Глава 30. GAME OVER

На кухне пахло вином и лёгкой магией — тем самым её подвидом, что не рушила мироздание, а просто следила, чтобы бокалы не чувствовали себя брошенными. Свеча с уютным названием «бабушкина выпечка» бесстыдно вызывала аппетит, а заклинание автодолива — удивительное дело — работало без апокалипсиса. Почти.

Исключение сидело на подоконнике и мурчало. Белый кот, который в первый день сообщил Соне о недостойности её резцов, нынче избрал мудрое молчание. Возможно, потому что бутылка, проявив характер, подлила вина и в его миску. Девушки же по-прежнему спорили, чей это питомец и питомец ли вообще. Возможно, Вселенная просто время от времени подкидывала им случайного кота «для баланса сцен».

— Опа! Какие люди в Голливуде! — возвестила Мила, восседая на столе как на троне и размахивая бокалом так, будто собиралась дирижировать ложками напротив.

— В Болливуде, — поправила Соня и едва не окрестила пол своим вином. — Ты пропустила все этапы страдания и пришла ровно к танцам!

Лера оглядела кухню: довольные лица подруг, подозрительная жидкость в бокалах, стратегический запас шоколада и чипсов, и такой объём сплетен на кончиках языков, что ими можно было бы утеплить балкон.

— Налейте и мне, — сказала она, сбрасывая сумку и официально вступая в состав Совета по Делам Несправедливости Бытия.

— Двойную порцию, пожалуйста, — великодушно обратилась Мила к бутылке. — Ей срочно требуется нас догнать!

— И по уровню адекватности, и по градусу трагичности! Мила, предупреждаю: Лера после третьего бокала становится творчески неадекватной.

— А ты злюкой. Серьёзно, Мила, она такая токсичная на самом деле, просто ужас!

— Итак, предлагаю поделиться трагедиями, — объявила ведьма таким тоном, будто раздавала пирожки с горем. — Начнём с Леры, потому что её очаровательная байка, которую я, между прочим, сразу узнала, ведь…

Мила спрыгнула со стола, слегка пошатнулась, поймала равновесие за собственную голову (на удивление рабочая опора), улыбнулась и вихрем подлетела к Лере. Одним уверенным жестом отвернула ворот, заглянула под этикетку и торжественно кивнула:

— Точно его. Инициалы на месте. Даже обидно: мне Финн свои кофты никогда не давал. А ведь они зачарованы на терморегуляцию: станет холодно — согреют, жарко — охладят. Хоть в плюс сорок гуляй. Но сестре он, похоже, давал только право возмущаться.

— Девочки, — жалобно протянула Лера, и её глаза наполнились слезами, а слёзы — ещё слезами, которые охотно размножались делением, особенно в среде «вино + подруги». Это научный факт, подтверждённый многократными экспериментами и водостойкой тушью.

— Кажется, я влюбилась. В Финна.

Она залила в себя весь бокал и предоставила дальнейшую заботу о нём бутылке. По квартире сначала прокатилось радостное «О-о-о-о», а следом за ним сочувственное «У-у-у-у-у».

— И как тебя угораздило? — с пониманием спросила Соня.

— Каком кверху… — честно призналась Лера, потому что формулы у этого явления не было.

Свидание, вообще-то, прошло безупречно. Итальянский ресторан, паста, от которой ангелы перестают следить за фигурой, обмен простыми, но важными данными — работа, хобби, друзья, семья. Всё как в инструкции «как провести свидание, чтобы было следующее». Проблема была в том, что весь вечер Лера думала только о розовой байке.

— Давайте… не об этом, — решила она, сдав позицию гордости и укрепив позицию здравого смысла на один бокал.

— Неплохой заход, — оценила Мила новость тоном торговки на рынке. — Планка драматизма и интриги уверенно поднята. Кто переплюнет?

Соня, демонстративно вытирая руки, измазанные шоколадом, о мужскую майку, встала и торжественно произнесла:

— Я лишилась девственности с мужчиной… точнее, с драконом, знакомым от силы четыре дня. Он честно отработал ночную смену романтики и заботы с перерывом на блинчики, и в конце благородно испарился.

Драматично поклонилась, а затем подняла бокал, чтобы бутылка, воспитанная магией, послушно наполнила его доверху.

— Хотела занести ему майку, но в кафе его нет и не будет, дома тоже пусто. — Она плюхнулась обратно в свой мешок, пролив на майку красную жидкость. — Ни записки, ни «поговорим позже», ни даже «сорян». Просто пшшш — и нет! — Соня торжественно вскинула бокал. — Так что председателем нашего Клуба Благородных Брошенок сегодня буду я, — торжественно заключила она. — Вступительный взнос: бутылка вина и пачка салфеток. Желательно двухслойных.

У Сони снова защипало в глазах. Они и так уже были слегка припухшими от прошлого потока, а тут ещё и цвет вина предательски напомнил глаза Макса. Лера подошла и крепко обняла подругу.

— Понимаю тебя, как никто, — вздохнула она. — Финн такой же! Я ведь тоже не дура, — шмыг, — знаю, что он со мной общается ради свидания с «прекрасной феей». Но стоит ей, то есть мне, согласиться, и уверена, он тут же свалит. Такие, как он, любят девушек, которые по их гордости неторопливо проходяться в уличной обуви. А как только обувают тапочки, так всё, конец сказки.

