Передай Власову, что я свяжусь с ним сама, — поднялась, не взглянув на подругу.

Развернулась и вышла прочь. Оставаться я там больше не могла. Противостоять Павлу у меня не вышло бы. Он в отличие от меня был силен, накачен, долгие годы тренировок давали знать. Да и не место для выяснения отношений. Могла пострадать Таня. Павел бы прикрылся ею, а я не могла рисковать подругой. Я же хромала, пока добиралась до двери. Выскочила наружу, приметив там охранника. Пробежала мимо него, борясь с соблазном отправить амбала постоять за мою честь. Но не была уверена, что могу так поступить. Втягивать в свои проблемы Никольского и его подчиненных нельзя.

Вернувшись в квартиру, я закрылась в комнате. Еще раз пересчитала накопления и нахмурилась. Если несколько часов назад я была уверена, что их хватит для того, чтобы выиграть время, то теперь сомневалась. Власов не дурак, нашел способ припугнуть меня. Павел, теперь уже бывший друг, покорно исполнял указания Григория. Но откуда в нем была такая ненависть к Виктору? Роившиеся в голове словно пчелы надоедливые мысли не отпускали меня до конца дня.

И появление Виктора стало для меня неожиданным событием. Я не готова была вновь его увидеть. Посмотреть в его зеленые глаза и понять, что кроме пустоты, там не осталось больше ничего.

Застала его на кухне. Он ужинал заказанной едой из ресторана, рядом терлась Вася, выпрашивавшая кусочек мяса.

— Ты пропустила работу, — нахмурился мужчина, но на меня не посмотрел.

Я застыла на пороге, пытаясь заставить тело двигаться. Но оно, словно парализованное его низким голосом, вросло в пол.

— Взяла отгул, — прошептала в ответ.

— Хорошо, я вычту этот день из твоей зарплаты, — отозвался он и вернулся к еде.

Ахнула, но вовремя закрыла рот.

— Я сказал что-то не так? — поинтересовался Виктор, взглянув на меня. — Кажется, если ты не работаешь, то и деньги не за что платить.

Вышла из комнаты, пыхтя и ругаясь мысленно. Он прав, не поработала — не заработала. Но с другой стороны, я мчалась к нему, выполняла все поручения, задерживалась допоздна, и вот вам благодарность.

Заперлась в комнате, шмыгая носом. Обдумывала слова Виктора долго, анализировала, старалась понять, как теперь поступить. Что ему сказать, как себя оправдать. Но нужно ли это ему? Нужна ли я ему. Явно не нужна.

Проглотила вставший в горле ком, утерла подступившие слезы. Какой же размазней я стала. Слабой, болезненной хромоножкой. Разве он мог посмотреть на меня, на такую, кривую, изуродованную? А какие слова говорил. Я же поверила. Подумала о том, что действительно красивая. Вырядилась для него, отдала себя без остатка и что получила взамен. Игнорирование и пустой взгляд.

В животе заурчало. Не ела с самого утра, а в горло кусок не лез.

Вышла из комнаты, когда уже не могла терпеть голод. Прокралась по коридору и обнаружила пустой холодильник. Задрожала от негодования. Раньше еду заказывали и для меня. Значит, каждый сам за себя.

Ворвалась в его кабинет, со стуком открывая дверь. Вася, сидевшая на коленях Никольского, подскочила и испугано унеслась прочь.

— Ты ее напугала, — недовольно проворчал Виктор, а я понадеялась, что она успела его поцарапать.

— Вася все еще моя кошка, — огрызнулась я.

Мне совершенно не нравился тот факт, что кошка выбрала неверную сторону, и вместо того, чтобы утешать свою хозяйку, развлекалась с причиной ее слез. Стоило провести для кошки лекцию о правильном поведении.

Сделала несколько шагов и встала перед столом Виктора, заставляя того наконец посмотреть на меня. Он приподнял удивленно бровь, но молчал.

— У меня деловое предложение, — выдохнула, поражаясь собственному ледяному голосу.

— Деловое? — переспросил мужчина.

Кивнула и заговорила вновь.

