Глава 16

Ночь в камере прошла на удивление спокойно. И что самое невероятное, я смогла даже уснуть несмотря на холодную постель и не менее ледяную обстановку. К утру человек в форме, разносивший еду с сопровождающим его солдатом, сообщил нам о том, что скоро «Новая Заря» прибудет на орбиту планеты Оригон. Ястребы засуетились, переговариваясь за трапезой, я же задумалась о том, что ничего не знаю об этой планете. Что она из себя представляет, какие условия обитания и откуда на ее поверхности оказалась тюрьма, принадлежавшая Правительству Пяти. Я рискнула поинтересоваться у капитана, но Йорк только пристально посмотрел на меня и ответил так коротко, как только мог:

— Тебе лучше не знать этого, Кинг, — так что я сделала для себя вывод — на Оригоне меня ожидает сюрприз и, кажется, малоприятный.

Хотела было ответить капитану, что исходя из приговора, мне придется узнать все на личном опыте, но промолчала. Возможно, Линкольн знал то, о чем не знала я.

Солдат оказался прав. Часа через полтора, сразу после завтрака, на нижний уровень спустились военные под руководством высокого лейтенанта с яркой полосой на груди, отмечавшую его статус. Насколько я догадывалась, подобные носила личная команда командора, а это означало только одно — за нами прислали его лучших людей. Не знаю почему. Опасались? Нас? Или подозревали, что десантники поднимут бунт?

В каждую камеру одновременно заходили несколько солдат. Один из них надевал на заведенные за спину руки наручники, второй держал процесс под прицелом, а третий был наготове. Так что, скоро все Ястребы выстроились в линию перед камерами. Когда на моих запястьях щелкнули браслеты, я почувствовала неимоверную усталость, которая затопила даже мое отчаяние. Эти наручники отнимали энергию, подавляли волю к сопротивлению. Дополнительная защита от попыток сопротивления. Я невольно подумала о том, что недолго проходила без Нарушителя, променяв «шило на мыло».

— Мне надо переговорить с командором, — неожиданно сказал Линкольн, вскинув голову и устремив взгляд на лейтенанта. — Я надеюсь, он захочет выслушать меня перед тем, как нас всех отправят на Оригон.

Лейтенант выслушал его молча. По рации, прикрепленной возле уха, вызвал командование и передал через подчиненного командора просьбу капитана Йорка. В рации что-то затрещало, затем были произнесены слова, но я не расслышала их, только какое-то отдаленное бормотание. Лейтенант сухо кивнул и взмахнул оружием в сторону Линкольна.

— Вы за мной, остальных выведите к модулю! — сказал он резким голосом.

Мы потянулись под прицелами болтеров к выходу из заточения. Я не сдержалась и обернулась назад, взглянула на опустевшие камеры и подумала со страхом о том, что ждем меня там, впереди на Оригоне. Планета тюрьма, страшное определение для такого красивого названия как Оригон.

С нижнего уровня мы поднимались на разных лифтах. Капитан, и сопровождавший его лейтенант, на одном, мы с командой на грузовом, располагавшемся правее по коридору.

Стальные полосы уровней, вперемешку со вспышками света, мелькали перед глазами, пока мы поднимались в этой жестяной банке под названием лифт. Вся команда молчала, да и что тут было говорить? Я переглянулась с Аной. Мексиканка казалась подавленной, хотя и пыталась сохранить видимость спокойствия. Я ее понимала. Из престижной десантуры оказаться в преступниках — мало кого бы порадовала подобная перспектива. А самое главное, чертовски обидно пострадать за то, чего не совершал. Мне тоже пришлось несладко. Родной дядя, пусть и нелюбимый, но все же единственный родственник, оставшийся у меня после гибели родителей, отнял у меня все, деньги, личность, а главное — свободу. И последнее из перечисленного, я ценила более всего. Я скрипела зубами, ярость полыхала в груди, но пока ни одной разумной идеи не посетило мою голову. «С Оригона не вырваться, — думала я. — Что же делать?».

