Глава 28

Я приходила в себя. В голове гудело так, словно там поселился улей. И ко всему прочему, она болела настолько сильно, что даже открыть глаза и моргнуть было тяжело. И все же, отлежавшись несколько мучительно долгих секунд, села, приняв вертикальное положение. Поморщилась, когда в висках отдало стрельнувшей болью и только после этого заметила, что лежу на чужой одежде, в которой сразу же узнала вещи капитана Йорка. Сам Линкольн лежал рядом и спал, скрестив на груди расслабленные руки.

Наклонившись к его лицу, зачем-то вгляделась в черты, которые уже и так знала наизусть, когда мужчина внезапно открыл глаза и посмотрел на меня, так, словно и не спал совсем. Взгляд Йорка оставался чистым и таким пристальным, что я невольно отпрянула, вспомнив мимолетно то, что произошло после расправы с директором тюрьмы. Кажется, даже боль отступила, отдавая дань моему смущению. Чувствуя себя не в своей тарелке, отвернулась и тяжело поднялась на ноги, пытаясь понять и оценить собственное состояние.

— Кинг, ты как? — тишину нарушил его голос, все еще сиплый после губительных пальцев Малиса. Но я почему-то вспомнила лишь то, как капитан целовал меня еще недавно. Или это было просто бред, вызванный болью?

— Кинг!? — он тоже сел, не отрывая от меня взгляда, который я ощущала каждой клеточкой своего тела.

— Нормально, — ответив, шагнула вперед, туда, где в зеленоватом сумраке валялись останки директора Оригона. Приблизилась осторожно, будто к гремучей змее. Опасаясь, что мёртвая груда металла оживет и бросится на меня. Когда на плечо легла тяжелая рука Линкольна, я едва не подпрыгнула на месте, но капитан только сжал мое плечо.

— Он умер, — сказал спокойно Йорк. — Ты убила его, — и добавил, — ты мне жизнь спасла…

— Значит, ты мой должник, — попыталась пошутить, по-прежнему избегая смотреть в глаза стоявшему рядом мужчине. Вместо этого ниже склонилась к телу Малиса, отметив, что его мундир пропал. Перед нами лежала человеческая фигура, казалось, отлитая из металла. Она походила на замысловатый манекен, только без видимых половых признаков. Единственным, что бросалось в глаза при беглом осмотре, являлась голова Эмбера, разорванная изнутри. Я невольно распрямилась и посмотрела на свои руки. Сейчас даже не верилось, что все это сделала я, мои руки и моя сила. «Он действительно был последним», — отчего-то подумалось мне, но я не жалела о том, что мне посчастливилось справиться с ним, иначе меня ждала незавидная участь самки, на которой зеркальный человек проводил бы свои страшные эксперименты по возрождению своего рода. А капитан Йорк уже был бы мертв.

— Какая гадость, — вырвалось невольное. Сделав шаг назад, тут же налетела спиной на грудь Линкольна. Сердце пропустило удар, а боль медленно отступила прочь, оставляя после себя неприятный давящий осадок, на который не стоило обращать внимания.

Я замерла, а он поднял свои руки, прикоснулся к моим ладоням, а затем пальцы мужчины заскользили вверх по моим рукам, посылая приятные волнующие разряды по всему телу этими простыми прикосновениями. Ладони остановились только на плечах. Мужчина сжал их и развернул меня к себе лицом, пристально глядя в глаза. А я смотрела в ответ и отчего-то в этот раз не смогла отвести взгляд, заворожённая выражением его глаз. Что я увидела в них? Отражение собственных чувств? Но что я чувствовала к этому мужчине? Не просто благодарность, хотя она присутствовала где-то на закорках. Меня тянуло к нему, сильнее, чем я могла представить. И теперь, после всего того, что мы пережили вместе, я знала, как называется чувство, которое испытывала к капитану Йорку. Это была любовь, самое ее начало, когда одного взгляда хватает, чтобы затрепетала душа и замерло сердце. Когда единственное прикосновение порождает немыслимые ощущения и возбуждает сильнее самых откровенных ласк…

Я первая потянулась к Линкольну. Первая прижалась к его губам, нерешительно и нежно. Он ответил, но как-то слишком осторожно, позволив мне обхватить его за шею и сам обнял меня, прижимая к себе так нежно, словно опасался причинить боль. Покраснев, осознала, что творю и хотела было отстраниться, но мужчина лишь покачал в ответ головой и, захватив мой затылок, притянул снова к себе, углубляя наш поцелуй. Боли словно и не бывало. Она осталась где-то там, в пространстве, лишенная меня, покинувшая меня. Нежность сменилась страстью. Теперь уже не я целовала, целовали меня, жарко, сминая податливые губы, впиваясь в них, выпивая всю без остатка.

