Глава 49. Цитрус

Когда госпожа Мила Миловна с чувством выполненного бабушкиного долга отчалила с балкона, довольный результатом переговоров Роман Олегович вернулся в гостиную. Мила лежала на диване, закинув ноги на подлокотник, попивала принесённое им лекарство. И каждый её глоток сопровождался смешной гримасой и косым взглядом на инспектора, будто он добавил туда хлорку.

— Невкусно? — усмехнулся он, опускаясь рядом. — На упаковке было написано «со вкусом апельсина».

— Противный, — честно сообщила Мила. — В смысле, пить можно… но по вкусу эти порошки от простуды ничем не отличаются от стирального. Разве что пенятся меньше.

— Ты что, пробовала его на вкус? — хотел пошутить инспектор.

— О, поверь, пробовала, — отозвалась Соня, устроившаяся между колен Макса и опираясь на него спиной. Дракон распластался в кресле-мешке, держал её за талию и через плечо косился в подаренную им книгу, которую она пыталась изучить.

— Со-о-оня, — прошипела ведьма. — Что ты там читаешь?

— Э-э-эм… «История драконьих народов»…

— Вот и читай дальше, — прошипела Мила так, как делают отличники, когда не хотят давать списывать на контрольной.

Соня уже вдохнула, чтобы возмутиться, но Макс, хитро улыбнувшись Роману Олеговичу, наклонился к её уху, что-то шепнул и ткнул пальцем в страницу. Фокус Сони мигом сместился на нужный абзац. А Макс подумал, что приятно, когда у тебя в должниках находится инспектор магии.

Мила снова отпила лекарство, сморщилась и натянула плед до самого носа.

Ночь выдалась весёлой, утро — безумным. Поэтому оставив гостей на самостоятельное выживание в квартире, первая в душ ушла Лера. Или, точнее сказать, спряталась. Соня в это время увлеклась книгой... Максом, а Мила плюхнулась на диван, надеясь, что её не раздавит неловкостью. Или всей усталостью мира, которая свалилась на неё вместе с ознобом.

Но хуже всего было то, что голова ведьмы звенела, словно по ней стучали ложкой с гравировкой «свидание с инспектором». Сохранилась даже интонация, с которой Роман Олегович оповестил о своих планах на Милу.

Мысли бегали по кругу, закручивались, путались, приходили к неправильным выводам и возвращались в исходную точку под лозунгом:«Бред!»

«Мне ведь не показалось? Он был серьёзен. Да?»— Мила машинально потрогала лоб, проверяя себя на жар. Вдруг галлюцинация.

«Я же его бесила. И он меня! Какое ещё свидание? С чего вдруг? Ох, может мстит так за все мои грешки?»— она покосилась на Романа, который с задумчивым видом наблюдал, как поднималась то одна бровь ведьмы, то вторая.

«Нет, не похож он на того, кто будет страдать такой ерундой. Слишком уж важый весь из себя. Тогда что ему нужно?»

Пауза, стук ложечки о фарфор сердца.

«Глупая ты, Мила. Может, он… правда заинтересован тобой?»— скепсис поджал губы. —«Кем? Тобой? Той самой, к которой в последний раз интерес проявили на тусовке в честь поступления, и то по пьяни? Той, кто проблемы размножает почкованием?»

«Не прибедняйся, ведьмочка, ты ещё ого-го, просто колдунов достойных вокруг тебя мало».

«А он и не колдун. Он человек».

«И когда тебя это останавливало?»

Мысли то прижимались к сердцу, то ныряли под плед, где им теплее и безопасней. Проще всего было спросить, что вообще значил их поцелуй, но дрожь в пальцах по какой-то неведомой причине мешала рту формировать слова.

Порой вопросы страшнее даже самых сильных чар, а ответы обладают мерзкой привычкой менять жизнь без предупреждения. Этого Мила и опасалась.

«А что если… если всё таки он мне нравится, а я ему? Что тогда? Что, если я хочу его поцеловать? Как тогда в озере… или как во сне…».

Ещё минутку. Ещё две. А потом… потом эта ложка всё равно достучалась.