Лифт резко остановился. Рассчитанный на перевозку груза, он был лишен плавности пассажирского и мой желудок подпрыгнул вверх. Сглотнув образовавшийся ком, выдохнула и вышла вместе со всеми, едва раскрылись решетчатые створки.

Впереди открылся тоннель, уводящий в темноту, едва освещенную красными мигающими огнями, расположенными на стенах.

— Вперед, — скомандовал один из сопровождающих, и мы продолжили путь.

Капитан Линкольн Йорк вошел в кабинет командора Ноллака. Военный старшего звания сидел за своим столом, что-то просматривая на тонком дисплее личного компьютера, но заметив Йорка и сопровождающего его лейтенанта, встал из-за стола и подошел к арестованному.

— Мне передали, что вы что-то хотели мне сообщить? — произнес командор. — Очень надеюсь, что это нечто важное. Хотя хочу сразу предупредить — приговор уже вынесен, и он окончательный. Поэтому ничего изменить уже невозможно. Конечно, я могу подать петицию от вашего имени на просьбу о пересмотре дела, но полагаю, что вам откажут.

Капитан Йорк покачал головой.

— Я подумывал об этом, но вы правы, сэр. Тот, кто постарался упечь меня и всех моих людей, используя при этом чувствительность капрала Сэнфорд, не остановится, чтобы закончить начатое. Значит, петиция бессмысленна. Но благодарю за заботу, — последнюю фразу он произнес с долей сарказма в голосе, что не укрылось от внимания командора.

Ноллак криво усмехнулся.

— Вам не стоило переходить дорогу одному из Глав Пяти, — заметил он тихо. — Скажите, на что вы рассчитывали, собирая весь тот компромат, который нам предоставила капрал? Вы еще легко отделались. Тюрьма и разжалование в чине — не самое страшное, что могло произойти. У нас в Империи еще существует смертная казнь.

Линкольн Йорк кивнул.

— Вы правы сэр, — согласился он и командор подозрительно прищурился. Совсем не таких слов он ожидал от этого человека. Ноллак позволил себе просмотреть его дело и сделал для себя некоторые выводы, одним из которых был о том, что капитана Йорка определенно подставили. Но политика вещь серьезная и никому не стоит совать туда нос, даже по приглашению. Главы Пяти самые сильные люди в содружестве планет и перейти одному из них дорогу, скорее всего, означает верную смерть, или как минимум, потерю места и должности. Ноллак совершенно точно не собирался лезть в это дело, хотя ему и было жаль молодого перспективного капитана и его слаженную группу. Но он не для того служил верой и правдой Империи, чтобы все перечеркнуть ради малознакомых людей. Десантников много. А незаменимых, как командор уже знал, нет.

— Не держите зла, — почему-то произнес командор. — Ничего личного…

Линкольн Йорк кивнул и внезапно сказал:

— Извините, сэр. Хотелось бы пожать вам руку перед тем, как я покину этот кабинет. Если это возможно! — он кивнул за спину, намекая на свои руки и командор отчего-то согласился. Он понимал, что бояться нечего. Под прицелом болтеров капитан вряд ли сможет что-то ему причинить. Да и себя Ноллак считал способным отразить подлый удар. Впрочем, Йорк казался военному честным человеком. Пусть и с неприятным характером.

— Керк, сделайте мне одолжение, — обратился он к лейтенанту. Просьбу командора тот понял без слов. Наручники щелкнули, освобождая руки арестованного. Керк подхватил их и сжал в руке, а Линкольн потер запястья, разминая затекшие руки.

— Командор, — капитан протянул широкую ладонь. — Сэр…

Ноллак потянулся навстречу. Секунда и он пожал руку Линкольна, когда десантник сделал одно единственное движение и дернул командора на себя, оказавшись прямо за его спиной. Керк отреагировал молниеносно, а капитан и сам позволил повалить себя лицом в толстый ковер кабинета. Отскочив в сторону, командор с удивлением и каким-то ужасом посмотрел на свое запястье. Он, конечно же, узнал браслет, и гневная гримаса исказила его черты.

— Ах ты тварь! — от былой выдержки командора не осталось и следа. А Керк поднял за локоть капитана, недоуменно глядя на бушующего Ноллака. Он не мог понять, что произошло, а на лице Йорка блуждала насмешливая улыбка.