Когда мы оторвались друг от друга, дыша так, словно оба сдавали кросс, я с удивлением поняла, что все это время была прижата спиной к стене, в то время как мои ноги бесстыдно обхватили бедра Линкольна, а руки шарили по застежке на его брюках. Да когда же мы успели сюда перейти? И когда я так неприлично ухитрилась обвить мужчину ногами?

Вспыхнув, подобно фонарикам на гриве морта, отвернулась, стыдливо пряча глаза, но Йорк взял мое лицо в ладони и заставил взглянуть на себя.

— Что не так, Кинг? — спросил он тяжело. — Почему ты отдаляешься, я ведь вижу, что нравлюсь тебе! Ты тоже мне нравишься и даже более того…

Я подняла руки, коснулась его пальцев, в плену которых таяла без остатка, хотя и держала себя в руках. Пыталась держать. Он оборвал фразу на полуслове.

— Нам надо поговорить, — произнесла я, решив, что тянуть больше просто не могу. Я должна была узнать всю правду про своего отца и то, являлся ли Линкольн Йорк тем человеком, который участвовал в ликвидации Оскара Кинга и его семьи. Да, он нравился мне. Чертовски нравился. Но спать с человеком, который мог быть причиной гибели моих близких, я не могла, даже сейчас, когда самой себе призналась в том, что влюбилась в собственного капитана, словно девчонка.

Линкольн заметил перемену, произошедшую со мной. Теперь я действительно была далека от всего, кроме собственных воспоминаний. Желание отступило. Ему на смену вернулось совсем другое чувство. Я жаждала узнать правду. И, думаю, пришло время для откровенности.

Капитан отпустил меня. Бережно поставил на ноги и заглянул пытливо в глаза.

— Поговорить? О чем? Что ты хочешь узнать, спрашивай, я отвечу на все твои вопросы, Кинг! — ударение на моей фамилии показало мне, как я задела мужчину своим равнодушием. Ведь, по сути, я сейчас остановила его признании любви ко мне, а мужчинам это всегда дается тяжело. Но я надеялась, что он поймет меня, когда мы поговорим. Всему всегда есть объяснение. Должно быть.

Я молчала, глядя на раздраженного мужчину и хотя он пытался скрыть разочарование, но оно проскальзывало в каждом его взгляде, в каждом жесте крепких рук, зарывшихся в отросшие волосы. Собрав всю свою решимость, набрав полные легкие воздуха, выпалила как на духу:

— Оскар Кинг… ты знал его? Отвечай сразу, не думая!

Йорк нахмурил брови, глядя на меня, затем жестом велел присесть на куртку, на которой я спала несколькими минутами раньше. Сам опустился напротив на корточки, пытливо вглядываясь в мое лицо.

— Да, я знал твоего отца. Более того, для моей группы он был заданием от Центра.

Сердце упало вниз. Внутри все сжалось от отчаянного холода, а капитан Линкольн Йорк продолжал свой рассказ:

— Тогда я был еще сам рядовым. И это задание было одним из моих самых первых дел. Не знаю подробностей, нас мало во что посвящали, — он усмехнулся как-то горько. — В тот день из Центра пришло сообщение, и наш капитан собрал группу, почти ничего не объяснив, кроме того, что предстояло сделать. Ты должна понять, мы обязаны подчиняться прямому приказу. С Главами шутки плохи. Капитан Ястребов был отличным человеком и кроме того, он был моим отцом. В тот день его подставили. Ситуация похожая на ту, что произошла на «Рассвете» с точностью до наоборот…

Я пристально смотрела на Йорка, следила за выражением его лица и знала, что он говорит правду. Внутри меня все замерло в надежде и предвкушении его следующих слов, касающихся нападения на наш автомобиль. Линкольн не заставил меня ждать.