Она ткнула Соню пальцем в плечо:

— Не кисни. Плюй на него. Вот так!

И Лера действительно харкнула на пол. Все присутствующие хрюкнули смехом.

— Прям как коты, — вмешалась Мила, подливая себе ещё. — Пока ты их игнорируешь, трутся об ноги. Как только зовёшь — «сюда иди!» — сразу находят срочные дела на другом конце квартиры.

Гость на подоконнике, кстати, сделал вид, что ничего не слышал, и с утончённым презрением вылизал лапу. Лера уткнулась лбом в тёплое плечо Сони, та шмыгнула носом и потянулась за салфеткой.

— Так! — Мила хлопнула ладонями так звонко, что свеча «бабушкина выпечка» моргнула пламенем. Жест получился настолько решительным, словно был заклинанием «соберись-тряпка». — Предлагаю нам всем сейчас забить и забыть всех мужчин до рассвета и устроить культурную программу «стыдно, но весело». Иначе выходит, что даже наша девчачья вечеринка свелась к тем самым существам, из-за которых мы тут собрались.

— У тебя инспектор, что ли? — догадалась Лера, сощурившись.

Мила закатила глаза так выразительно, что кот тоже посмотрел вверх, словно проверяя, не появилась ли там надпись «GAME OVER».

— Убила бы, — отрезала ведьма. — Метлой.

Та распушилась, прикинулась невинным предметом быта и спряталась в угол, надеясь, что ведьма забудет о ней и переключится на что-нибудь менее деревянное. Но ведьмы, как известно, никогда не забывают о своей напарнице. Мила подлетела к деревянной подруге и заключила её в объятия, пританцовывая в ритме вальса.

— Ну как это «нет»? Ты же моя жизненная опора, я без тебя никуда, — сказала она и, не дожидаясь ответа, перешла на медленный танец. Метла нехотя подыграла.

— Погодите, — Соня нахлобучила на древко сковородку как шляпу. — Теперь это лорд Метлотон Третий.

— Сударь, — низко поклонилась Лера, — разрешите мне страдать у вас на плече. — И тоже прильнула к метле, которая скрипнула так печально, словно ей самой написал бывший «ты спишь?» ровно в тот момент, когда меньше всего ждёшь.

Из соседей первыми сдались Валериан Степанович и его потолок. По полу разнеслось гулкое «тук-тук-тук».

— Мы уже спим! — хором соврали девушки и на три секунды сделали вид, что замолкли.

А на четвёртой секунде снова пошли пляски. Они топали и напевали «Я свободен» так, будто свобода заключалась в праве портить слух соседям после одиннадцати.

Кот, наблюдавший за этим парадом глупости, сделал многозначительное «мрр» и сунул морду в миску. Автодолив счёл это запросом и щедро плеснул ещё.

Затем кухня стала ареной «танцевального баттла» под музыку из рекламы йогуртов, а ещё позже Мила запела заклинание на тарабарском, к которому присоединилась Соня подпевкой. Лера же в какой-то момент забралась на диван, вытянулась, вскинула руки и торжественно объявила:

— Я богиня любви!

А через секунду рухнула на подушки, уставшая от собственного величия.

В этот момент волшебный шар Милы зазвонил. Ведьма, держа лопатку для жарки как микрофон, полезла в сумку и по пути едва не лишилась мизинца о диван.

— О, братец! — пропела она будучи самоназванной примадонной. — А мы тут как раз о тебе вспоминали!

— Мила, душа моя,— злобно отозвался Финн, — ты не забыла, о чём я просил?

— Я? Никогда! — торжественно заверила она. — Но, увы, у нас тут, между прочим, пакт. Никаких парней до рассвета. Поэтому я не могла позвонить. Нельзя, понимаешь?

— Ты что, пьяна?

— О да! — Мила радостно повернула шар к публике. — И я, и Соня, и Лера!

Камера шара захватила балкон, куда улизнули Соня с Лерой, и где они метали семечки на балкон Макса, рассчитывая на утро украсить его фасад силами городских голубей. С учётом меткости дам, часть семечек досталась и вампиру снизу, который, по их единогласному решению, тоже заслужил подарочек.

— ЛЕРА-А-А! — Мила, покачиваясь, доковыляла до двери. — Смотри, Финн! — ткнула шаром Лере в нос.

С одной стороны, колдун облегчённо выдохнул: жива-здорова. С другой — напрягся: Лера улыбалась как-то хитро, будто задумала нечто очень коварное. С третьей — довольно улыбнулся: на ней была его кофта. Розовая. Как и обещал.

— Всё, передай ба, что я её люблю, — отмахнулась Мила. — На этом всё, пока!

— Нееет, не всё! — Лера ловко выдернула шар из рук соседки. — Послушай, что я хочу тебе сказать… — икнула, собралась. — Мы с тобой как пицца с ананасами: странные, но вкусно. Сладко, но зачем пицце ананасы? Не понимаю! А ты понимаешь? И да, розовый я ненавижу! Но байка останется у меня. Подарочки назад не принимаются. То есть… — она задумалась, показала язык шару и торжественно заключила: — Нет, не верну.

А затем аккуратно бросила шар Миле.

— Теперь всё.

— И где твоя гордость? — сухо уточнила Соня.

— Улетела, — сообщила Лера и сделала глоток. — Комy звоним следующим?