— Ничего личного, сэр, — ответил капитан словами командора.

— Немедленно сними это с меня! — крикнул тот и выбросил вперед руку с браслетом. — Назови код! Я приказываю! И ты должен подчиниться мне, как старшему по званию!

Линкольн качнул головой.

— Только после того, как вы, сэр, прикажете освободить моих людей и вернете нам «Рассвет». Только оказавшись на безопасном расстоянии, я передам вам код в сообщении. Если же вы этого не сделаете, то можете прощаться с близкими. Я буду милостив и дам вам такую возможность. И не вздумайте пристрелить меня. Полагаю, вы в курсе того, как действует этот браслет? — Линкольн посмотрел в глаза собеседнику. Он-то знал, что даже, если Ноллак прикажет пристрелить его на месте, от браслета это командора не спасет. Код надо обновлять каждые сорок восемь часов. И, если этого не сделать, браслет автоматически приходит в действие, запуская часовой механизм. Дальше следует большой «Бабах», как называет такие вещи Ана, и от носителя остается только воспоминание и мокрое пятно крови.

— Вы сошли с ума! — проревел командор.

— Нет. Отправить мою группу на Оригон равносильно смертному приговору. И вы сами прекрасно понимаете это, командор. Так что, мне терять нечего.

Лицо командора побагровело. За спиной лейтенанта что-то пискнуло и открылась дверь, пропуская в кабинет Филиппа Марлоу. Бывший секретарь уставился на немую сцену удивленными глазами. Командор поспешно опустил руку и толкнул в плечо капитана Йорка.

— Керк, идите вперед с арестованным, я последую за вами, чтобы проследить, как вы погрузите Ястребов в модуль.

— Да, сэр, — дуло оружия уперлось в спину капитана. Он вышел в двери, командор последовал за ними, на ходу бросив Марлоу, чтобы тот оставался в его кабинете. На что молодой человек отрицательно заявил:

— Я пойду с вами, командор. Мой клиент просил проследить лично за тем, чтобы нужного ему человека отправили на Оригон.

Ноллак пожал плечами. Он все еще трясся от ярости и гнева, но отказать посланнику Глав не мог.

— Хорошо, — бросил он.

Уже в лифте Йорк вопросительно посмотрел на командора. Тот скривил губы.

— Так что будем делать? — уже без прежнего уважительного обращения к высшему по званию, спросил капитан у Ноллака.

— Я все решу, — ответил тот мрачно. — Предоставьте мне гарантии, что после всего, вы скажете код!

— Обещаю! — улыбнулся капитан.

— Этого мало! — возразил командор.

— Не для меня, — сказал Линкольн Йорк. — Я привык держать свое слово и если вы хотя бы немного покопались в моем деле, то должны это знать. А в том, что вы в нем копались, я не сомневаюсь ни секунды, — и снова улыбка, похожая больше на оскал.

Командор отвел взгляд, а Марлоу, напротив, заинтересованно прислушивался к разговору. И хотя не понимал смысла, но догадывался о том, что здесь что-то не так.

Пока мы дожидались капитана у модуля, я передумала много вариантов того, зачем Линкольн Йорк отправился к командору. И все они сводились к одному, что бы не сказал капитан Ноллаку, что бы не предложил, внутри оставалась твердая уверенность в том, что командор ответит отказом. Он нам не поможет и Йорк это тоже знал. Только тогда зачем пошел к нему? На что надеялся, или дело в Нарушителе, который он снял с меня? Не просто так ведь капитан попросил эту опасную штуку? Идея по такому поводу у меня была. Но я боялась даже подумать, что Йорк осуществит ее.

Впрочем, догадка подтвердилась, когда я увидела выходившего из полумрака коридора капитана. А следом за ним, со вскинутым на плечо оружием, шел лейтенант. Шествие замыкал сам командор и, к моему ужасу, рядом с ним пристроился и Филипп. Увидев его чистое лицо, пожалела о том, что мужчине так быстро удалось свести в медблоке оставленные мной синяки. Вспомнив о том, как наносила удары по его самодовольной роже, не сдержала улыбки, а руки зачесались повторить все узоры на его симпатичной мордашке. Марлоу поймал мой взгляд и, кажется, подумал о том же, потому что его лицо исказила гримаса ненависти. И это порадовало меня еще сильнее.