— Твой отец был выдающимся ученым, но имел глупость пойти против Глав, — продолжал между тем капитан. — Теперь я понимаю, после рассказа Малиса о той причине, что побудила Главы уничтожить человека, подобного Оскару Кингу. Он возражал против того, чтобы его исследования имели продолжение. Люди превращались в чудовищ, а значит, вакцина не действовала, — мужчина слабо улыбнулся. — Не знаю, каким чудом ты осталась сама собой… — промедлил секунду и снова заговорил. — Главы нашли в этой вакцинации свою выгоду и не мне объяснять тебе, в чем она заключалась. Сначала они пытались подчинить себе жителей Оригона, но после были вынуждены уничтожить их, когда поняли, что не получат желаемого, а именно: послушного войска, солдат-убийц, способных присоединить непокорные планеты к Содружеству и тем самым обогатить пятерых самонадеянных алчных богачей, жирующих на бедах простых людей. И тогда появился интерес к вакцине и мутантам, которую она порождала. Скорее всего, твой отец уничтожил все результаты своих исследований. Хотя, смею предположить, что могли остаться или личные записи, или ампула с пробной вакциной, точно сказать не могу, так как не знаю. Это только мои предположения. Но теперь расскажу о самом главном. О дне, когда я в первый и в последний раз видел твоего отца.

Я была вся во внимании. Боялась услышать то, что он сейчас мне расскажет и одновременно была рада, что подберу еще один кусок из этой мозаики. Картина обретет еще одну часть и станет более понятной. В то же время внутри появился страх получить подтверждение словам дяди. Мне отчаянно не хотелось узнать, что человек, которого я полюбила, виноват в смерти родителей. Но теперь верила, что капитан не обманет, даже несмотря на наши отношения. Я уже хорошо знала его и понимала, что честь для Йорка не пустой звук.

— По приказу Центра наш отряд должен был остановить машину твоего отца, когда вы ехали из пригорода домой, — между тем продолжал капитан. — В тот день, помню, лил сильный дождь, а мы все сидели в засаде по обе стороны дороги, выжидая, когда подъедет нужное авто. По плану, Ястребы должны были остановить машину и забрать доктора Кинга вместе с его семьей, разоружив, или даже ликвидировав при сопротивлении телохранителя и водителя, подосланных Главами. Но мы ждали напрасно. Когда за километр от нас началась стрельба, мой отец, капитан, отдал приказ бежать на шум. Там мы и увидели, что на машину профессора Кинга напали неизвестные наемники. Прибыли мы слишком поздно и увидели лишь два изувеченных автомобиля. Твои родители и люди Кинга были все мертвы. Люди, сделавшие это, были профессионалами, такими же, как и мы. Наемники, или другая группа захвата. Я не знаю.

Он вздохнул.

— Помню, я подошел к автомобилю. Внутри увидел тела твоего отца и водителя. На капоте был мертвый охранник, а твоя мать вылетела в лобовое стекло при ударе о встречный автомобиль и лежала на асфальте в нескольких метрах от аварии. Машина занялась огнем, но спасать уже было некого. Я уже хотел было уйти, когда услышал громкий детский крик…

…Тут я потеряла нить повествования. В памяти все вспыхнуло с новой силой, и я снова увидела себя в машине, увидела мертвого отца, его странные безжизненные глаза, глядящие на крышу авто. Стеклянные, неживые. Хью, лежащего на руле. Джеральда в разбитом переднем лобовом стекле… А потом появился он. Мужчина с крепкими руками, теплыми и надежными, как руки моего отца.

Теперь я вспомнила склоненное надо мной лицо перед тем, как меня положили на траву, давая вдохнуть свежего воздуха. До того как я потеряла сознание, увидела молодого мужчину, глядящего на меня с сочувствием и теплом.

— Линкольн, — прошептала я и он замолчал. Посмотрел на меня, чуть улыбнувшись.

— Теперь я понимаю, почему все время твое лицо казалось мне таким знакомым, — сказал он.

— Это был ты! — я не спрашивала, а утверждала. — Я вспомнила. Это был ты, всегда только ты! А ведь я все это время считала тебя виновным в гибели моей семьи! — так гадко я себя еще никогда не чувствовала. Поспешно отвела глаза, закусив губу почти до крови. Что ж, после того как я узнаю окончание его рассказа, мне придется открыться и, в свою очередь, объяснить истинную причину моего появления на «Рассвете». Между нами больше не будет недосказанности.

— Продолжай, — проговорила тихо. Все потом. Теперь мне надо узнать, чем закончилась история. Я понимала, что у нее было не менее важное продолжение и не ошиблась.

