Глава 17

Из темноты меня выдернули чьи-то руки. Заботливые и нежные. Ко лбу прикасались очень осторожно и, открыв глаза, я увидела склоненного над собой доктора Мортимера. Лицо космического лекаря казалось немного смазанным. Заметив, что я пришла в сознание, он улыбнулся.

— Где мы? — спросила тихо, едва услужливая память подбросила мне картину произошедшего.

— Мы на модуле со станции «Новая Заря», — последовал ответ и док покосился назад. Я бросила взгляд через его плечо и увидела Керка, стоявшего в метре от койки, на которой я лежала. Его присутствие означало только одно — побег не удался, но делать выводы я не спешила. Была вероятность, конечно, мизерная, что капитану и большей части нашей команды удалось уйти.

— Что произошло? — спросила тихо. Пошевелилась. Руки и ноги, да что там, все тело едва могло оторваться от кровати, на которой я лежала. И дело было вовсе не в моей слабости — это прозрачные ремни идущие от низа кровати, связывали меня по рукам и ногам, давая возможность еле шевелить конечностями, приподнимая их едва ли на пару сантиметров над поверхностью постели. Я напряглась, стараясь поднять их выше и тут же резко опустила. В голове тут же отдалось тупой болью. Определенно нет ничего хорошего в том, чтобы так часто получать по голове.

— Лежите смирно, Кинг. У вас сотрясение, — посоветовал Мортимер, снимая с рук перчатки. Затем, уже голыми руками, стал прощупывать мой пульс на запястье. Я восприняла это как причину поговорить и не ошиблась.

— В ходе побега командор Ноллак был убит, — шепнул он. От слова — побег, у меня на сердце стало даже светлее. Значит, Ястребам удалось уйти со станции на своем корабле. Гибель командора — это очень плохо. Я была уверена, что в своем докладе Керк или тот, кто сейчас сменил Ноллака, напишет, что в смерти командора виноваты именно Ястребы. Круг сужался, и я стала бояться того, что смерть командора тоже не была случайностью. Кажется, здесь кто-то вел свою игру. Игру, продуманную до мелочей. Я сильно сомневалась, что это был дядя. Уорду хватило бы просто засадить меня надолго в места, не столь отдаленные. Нет, здесь происходит что-то непонятное и крайне важное. И уж точно не борьба за наследство.

— Почти все спаслись, — снова шепнул док, отпуская мою руку и укладывая ее вдоль тела, как она ранее и лежала. — Из наших только Майк погиб во время перестрелки. Я видел его тело на борту в спецкапсуле.

Новость неприятно зацепила. Майка я знала поверхностно, как и многих из команды, но все равно эта новость расстроила меня.

— Они улетели. Командование не успело поймать «Рассвет» второй раз на тот же крючок, к тому же все были в шоке от смерти командора Ноллака.

— А мы с вами остались! — шепнула я.

— Не только мы двое. Есть еще… — начал было доктор, но грубый окрик лейтенанта его оборвал на полуслове.

— Прекратить разговоры.

Мортимер криво усмехнулся, когда подошедший к нему со спины Керк приказал доктору покинуть отсек.

— Я еще зайду, — пообещал он, а лейтенант с силой толкнул мужчину, заставляя его встать. Оба направились к выходу.

Что означали его слова? Кто-то, кроме нас, не успел добраться до шлюза «Рассвета»?

Проклятая головная боль мешала думать. Я хотела было закрыть глаза и отдохнуть, пользуясь случаем, пусть и таким неприятным, когда двери шлюза мягко отъехали в сторону, пропуская в отсек высокую фигуру, при виде которой я забыла даже про боль. Дернувшись было навстречу вошедшему, я сразу повалилась обратно, удерживаемая невидимыми ремнями. Вошедшему я не была рада. Кто угодно, только не этот мерзавец. Стиснув невольно зубы, когда лицо Марлоу склонилось над моим одетое в мерзкую усмешку, взглянула ему в глаза, стараясь передать всю степень своего презрения, которое испытывала к предателю.

— Выслужился перед хозяином, — произнесла я, надеясь зацепить Филиппа. Не удалось. Он только рассмеялся.

— Думала, уйдешь от меня? — спросила он.

Я промолчала и лишь презрительно посмотрела ему в глаза.