Йорк оглянулся на командора. Старший замялся и лично мне такое поведение Ноллака показалось весьма неестественным. Куда-то подевались его напыщенность и бравада. И смотрел военный уже не столь уверенно, как прежде. Вот уж не думала, что он может сомневаться в своем решении и приговоре суда. Но сейчас создавалось ощущение, что командор колеблется. Затем он произнес то, что я меньше всего ожидала от него:

— Керк, собери своих людей, мы сейчас пройдем на «Рассвет».

Я удивленно воззрилась на Ноллака. Мужчина зло сверкал глазами, но в ответ на недоуменный вопрос Керка, зачем ему вести всю команду Йорка на арестованный корабль, командор вскипел:

— Да кто вы такой, Керк, чтобы обсуждать приказ вышестоящего по званию? Хотите присоединиться к заключенным? Так я вам это мигом устрою.

Лейтенант покачал головой и поспешно махнул своим людям, державшим нас в оцеплении и мы двинулись прочь от шаттла. Я услышала голос Марлоу, возмущенный, похожий на шипение ядовитой змеи.

— Что происходит, Командор? Вы сошли с ума?

Ноллак схватил секретаря за грудки и с силой встряхнул, приподняв над полом, пролив бальзам на мою душу.

— Как ты разговариваешь со мной, щенок? Что себе позволяешь? Думаешь, если Правительство стоит за твоей спиной, ты в безопасности? Мы сейчас в космосе, далеко от Земли и здесь я главный и я решаю, что надо делать, а что нет! Да я прикажу выкинуть тебя через шлюз в космос, а сам расскажу про трагическую гибель Главе и мне поверят, не сомневайся.

Кажется, я замедлила ход, наблюдая за перепалкой между Ноллаком и Марлоу, но в это время следующий слева солдат с силой толкнул меня стволом в спину.

— Топай, — бросил он равнодушно, и я снова прибавила шаг, нагоняя остальных.

— Ты что-то понимаешь? — спросила я, поравнявшись с Аной.

— Не очень, — ответила она, даже не глядя на меня. — Но одно точно. Все это дело рук нашего кэпа.

— Об этом я и сама догадалась, — произнесла тихо и Маркес бросила на меня короткий любопытный взгляд. А я подумала о том, что капитан просто отчаянная голова, если ухитрился надеть на нашего душку командора Нарушитель. Иначе, как можно было объяснить странное поведение Ноллака? Так что была вероятность того, что все еще, возможно, закончится относительно благополучно, если не вмешается злой рок.

Когда мы подошли к нашему кораблю, соединенному со станцией стыковочным шлюзом, Ноллак отдал приказ открыть вход на «Рассвет». Опешивший от удивления, лейтенант с подозрением уставился на своего командора. Мне казалось, я знаю, о чем он сейчас думает. Привыкший безропотно исполнять все его приказы, сейчас Керк, тем не менее был удивлен и раздосадован. Но больше всего мужчину злило то, что он не понимает сложившуюся ситуацию и не видит ее глазами Ноллака. Только никто объяснять ему что к чему, естественно, не собирается. Как уже успел сообщить всем командор, он здесь главный и его приказы обсуждению не подлежат. Лейтенант понимал только одно: сейчас они отпустят арестованных и всем им в дальнейшем грозит как минимум разжалование, как максимум трибунал.

— Уходите, — зло прорычал командор, при этом глядя только на капитана Йорка.

Лейтенант вскинул болтер. Остальные люди в его команде последовали примеру своего главного. Ноллак поднял руки, призывая своих десантников опустить оружие.

— Вы под действием какого-то наркотического препарата? — спросил неуверенно Керк. Он все еще пытался найти оправдание для своего командира. — Сэр, я отказываюсь выполнять ваш приказ и собираюсь лично сопроводить преступников на место отбывания их срока.