— Моего отца обвинили в том, чего он не делал, — при этих словах лицо капитана окаменело. Воспоминания ударили не по мне одной. Оказывается, мы оба потеряли дорогих нам людей. И от осознания этого на душе стало еще более противно и гадко. Как же я была неправа! Вот уж, истина, никогда не стоит обвинять без доказательств. — Ему предъявили обвинение в убийстве доктора Кинга и отправили в тюрьму. У нас не было шансов против доказательств, предоставленных одним из Глав, который оказался родственником погибшего. Чарльз Уорд, брат твоей матери. Думаю, вы знакомы!

— Еще бы, — кивнула я. Сознание подкинуло страшную догадку. Мало того, что дядюшка Чарли оказался одним из сильнейших мира всего, так этот мерзавец еще и засадил отца моего любимого мужчины!

— Я считаю, что это Уорд виновен в смерти твоей семьи, — сказал Йорк. — После того, как мой отец был убит в тюремной камере, я стал искать компромат на Главу, собирал о нем сведения с помощью Марии Сэнфорд. Она была хорошим программистом и извлекала из недр Сети очень интересную информацию, которую передавала мне. Я хотел разобраться с Уордом, но не силой, так как прекрасно понимал, что последует за подобные действия. Я хотел сделать так, чтобы он оказался на месте моего отца. Он должен был повторить весь его путь, а дальше, я нашел бы человека, который помог Главе почить с миром в тюрьме, — злая усмешка Линка меня не поразила. Невольно заметила, что тоже улыбаюсь, представляя себе дядю Чарли в тюрьме…, например, здесь, в Оригоне, в одной нише с мортом!

«Он обманул всех. Он использовал меня, а потом решил избавиться, чтобы присвоить все мои деньги», — подумала про себя, а вслух только выругалась. Линкольн Йорк пристально посмотрел на меня. На короткое мгновение в воздухе повисла тишина. Мы просто смотрели друг на друга, и я радовалась мысли, что теперь могу любить этого мужчину так, как он этого заслуживает. Между нами больше нет и никогда не будет преград. Горечь от воспоминаний гибели семьи и счастье от осознания того, что мужчина, которого выбрало мое сердце оказался более чем достоин, переполнила сердце. Я понимала, что подсознательно верила в невиновность Йорка, так как никогда не могла бы полюбить убийцу. А Йорка я любила. Что и говорить, он понравился мне, пусть и не сразу, но гораздо раньше, чем я поняла и приняла это. Мужчина, о котором можно только мечтать. И он рядом, разделяет мои чувства, переполнявшие сердце чистой и светлой любовью.

Но стоило и самой открыть истину. Правда за правду. Капитан достоин того, чтобы знать.

— А теперь расскажу я, — произнесла и начала свое повествование с того самого момента, когда дядя Чарли вошел в спортивный зал.

— Что ты делаешь! — Маркес и Войс влетели на склад. Ана первым делом оттолкнула разъяренного Отто от скорчившейся фигурки молодого парнишки, лежащего на полу в потеках собственной крови, а затем бросилась на альбиноса. МакКиган уже заносил ногу в тяжелом ботинке, целясь в лицо юному пирату, когда Маркес открыла двери в небольшой склад, затерянный в самом конце рынка, казавшегося ей бесконечным, словно сама Вселенная. То, что она там увидела, привело ее в бешенство.

Отто позволил оттащить себя от мальчишки, довольный тем, что уже успел сделать, пока Маркес помогала пареньку подняться. Тот растирал слезы и сопли по разбитому лицу и выглядел прескверно. Во рту теперь не хватало пары зубов, нижняя губы была разорвана, а веко над правым глазом успело припухнуть до неузнаваемости, оставив только узкую щель для обзора. Мальчишка поскуливал и сгибался, и Маркес невольно подумала, не отбил ли ему что-то жизненно важное этот придурок Отто? Хотя, судя по тому, как он передвигался, решила, что дело ограничится множественными синяками и кровоподтёками.

Ана подавила в себе желание задрать на парнишке рубашку и осмотреть его. Вместо этого она зло покосилась на МакКигана, выглядевшего более чем удовлетворенным.

— Ты его что убить собирался? — спросила она, не сдерживая эмоций.

Отто стряхнул с себя руки Дэвида, подняв свои в знак примирения, и широко улыбнулся Маркес.