«Хочу узнать его получше. Что он любит кроме кофе и работы? Какой у него любимый фильм? Какой любимый трек? Какое любимое место в городе? Какой он красивый… И губы так активно шевеляться. Манят. Стоп. Шевелятся? Он что-то говорит? Мила! Слушай давай! А то слюнями сейчас подавишься!».

Инспектор щёлкнул пальцами у неё перед носом, затем коснулся лба.

— Ты здесь? Как самочувствие? Выглядишь уставшей… И явно витаешь где-то в своих мыслях.

— Пошутите, что мне вредно думать? — зло пробурчала ведьма и уткнулась взглядом в чашку, пытаясь спрятать неловкость.

— Нет, я-то как раз уверен, что думать вам полезно.

Мила не думая, схватила его запястье и укусила — чуть выше кисти. Больно. Будто через этот укус пыталась переложить на него ответственность за то, что вся чувствительность ног внезапно съехалась в настойчивый пульс между бёдер.

Да, она заболела. Романом.

Он дёрнулся скорее от неожиданности, чем от боли. Но руку не отдёрнул. Только посмотрел на неё удивлённо. И терпел. С любопытсвом ждал, что будет дальше.

— А если я?

Мила растерялась. Затем сама себя испугалась, отпрянула, отодвинулась подальше, резко махнув рукой с чашкой так, что лекарство плеснуло через край и обдало её.

— Аккуратнее, — Роман одним точным движением забрал у неё чашку и поставил на стол. — Не обожглась?

Ведьма отрицательно покрутила головой и принялась сверлить взглядом свои пальцы, которые сплелись на коленях.

— Спасибо, — ведьма попыталась сдуть прядь, упавшую на глаза. — И за лекарства, и за бабушку. — И, не дав инспектору открыть рот, добавила: — Финн рассказал, что к чему. — Она покосилась на брата, который суетился на кухне в поисках сока. И нервничал.

— Не стоит благодарностей, — сказал Роман и осторожно убрал непослушную прядь за ухо. — В конце концов, часть её неприятностей появились из-за меня.

— Неприятности у неё были бы и без вас, — Мила надулась, примиряясь с очевидным. — Это был вопрос времени, когда её… зажопят.

— Зажопят?

— Ну, — Мила виновато повела плечом под пледом, — она и правда иногда не знает границ дозволенного.

— Это у вас семейное, — но Роман Олегович не злорадствовал. Скорее, поражался их энергии, задору и, конечно же, креативу.

Тёплое, уютное молчание укутало двоих отдельным пледом реальности. Только их — потому что на заднем плане их маленькой вселенной Соня мило хихикала, Финн шуршал пакетами, а метла делала вид, будто совсем не подслушивала.

Мила взяла со столика лекарство и дала ему второй шанс.

Роман Олегович между тем занялся принесёнными для ведьмы цитрусами. Оказывается, если долго и аккуратно чистить апельсин, многие мысли распадаются на дольки вместе с ним, наводя в голове порядок.

Инспектору нравилась эта медитация. А ведьме — наблюдать, как работали его руки: двигались сухожилия под кожей, ладони сжимали шкурку, большой палец пролез в дырочку между дольками и разломил апельсин пополам.

Ведьма не заметила, как перестала дышать.

Сок блеснул на его пальцах, растёкся по костяшкам, и Мила поймала себя на мысли, что следила не за апельсином, а за тем, как эти капли скатывались вниз. Слишком медленно. Слишком вызывающе. Ей захотелось стереть их. Аккуратно. Губами.

Сглотнула.

Роман Олегович молча протянул ей дольку.

— Не хочу, — капризно протянула она, старясь не смотреть на апельсиновую дорожку на запястье.

— Если он положит их на стол, Лера его больше на порог дома не пустит, а если капнет на диван — вообще закопает, — донёсся голос Финна из кухни. Он метнул в них рулон бумажных салфеток. — Так что ешь, сестрёнка!

Пауза. Роман Олегович поднёс запястье к своим губам и таки избавился от капли, которая вот-вот готова была сорваться вниз. Видимо, угроза в лице Леры была правда действующей.

— Или засунь ей в глотку и не парься.