Йорк бросил холодный взгляд на командора. Я увидела, какой ледяной сталью сверкнули глаза Линкольна, или мне просто показалось из-за страха, поселившегося в груди, едва узнала, что скоро попаду на Оригон. Но вот Ноллак мирно развел руки в стороны. Он явно не желал бунта.

— Керк, со мной все в порядке. Выполняйте приказ. Всю ответственность за происходящее я возьму на себя и сегодня же напишу Правительству подробный рапорт о том, что произошло на станции. Поэтому снимите наручники с этих людей и позвольте «Рассвету» спокойно покинуть пределы досягаемости «Зари».

Керк решал недолго, но основательно. При этом мужчина на несколько секунд будто ушел в себя. Привыкший повиноваться и исполнять приказы, он столкнулся с тем, что ему приходится самостоятельно принимать решение. И по всей видимости, подобное мужчине далось нелегко. Я подумала о том, что вряд ли этот человек стал лейтенантом подобной группы благодаря своему уму. Но вот военный решился.

— Хорошо, сэр, — кивнул он и сделал знак остальным снять наручники с Ястребов. Ему повиновались. И только Марлоу, застыв хищной птицей, пристально разглядывал командора Ноллака своим цепким ищущим взглядом. Я проследила за тем, как мой бывший секретарь перевел глаза на руки командора и в этот момент обзор перекрыл высокий десантник, снявший с моих рук оковы. Я облегченно потерла запястья, когда произошло то, чего я боялась. Удача посмеялась над нами. Показалась и исчезла, даже не помахав на прощание ручкой.

— На командоре Нарушитель! — закричал Марлоу. Лейтенант Керк отреагировал мгновенно. Он быстро повернулся к своему командиру и смерил командора быстрым взглядом. Сейчас он соображал намного быстрее.

— Он не отвечает за свои действия, — продолжил Филипп. И все пошло не так.

— На корабль! — крикнул капитан, но тут по внутренней обшивке комнаты застучали пули. Кто из людей Керка стал стрелять первым, я не знала. Лишь увидела, как моя группа бросилась врассыпную. Кто-то из наших ухитрился выбить из рук одного из людей Керка оружие, я же упала лицом вниз, с силой ударившись лбом о холодный металлический пол. Ноллак что-то закричал сиплым на разрыв голосом и странно затих, оборвавшись на полуслове. А над моей головой прошелестели заряды. Мимо пробежали чьи-то ноги, обутые в высокие армейские сапоги, а затем их обладатель, словно подкошенный, упал впереди меня. Кто это был, я не знала. Лицо скрывал шлем. Военный дернулся и спустя секунду под его затихшим телом начала натекать лужа крови. Я вздрогнула, сделала попытку подняться, но тут же кто-то тяжелый упал мне на спину, придавливая всем телом и не позволяя даже пошевелиться. Крики, стрельба, топот наполнили помещение. На пол бросили гранату. Она зашипела, завертелась вокруг своей оси. Под придавившей меня тушей не могла сделать ничего и почти не видела, что происходит вокруг. Но воздух уже заполнил едкий белый дым. Чьи-то руки сбросили с меня тяжелое тело. Но долгожданная свобода так и не пришла. Кто-то сильный поднял меня и поставил на ноги, после чего мои руки завели за спину, да так резко, что от боли я вскрикнула. Попытка освободится из захвата не привела ни к чему хорошему. На мои конвульсии последовал удар в висок, заставивший картинку перед глазами поплыть. Он был такой сокрушительной силы, что даже не знаю, как ударивший меня ухитрился не проломить мне височную кость. Сознание стало уплывать сразу же после резкой боли, пронзившей голову. Перед глазами все плыло, к горлу подступила тошнота… помню только чей-то крик. Кажется, это кричала Маркес и она звала капитана Йорка по имени. Что произошло дальше, я уже не видела, спасаясь от боли в мерцающей звездами тьме. Снова проваливаясь куда-то в небытие. Спасительное и полное отчаяния. Так как даже теперь я понимала, что план капитана не удался. По крайней мере, в отношение меня.