— Нет, — ответил он, — просто хочу, чтобы малец понял, как плохо, когда бьют беззащитного, — и он улыбнулся, широко и искренне. Маркес скривила рот, отвернувшись к пареньку. Взяла его за шиворот и слегка встряхнула, отчего тот сильнее обхватил руками свой живот и что-то проскулил.

— Кто это? — спросила она, не глядя на Седого.

— Один из тех козлов, что украли мой корабль, — Отто оглядел помещение. — Он топал сюда, когда я напал на его след.

— Почему не просигналил капралу Лиссу или одному из нас? — поинтересовался Войс хмуро.

— Не успел, — ответил Отто, — думал, прослежу, куда спешит мальчишка, и после уже дам вам знать.

«Лжет и не краснеет», — подумала Маркес, глядя на паренька в своих руках.

— Как тебя зовут? Кто ты такой? — спросила она, разжимая пальцы. Мальчишка посмотрел на нее уцелевшим глазом и шмыгнул разбитым носом, отчего сразу же поморщился и скривился. «Наверное, нос сломан», — подумала Ана, но вслух ничего не сказала. Посмотрела на татуировку на его лице, едва сдержалась, чтобы не сплюнуть — она такие вещи терпеть не могла, особенно на детях, и снова встряхнула мелкого пирата.

— Что молчишь, язык проглотил что ли? Или мне оставить тебя здесь наедине с моим другом Отто и вернуться через полчасика, когда от тебя останется только мокрое пятно на полу? Я могу это устроить… — она не успела договорить, как парнишка испуганно воздел руки, закрывая и без того изувеченное лицо и торопливо зашептал:

— Меня зовут Адриан! Только не бейте больше! Я все-все расскажу!

Отто посмотрел на Адриана надменно и зло. В сердцах смачно сплюнул на пол и пробормотав короткое: Ссыкун, — брезгливо отвернулся.

— Нам нужна одна вещь, которая раньше была у этого человека, — Мария указала на МакКигана, продолжая держать мальчишку за шкирку. — Понимаешь, о чем я?

— Коробка? — неуверенно спросил Адриан.

Мария и Дэвид переглянулись, а Отто настороженно застыл к ним спиной, слушая разговор.

— Да, коробка, — кивнула Ана. — Что ты о ней знаешь?

Молодой пират пожал плечами. Поморщился от боли, и ответил:

— Шеф решил, что это важная штука, раз этот громила держал ее с собой в капсуле. Он оставил ее пока на корабле…

— Вы открывали ее? — резко развернулся всем телом Отто, прожигая Адриана белесым взглядом.

От вида разъяренного мужчины, мальчик сжался еще сильнее, почти спрятавшись за спину державшей его десантницы.

— Шеф открывал, но сказал, что, на первый взгляд, ничего ценного там нет. Там были обычные ампулы в вакуумном контейнере, да какие-то бумажки. Я точно не знаю. Не видел.

Брови Отто взлетели вверх, затем вернулись в исходное положение и в довершение всего, сошлись на переносице. Ана тем временем снова обратилась к пленнику:

— Нам нужна эта коробка. Скажи, как нам пробраться на ваш корабль и где ее искать?

Мальчишка молчал, отпустив глаза, и Маркес, подождав немного, резко швырнула его в руки Дэвида. Войс скривился, но все же нанес удар в израненный живот Адриана, отчего тот взвыл и упал на пол.

— Мальчик, ты что, еще не понял? — Дэвид придавил ногой пирата, наступив на кисть здоровой руки. — Мы сюда не играть с тобой пришли, и уж точно, не разговаривать по душам. Хочешь остаться калекой? Я устрою тебе это не хуже дядюшки Отто. Сделаю все так, что никакие медицинские примочки тебя не восстановят, ты понял? — и он с силой надавил на кисть тяжелой подошвой армейского ботинка, хотя мысленно содрогнулся от подобных мер. Но играть роль следовало до конца. Слишком многое было поставлено на кон.

Адриан заплакал, глядя на своего мучителя с ненавистью и злобой, которые, впрочем, быстро сменились страхом.

— Я скажу, скажу! — закричал он. — Перестаньте!

— Вот и хорошо, — улыбнулся Дэвид и, убрав ногу, поднял Адриана за шкирку, словно нашкодившего щенка. — Вот и молодец!

Маркес приблизилась. Склонив набок голову, заинтересованно посмотрела на паренька.

— Я жду! — сказала она тихо.