— Помнишь, ты однажды сказал мне, что всем женщинам надо только одно. Я пришла за этим. Я работаю на тебя днем, помогаю по вечерам и в выходные, — запнулась, заметив, как напряглись скулы мужчины.

Он сжал плотно челюсти, но промолчал. Кажется, понял, о чем я говорила, но не стал перебивать.

— Так вот, я предлагаю свои услуги ночью. Ты же все равно спишь со своими любовницами. Видимо, у одной из таких и ночевал прошлой ночью. Даришь им дорогие подарки. Я не против подобного внимания, но готова принимать поощрения в виде суммы денег, лучше наличными.

Замолчала, уставившись на Виктора.

Он тяжело вздохнул, снял очки. Потер переносицу. Давно так не делал, но вот жест, от которого я отвыкла, испугал меня.

— Предлагаешь себя в качестве проститутки? — поинтересовался он.

Я же скривилась от этого слова.

— Не проститутки, а любовницы.

— Но требуешь оплату.

— Мне нужны деньги. Ты же знаешь мою ситуацию.

Он согласно кивнул головой, убирая в сторону очки.

Встал, обогнул стол и присел на диван. Похлопал по свободному месту рядом, приглашая присесть. Я отказалась. Мне нужно было сохранять дистанцию.

— И откуда это в тебе?

— Научилась от вас, Виктор Алексеевич. Все продается, все покупается. И было бы неплохо, если бы возместили мне траты на платье. Все-таки это вам нужен был «плюс один». Могу предоставить чек.

Он усмехнулся. Посмотрел на меня расфокусированным зрением, напряг глаза.

— Сколько?

— Что сколько? — изумленно поинтересовалась я.

— Денег, — раздраженно произнес мужчина. — Сколько денег тебе нужно? Во сколько ты оценишь свои услуги? Может мне стоит оплатить твою девственность? Говорят, ее высоко ценят и предлагают немалые деньги. Жаль, что чек к этому нельзя приложить. У моего бухгалтера могут возникнуть проблемы с годовым отчетом.

Он насмехался надо мной.

Поморщилась, посмотрела под ноги. Вот такого поворота событий не ожидала. Хотя, чего я ожидала? Что он действительно пойдет у меня на поводу, согласится с моими словами. Я делала только хуже нам обоим. Но мне тоже было больно. Разве он не понимал этого?

— Почему молчишь? — прорычал Виктор. — Сколько? Я могу заплатить все сразу, если так срочно нуждаешься в деньгах, что сдала мои подарки в ломбард, и от машины избавляешься.

Задрожала, зажала рот ладонью.

— Мара, почему вместо того, чтобы просто попросить о помощи, ты предлагаешь себя продавать за деньги? Думаешь, это мне понравилось в тебе?

Я покачала головой. Отвратительно. Как же мне было отвратительно слышать его слова, но он был прав.

— Подойди ко мне, — прорычал он, и мое тело сдвинулось вперед против воли. Я сделала пару шагов, остановилась около Виктора.

— Раздевайся, — вновь тот же приказной тон.

— Нет, — прошептала я, схватившись за пуговицы рубашки.

Виктор усмехнулся, покачав головой.

— И как ты собираешься зарабатывать по ночам, если уже отказываешься?

По щекам потекли горькие слезы, оставляя мокрые дорожки.

— Убирайся с моих глаз, Мара. Пошла прочь, — прорычал он, указывая на дверь.

И я сбежала. Резко развернулась и покинула кабинет Виктора, услышав, как что-то громыхнуло за моей спиной. В комнату вернулась лишь для того, чтобы взять телефон. Оставаться под одной крышей с разгневанным Никольским больше не могла, боялась последствий, вызванных собственными словами. Вот так, Мара, вырыла себе могилу сама и поставила крест на любых отношениях с ним.

Убегала долго, кружила по району, ходила по темным подворотням, и как только убедилась, что меня все-таки никто не преследует, добралась до центрального парка. Села на лавочку, подсвечиваемую одинокими фонарями, и выдохнула.

Хотелось зарыдать, закричать, но внутри была только пустота. Одиночкой была, такой же останусь. Ни друзей, ни денег, ни любви. Даже собственной крыши не было над головой. Кому же ты теперь нужна, Мара?