Глава 120. Ксюша

Вик резко встал, практически заслонив меня собой, но протянул мне за спиной руку, за которую я тут же уцепилась, как за спасательный круг.

— Ксения, с тобой все в порядке? — папа сделал шаг в мою сторону, но его тут же опередил Андрюша, который тоже заслонил меня с собой.

В воздухе разве что искры не летали. Мое сердце из пяток быстренько перекочевало в горло, где бешено застучало. Дыхание зачастило.

— Папуля, все хорошо. Ты зря приехал. — Успела сказать я до того, как перед глазами все поплыло.

В обморок полностью я не грохнулась. Но будто ощущала и видела все как через какую-то невидимою преграду или туман. Сквозь едва открытые глаза увидела, как переполошились мои мамонтята. Вик подхватил меня на руки, уложил на кровать. Андрюша кинулся к окну, открыл его настежь и потом обратно ко мне. Оба очутились рядом, Вик целовал в лоб, что-то говорил, наверное, успокаивающее. Андрюша зачем-то массажировал пальцы рук и тоже их целовал. А я… как мумия, глазами клипала… (хотя нет, те уже ничем не клипают), но ничего сказать не могла. Только чуть-чуть улыбалась переполошившимся мамонтятам, чтобы их немного успокоить. Ну подумаешь… с беременными это случается.

Перевела глаза на папочку… Вот тут-то мне и нужно было бы хлопнуться в обморок. И желательно надолго. Столько эмоций у него было написано на лице. Шок, недоумение, злость, беспокойство, почему-то отчаяние. Стиснув пальцами ладони обоих мамонтят, я глазами показала на папу.

— Роман Андреевич, мы сейчас все объясним. — первым вызвал огонь на себя Вик.

— Что вы мне объясните! — рявкнул мой папочка, голос которого был ничуть не тише и не слабее, чем у Вика. — Что вы мою дочь вдвоем…

— Папуля не кричи так, пожалуйста. — всхлипнула я и снова разревелась.

Меня трясло от нервов, как перепуганного зайца. Впрочем, именно таким зайцем я и была в тот момент.

— Не пугайте, пожалуйста, Ксюшу. — Вик подхватил меня на руки, сел на кровать и усадил меня к себе на колени. Крепко обнял и прижал к груди. — Ей нельзя. Ни нервничать, ни пугаться. — перевел дыхание, и мне показалось, что в этот момент все мы втроем перестали дышать, и будто в омут с головой нырнули. — Ксюша беременна.

Воцарившаяся звенящая тишина начала давить на уши. Я вцепилась в рубашку Вика, даже боясь взглянуть на папочку. Рядом присел Андрюша, и я судорожно вцепилась в его ладонь. Он сжал ее в ответ, второй накрыл сверху и успокаивающе гладил.

— Если хотите скандалить, то не при Ксю. — сказал непривычно грозным голосом Андрюша моему отцу.

Папочка продолжал молчать. Еще бы… Не каждый день такое узнаешь о своей дочери. Я перевела на него ставшим наверняка совсем щенячий взгляд. С минуту он смотрел мне в глаза, пристально, внимательно, что-то там ища. Видимо не мог поверить, что меня не принуждают, что я добровольно со своими мамонтятами. Не отыскав там ничего подозрительно, тяжело выдохнул и опустился на стул у стены. Схватился за голову, разорвав со мной зрительный контакт, уставился в пол, потом глянул на меня опять.

— Папуля… — слезы снова побежали по моим щекам. — Это мой выбор.

Мой любимый папа дернулся, как от пощечины. Но буквально через минуту, я увидела, что его начало отпускать. Нет, не смирился полностью, но пытался принять мой выбор, пусть и явно кажущийся ему неправильным.

— Я подожду всех вас троих в соседней комнате. — папа поднялся со стула и показался мне просто огромным. — Ксюша, успокаивайся. Нам всем нужно серьезно поговорить. Но спокойно, не нервируя тебя.

Он вышел из комнаты, а я еще больше заревела. Да закончатся, когда-нибудь эти слезы? Я что за эти сутки-двое решила выплакать всю норму за жизнь?