— Надеюсь, Джоан, ты помнишь мое обещание сгноить тебя в тюрьме, — его улыбка стала шире. Мои же зубы сжались с такой силой, что, казалось, я сотру их в порошок единым движением челюстей. Стоило успокоиться. Гнев в подобном случае, плохой советчик. Да и не хотелось радовать негодяя своим волнением. Хватит с него и зрелища моего неподвижного тела, прикованного к койке.

— Так вот, я всегда выполняю свои обещания, — добавил он. — А теперь, благодаря капитану Йорку у меня есть возможность посадить тебя пожизненно и оставить на Оригоне до самого твоего бренного конца. Не знаю, как кого, а меня такой расклад устраивает.

— Пожизненно? — спросила я. — За что интересно мне знать?

Филипп медленно встал, наклонился надо мной так низко, что я почувствовала его дыхание, свежее, мятное, раздражавшее меня и раньше. Теперь же вызывавшее лишь рвотный позыв, который я изо всех сил пыталась удержать.

— Хочешь знать за что, стерва? — прошептал он и оскалил зубы. — За убийство командора Маркуса Ноллака, — и распрямил спину, глядя с довольным лицом на мое смятение.

— Я его не убивала, — резко крикнула я. Марлоу только заулыбался еще шире и еще противнее и вышел из отсека.

— Я знаю, — бросил он выходя. — Потому что, это я его убил.

Мария Сэнфорд стояла перед дверью в изолятор, где сидел на полу ее бывший командир. Мужчина, которому она отдала свое сердце и который отверг ее чувства, обрекая тем самым молодую женщину на последующие поступки, которые и привели к подобному финалу. Мария не испытывала сожаления или грусти, пока в небольшое окошко камеры смотрела на капитана. Военный сидел с закрытыми глазами. Только что от него вышли трое из команды, покойного уже, командора Ноллака, и одним из троих был его непосредственный подчиненный — лейтенант Керк. Все время, пока капитана Йорка избивали в изоляторе, капрал Сэнфорд стояла и слушала. Ее лицо то заливала краска, то оно становилось белее мела, а сердце порой давало сбои, болело и требовало того, чего она сделать не могла. И все же, женщина не уходила, потому что завершающей стадией всего этого должна была стать именно она, а не кто-то другой. Через полчаса заключённых отправят на Оригон. Мария знала, что больше никогда не увидит этого человека и хотела напоследок взглянуть на него. Хотя сама понимала, что ничего хорошего из всего этого не получится. Вышедший из камеры Керк бросил усталый взгляд на отскочившую от дверей женщину, нервно потер ушибленный кулак. Отчего-то презрительно скривился. Она поняла почему. Нигде не любят предателей, а она считалась именно такой. Даже тот факт, что по вине команды Йорка погиб его командор, не улучшало отношение мужчины к капралу Сэнфорд. Вот только ей самой было наплевать на этот самый факт. Совсем скоро ее переведут. Человек, который заплатил ей деньги за предательство, уже подсуетился и по возвращении на Землю, капрала Сэнфорд ждала новая должность и приличный заработок. А еще немаленький счет в банке и новая квартира в центре столицы. Неплохая плата за предательство, если разобраться.

Хотя Мария долго думала, прежде чем решилась. Соблазн был велик, но женщина надеялась на ответное чувство капитана Йорка. Его отказ был той последней каплей, толкнувшей ее на предательство.

Мария все еще стояла и смотрела на Линкольна Йока, пока его сухой голос с вкраплениями металла не зазвучал, отражаясь от стен изолятора проникая в открытое окошко в двери. Капрал вздрогнула, но продолжала смотреть.

— Зачем ты пришла? — спросил Йорк. Губы его были разбиты. Глаза он так и не открыл, но Сэнфорд было неприятно видеть своего капитана таким. Не сломленным, нет. Йорка не поставит на колени ничто и никто. Даже смерть. И все же, ее он успел заметить. Она чувствовала неприязнь и отвращение, незримыми волнами исходившие от командира. И это заставляло ее подрагивать и…бояться.

Мария и сама не могла объяснить причину этого. Просто ноги сами принесли ее вниз. Наверное, не стоило приходить, но таким странным, изощренным образом, издеваясь над самой собой, она хотела проститься с тем, кого любила. Зная, что уже никогда не увидит этого мужчину.

— Если тебе есть что сказать мне, то говори. Если же нет, то убирайся, — произнес он равнодушно и внезапно, открыв глаза, взглянул на женщину, приникшую к окошку. Мария смотрела на его разбитое лицо. «Керк и его люди неплохо постарались», — подумала она.