— Финн! — возмущённо выкрикнула Мила, но поздно. Пока она открывала рот, инспектор с поразительной невозмутимостью воспользовался советом.

— Тебе нужен витамин С, — заметил он и вернулся к апельсину, будто ничего не произошло.

Фрукт оказался сладким. Или просто воздух вокруг превратился в топлённое маршмеллоу.

— И всё таки, жаль, что ты заболела… — грустно констатировал он и отломал следующую дольку.

— Ведьмы не болеют, — хрипло ответила она. — Ведьмы наводят порядок в организме.

Снова протянул ей. Сочный аромат цитруса вплёлся в запах его рубашки. Видимо, какую-то каплю инспектор поймал не губами, а рукавом.

Мила коснулась губами его пальцев, — случайно, конечно. Кожа тёплая, сухая, чуть шершавее, чем ожидалось. Она прожевала угощение с таким видом, будто боролась с заклинанием. На третий раз не выдержала и перехватила его руку, чтобы вытереть её салфеткой. От греха подальше.

Хотя грех уже вовсю улыбался, потому что давно заманил на свою сторону.

Роман Олегович не спешил забирать руку, а она — отпускать. Пальцы скользнули по его ладони, взгляд поймал его спокойные, внимательные глаза, изучающие оттенки сереверного сияния Мила. Именно в таких, обычно, и зарождаются глупости.

— Апчхи! — и диван с большим удовольствие на мгновение ожил и сбросил обоих на пол.

Соня с Максом синхронно повернули головы. Ведьма чихнула ещё раз, и из кухни донёсся возмущённый Финн:

— Оперный театр, Мила! Ты мне сок вскипятила! Верни, как было!.. Хотя нет, не надо, — вдруг одумался он. — Станет ещё мороженным. Лучше тёплый попью.

Мила недовольно потёрла ушибленный копчик, а Роман, запрокинув голову на диван, громко и открытно рассмеялся. Без своей обычной инспекторской сдержанности. И всё никак не мог остановиться. Мила отлично знала, что именно сейчас у него в голове (наверняка шутки про апокалипсис), но, глядя на редкое чудо — абсолютно счастливого Романа Олеговича, — поймала себя на том, что готова чихнуть ещё пару раз.

Вселенная, правда, к этому была против. Но это не так важно.

Роман Олегович, уже привычным для неё движением, снял очки и тыльной стороной ладони вытер влажные от смеха уголки глаз; на переносице осталась тонкая отметина дужек, а на губах — тёплая, почти мальчишеская улыбка. И от этой улыбки у ведьмы защекотало под рёбрами.

— Что? — спохватился он, заметив, как Мила уставилась. Секунду спустя ведьма снова набрала воздуха — готовилась чихнуть, — но инспектор сыграл на опережение:

— Будь здорова, — и ловко сунул ей ещё одну дольку. А затем съел сам парочку, чтобы зажевать смех.

Возмущённо пыхтя, Мила рывком поднялась и упёрла руки в бока. Мир закружился водоворотом. Ливень, бессоная ночь, потраченная на колдовство энергия и простуда дружно выставили счёт. Она качнулась, но Роман Олегович успел подхватить её: одна ладонь уверенно поймала за талию, другая — лопатки. И аккуратно вернул её обратно на ковар.

— Ты как? — шёпотом спросил он, укрывая её пледом и притягивая ближе. — Совсем расклеилась. Давай отнесу тебя в комнату. Поспишь.

— Не в этой жизни, — мрачно вспомнила ведьма о горе носков, немытом котелке и сушёных травах, расползшихся по углам так, будто их преследовал голодный козёл.

Вцепившись руками в гордость и самонадеянность, она снова попыталась подняться, но Роман мягко пресёк инициативу взглядом. Вместо этого ей выдали очередную дольку апельсина. Ведьма сдалась. Приняла угощение и, ощутимо ослабев, позволила себе роскошь облокотиться головой на его плечо. Стало спокойно.

— Скажи, если что-то нужно, — тихо сказал он. — Я рядом.

Она кивнула, чувствуя, как в висках отпускало напряжение.