— Тихо, котенок. Все будет хорошо. — принялся успокаивать меня Вик. — Твой папа не прибил нас с Андрюхой. А это значит, что наш ребенок уже не будет наполовину сиротой.

Шутит он, зараза. Но я прекрасно понимала, что так он старался меня успокоить.

— Ксюша, котеночек… Ты нас простила? — заглянул мне в глаза Вик, и Андрюша тут же нарисовался рядом, тоже в глаза мне заглянул.

Ну вот что делать с ними, такими… любимыми. Я уже даже и не понимала, как это быть без них. Приручили, приучили к себе двоим. Да и сами тоже привязались. Такой хороший шанс был избавиться от меня… Нет Ксюши, нет проблем… и с ребенком тоже.

Не отпустили.

Я кивнула головой и оба синхронно облегченно выдохнули.

— Мы любим тебя, наш котеночек. Спасибо, родная. — оба меня начали затискивать и зацеловывать.

А я почувствовала, что снова разревусь от нахлынувших эмоций. Нет уж, хватит!

— Доведете до слез, папа решит, что вы меня обидели и покусает вас. — попыталась пошутить я, чтобы как-то нажать кнопку «ВЫКЛ.» у своей слезливости.

Мне очень нужно было отвлечься, и потому я перевела разговор совсем в другое русло.

— Я совершенно не понимаю, как все будет дальше. — потерла виски, пытаясь хоть немного взбодриться. — Мозги совершенно ничего не соображают.

— Мы разберемся. — безапелляционно «постановил» Вик. — Ты наша женщина, это наш ребенок. Можешь ни о чем не беспокоиться.

— Ваша, конечно. — я слабо улыбнулась. — А там мой папа в режиме разъяренного быка.

Андрюша погладил меня по щеке и солнечно улыбнулся. Так, как умеет только он.

— Он тебя любит. Ты ему озвучила, что это твой выбор. Он примет его. Как минимум, ради тебя и ребенка.

— Осталось только обсудить некоторые вопросы. — дополнил Вик. — Но ты, пожалуйста, не нервничай. Может тебе вообще лучше в спальне подождать, пока мы поговорим?

— Ага! Чтобы «без меня меня женили? — брякнула я, тут же осознав, что именно.

Вик тихо рассмеялся, от чего меня, сидящую у него на руках слегка затрясло. И Андрюша рядом прыснул от смеха.

— И это тоже, Ксюша. И это тоже. — подмигнул мне Вик, легко поднявшись вместе со мной на руках, да так и потопал к двери спальни.

— Поставь меня обратно на планету! — заупрямилась я.

Папа и так увидел больше, чем следовало. Не нужно ему пока было видеть, что мы втроем с мамонтятами довольно часто — слипшиеся, как пельмешки. И даже не во время секса. Просто в обычной жизни, практически везде кроме работы.

— О! Нашему котенку явно стало лучше, — просиял Андрюша. — Раз уж ты опять нами начала командовать, чем-то недовольна и начала капризничаешь, значит в обморок больше не собираешься.

— Я не капризничаю! — возмутилась я.

Но Андрюша был прав… Похоже я пришла более-менее в норму. Слава Богу! Хоть потоки слез теперь должны были прекратиться. Вот еще разговор с папой нужно было как-то спокойно пережить. Выдохнула, кулачки сжала. Хотя, что это я… Не в судебное же заседание иду. Любимый же папа. Немного отпустила напряжение.

— Идемте. Нас там уже заждался один очень важный для меня мужчина.

— Если бы ты так сказала не об отце, я бы уже зарычал от ревности. — снова пошутил Вик, чмокнув меня в щечку.

— И я тоже! — вклинился Андрюша, прижав меня к себе и поцеловал быстро в нос. — Я тоже приревновал бы.

Я только головой покачала, но довольно улыбнулась. Все встало на свои места. И на душе стало спокойно и умиротворенно. Не знаю, как там будет дальше. Но в любом случае, мы — вместе. А с остальным мы справимся.