— Тебе не стоило меня отталкивать, — сказала Мария тихо. Ей показалось важным сейчас донести до капитана эту мысль.

— Ты оказалась той еще тварью, капрал Сэнфорд, — ответил мужчина. — Я ничуть не сомневаюсь в своем решении и знай еще одно. Если мы еще когда-нибудь встретимся, а это непременно произойдет, я даже не сомневаюсь, я не посмотрю на то, что ты женщина, я убью тебя, — сказал спокойно и, отвернувшись, снова закрыл глаза, устало приваливаясь к стене. Всем своим видом показывая женщине, что «аудиенция» окончена.

Мария попятилась назад. По ее спине пробежал холодок. Кожа покрылась липким потом. Кажется, если бы он кричал и сыпал ругательствами, ей не было бы так страшно, как стало сейчас от этих простых и спокойных слов. Она знала Линкольна Йорка слишком хорошо и помнила, что слов на ветер этот мужчина не бросает.

— Прощай, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и равнодушно. Голос надломлено треснул. Не удалось и капитан это услышал.

— Мы больше никогда не увидимся, — сказала она вслух, при этом по большей степени, обращаясь к себе, чтобы хоть как-то успокоиться после обещания капитана последующей расправы. Сказала, но легче не стало. Что-то внутри у нее говорило женщине, что они еще увидятся, как бы невероятно это не было. И она уже сейчас боялась этой встречи до дрожи в коленях.

Не отдавая себе отчета, женщина побежала. И стук ее шагов эхом разнесся в пустых коридорах тюремного отсека.

И снова я в модуле. Снова его сильно трясло, когда он входил в атмосферу планеты Оригон. Меня швыряло из стороны в сторону, как и остальных людей, находящихся со мной в одном отсеке. Крепления плохо помогали и приходилось самим цепляться за поручни сидения, чтобы хоть немного ослабить тряску. Я видела напряженные лицо конвоиров — к нам их приставили по пять человек на каждого. Как по мне, так меры безопасности были преувеличены. Мало того, что наши руки были в наручниках, а ноги в кандалах, так еще перед загрузкой в модуль врач с «Новой Зари» вколол каждому сыворотку, замедляющую движения, сковывающую и подавляющую разум. Я шевелилась так тяжело, словно шла по быстрой воде, погруженная по горло. Движения еле заметные, слабые… Но Марлоу показалось этого мало, потому к нам приставили многочисленную стражу и в тесной кабине модуля было не продохнуть от военных.

Но вот тряска прекратилась. Я подняла голову, повернула ее с трудом и посмотрела на сидящего через несколько десантников доктора Мортимера. Затем перевела взгляд на капитана Йорка, чуть нахмурилась, глядя на синяки и ссадины на его лице, догадываясь о том, кто был виной всего этого. Представляю, сколько подобной красоты было на его теле. Керк казался тупым, но слабым его назвать было никак нельзя. И оторвался он на Линкольне с лихвой, пытаясь отомстить за убийство своего командора. Которое Йорк не совершал.

Я могла бы рассказать о признании Марлоу, вот только знала, что никто мне не поверит.

Капитан поднял голову, сфокусировал на мне свой взгляд. Он сидел почти напротив. Если бы я могла вытянуть ногу или протянуть руку, то, наверное, смогла бы достать до него, но мои конечности были стянуты оковами и ремнями.

— Что, Кинг? — вдруг спросил капитан. — В такой боевой раскраске я тебе по душе? — сказал и улыбнулся, а я опешила даже сквозь дурманящую разум сыворотку. Было что-то новое в улыбке мужчины. Я не заметила больше подозрительности и злости. Улыбка получилась искренняя и какая-то обволакивающая. «Он что со мной заигрывает? — подумала с удивлением. — Или это лекарство так на него повлияло?». И сама не знаю, почему, ответила.

— Нравитесь, сэр. Очень даже! — я даже попыталась улыбнуться собственной шутке, а в глазах капитана промелькнуло нечто странное, но я не успела подумать о том, что это было, когда модуль подбросило на воздушной подушке.

Мы заходили на посадку.

Нас встречало самое жуткое и страшное существо, какое я мола когда-либо видеть в своей жизни. Даже люди Керка едва сдержали порыв вскинуть на плечи свое оружие при виде того, что появилось из широких дверей серого здания, на площадке перед которым опустился наш модуль.