Ведьмы болеют иначе. Их магия, конечно, поднимает организм на ноги вдвое быстрее человеческого, но и разгоняет хворь так, что та мчится по венам на ускорении «х5». Вот и получается, что болезнь быстро начиналась, быстро бушевала и быстро сдавалась. Вот только за «быстро» приходилось платить и словом «сильно».

— И всё-таки, может, в кровать? — он коснулся её лба губами и целенаправленно проигнорировал милые завывания Сони сбоку. Знал бы инспектор, что Мила пылала вовсе не от температуры... С её миром в этот момент творилось нечто невообразимое, нечто непонятное ей, но от этого «нечто» появилось приятное послевкусие по всему телу.

— Я, конечно, удобный, — продолжил он, — но там, знаешь ли, подушка мягкая, одеяло тёплое.

— Вы тоже ничего, Роман Олегович, — промямлила она сквозь зевоту. — Но если в комнату идти, то своими ножками. Вам туда нельзя.

— Там есть что-то, чего мне не следует видеть?

— Ага. Портал в преисподнюю, — откликнулась Лера, выходя из душа и вытирая волосы полотенцем. Взгляд — злой (душ не смыл растерянности от внезапного появления Финна), халат — демонстративно длинный. — У неё там домовой ногу сломает. Ведьма с метлой, а по назначению ею не пользуется, — проворчала она, вспоминая свою героическую попытку зайти в комнату Милы. Вышла почти калекой.

Если бы у ведьмы оставались силы, она наверняка сказала бы Лере пару ласковых и одно неласковое.

— Сдала ты, конечно, подругу, — встала на защиту Соня.

— Не обращайте внимание на меня, — сразу виновато выдохнула Лера. — Я злая, когда не выспавшаяся. Пойду лучше ещё кофе выпью.

Лера не знала, куда девать себя. Соня с Максом сладко шептались, создавая в гостиной романтику такой концентрации, что окна вот-вот запотеют. Роман заботился о Миле с щемящей душу нежностью, от которой даже домовой в банке поплыл и закопался в крупу.

А Лере… Лере оставалось либо сесть в кресло, наблюдать это всё и молчать, либо уйти на кухню к Финну, чтобы не портить атмосферу. И это бесило. Она чувствовала себя лишней в собственном доме — и, что обиднее, в собственной жизни.

К тому же сталкиваться с колдуном лишний раз тоже не хотелось. Одной мысли о том, что придётся смотреть ему в глаза и что-то говорить, хватало, чтобы в щёки ударил жар и захотелось сменить планету. Бесконтрольность раздражала. Но Лера потуже затянула пояс халата и всё-таки ретировалась на кухню.

Между тем Мила уютнее устроилась щекой на плече инспектора.

— В целом, если вас, Роман Олегович, не пугают бегающие носки, — осторожно сгладила Соня резкость Лериных слов, — то в её комнате ничего по-настоящему опасного нет.

— С учётом возможностей этой ведьмы, — он глянул на рыжую макушку, — носки — самое безобидное из того, чего мне стоит бояться.

— Это точно, был случай, когда… — начала Соня, но Макс под благодарный взгляд инспектора снова благоразумно вернул её внимание обратно к книге. Инспектор едва слышно выдохнул.

— Мила, я хотел уточнить у тебя... Насчёт свидания я был серьёзен, — сказал он, вдруг сбившись. Нервничал? Нет. Инспектор никогда не нервничал. Или бывают исключения? — Кроме ярмарки, как насчёт прогуляться по городу? Пообщаться, узнать друг друга получше. Разумеется, не сегодня. Как только поправишься. Выпить кофе… в нашем кафе. Или поужинать где-нибудь, мм…

Его перебило тихое, ровное сопение. Мила доверчиво уснула в его объятиях. Если бы не это, то она непременно согласилась бы, предварительно пошутив, что первого свидания ещё не было, а он уже заманивает на второе.

Роман Олегович осторожно убрал с её лба пару кудрей, чтобы ни одна прядь не щекотала нос и не вызывала необдуманных чихательных катаклизмов. Пальцы задержались на щеке дольше, чем дозволяла инструкция по технике безопасности сердечных дел. Затем инспектор откинул голову на спинку дивана и сам прикрыл глаза. На секундочку.