Я стояла под ярким небом, странного зеленоватого оттенка. Ноги нам расковали. Руки же по-прежнему были сведены впереди, удерживаясь силовыми путами. Что-то было здесь в атмосфере, отчего все вокруг казалось залитым зеленым цветом. Кажется, даже камни и земля были не привычными серыми или коричневыми, а сочно-зелеными. И ладно бы из-за травы, так нет. Зеленой была сама почва под ногами и серое покрытие площадки, на которую было совершено приземление нашего модуля, тоже было с оттенком зелени.

Но больше всего меня поразило не это, а существо, которое лейтенант Керк именовал — Стражем.

Я запрокинула голову, чтобы лучше видеть маленькую морду существа, передвигавшегося на мохнатых ногах, покрытых на манер паучьих жесткими на вид волосинками и шипами. Причем каждый сегмент из восьми конечностей, и это, не считая вполне человеческого вида рук на мускулистом торсе, был, как и положено длиннее предыдущего. Вдоль торса располагалось еще несколько лапок, более похожих на неразвитые человеческие конечности, заканчивающиеся не кистями рук, а какими-то крабьими клешнями, а саму голову венчали наросты, напоминающие своеобразную кожистую корону в форме звезды. Чудовище приблизилось, возвышаясь над самым высоким из мужчин на добрый метр. Узкия рот, круглый с россыпью острых мелких зубов открылся и произнес несколько человеческих слов, в меру исковерканных для не приспособленной к нашей речи пасти. Звуки более походили на чьи-то предсмертные хрипы, чем на голос нормального человека. Но понять то, что он сказал, оказалось возможно. В руке паукообразный сжимал длинную деревянную палицу с острыми ножами на обоих концах. «На вид довольно примитивное оружие», — подумалось мне. Но боюсь, оно было смертельно опасным и выглядело внушительно, как и сам Страж.

Порывшись в памяти, поняла, что не могу припомнить, чтобы слышала о подобном чудище. Хотя за последние пятьдесят лет корабли Империи освоили множество новых миров. Вот только о планете, где бы обитали такие твари, я не слышала.

— Оставьте заключенных! — коверкая слова, сказало существо.

Глядя на серое лицо лейтенанта, я заметила, что ему не терпится передать нас в руки Стража и отправиться прочь с этой планеты. Могу сказать одно, я, наверное, тоже многое бы отдала за эту возможность, но увы… Заметила, что капитан Йорк не сильно удивлен видом нашего надзирателя. Возможно, в прошлом он встречал существ подобных этому, сама я такого монстра видела впервые. Оно было из рода существ, которым место в ночных кошмарах, но никак не наяву.

Керк протянул Стражу какие-то бумаги и поспешно отдернул руку, когда одна из коротких клешней, щелкнув, осторожно забрала документы.

— Теперь они на вашем попечении, — произнес Керк и махнул рукой своим людям. Затем, с поразительной поспешностью, десантники загрузились обратно в модуль и, уже через минуту, тот поднялся в воздух и скоро исчез, растаяв в вышине зеленого неба.

Наш новый конвоир смерил всех долгим взглядом. Но особо ни на ком его не задержал.

— Идите за мной, — сказал Страж и представился. — Меня зовут Агрилл, я здесь старший надзиратель, — и более ничего. Ни слова, ни действия.

Странная планета и странная тюрьма. Я-то полагала, что нас по прибытии посадят в камеры, а тут…

Он направился к двери, даже не удосужившись проследить за тем, следуем ли мы за ним, или нет. Когда я в замешательстве остановилась, капитан, шедший следом, толкнул меня плечом в сторону входа в здание. Я посмотрела на Йорка с интересом. Мне показалось, что вот она возможность сбежать. Тем более что тварь по имени Агрилл даже не смотрит на нас, а наручники можно снять. Главное — вырваться на свободу, но Линкольн Йорк заметив в моих глазах странный блеск поспешил спустить меня с неба на землю.

— Иди внутрь, Кинг. После заката температура на Оригоне падает до минус пятидесяти и это только самое приятное из того, что происходит на этой планете.

От таких новостей я вздрогнула и поспешно зашагала к широким дверям, теперь понимая, почему Страж не беспокоился о нашем возможном побеге. Он просто знал, что выбора у нас нет, и мы будем вынуждены пойти за ним, добровольно зайти в тюрьму, где нам троим предстоит по решению суда провести чертовски много лет!