Глава 48. Неловко вышло

Если драконы и бывают мрачными, то только по одной и весьма уважительной причине: они не выспались. Мало того, что Соня после ужина предпочла «вернуться домой, чтобы перезагрузить мозги», так он ещё эту перезагрузку слушал до рассвета: визг из-за летучих мышей, дерзкие требования кому-то раздеться (позже он догадался, что Соня орала это Лере), писки, рыдания, танцы, споры. Самый настоящий аудиоспектакль!

Правда, спускаться вниз и прерывать шабаш он не рискнул: себе дороже. Посему, вместо сна, Макс с вселенским умиротворением перемыл все последствия присутствия голубей в его жизни и задумался о покупке беруш.

— Доброе утро, — вежливо протянул дракон незнакомцу в очках, который уже замахнулся постучать в дверь квартиры Сони. Во второй руке тот сжимал бумажный пакетик с аптечным плюсиком и сетку цитрусов.

— Доброе, — кивнул незнакомец сухо. — Простите, вы… сюда?

— Сюда, — подтвердил Макс. — К своей…

Они с Соней еще не обговорили официальный статус отношений. И хотя Макс считал, что они пара, по канонам драконьих традиций, он должен был предложить начать отношения официально, а потому сейчас ответил не менее честно: — …любимой.

— Какое совпадение, — отозвался мужчина и чуть приподнял пакет. — Я тоже.

Оба вежливо улыбнулись. Оба — слишком вежливо.

— Хм, — дракон хмыкнул, с недобрым интересом косясь на апельсины. — Моя тоже любит перекусить. Правда, предпочитает… что-то более шоколадное.

Он с гордостью продемонстрировал конфеты, которые прилагались к книге: увесистый том про быт драконов, обещанный как технический материал для романа. После ночной уборки у него нашлось ещё несколько часов до утра, чтобы перевести первые главы с древнедраконьего, и ему ужасно хотелось поделиться ими.

Максу было до урчания в животе приятно, что Соня интересовалась его народом (пусть и под прикрытием работы). Но он бы также не отказал в помощи, если бы пришлось переводить с гоблинского. Выучил бы ради неё и помог.

— Полагаю, их вкусы совпадают с характером, — уточнил мужчина.

Макс доброжелательно… оскалился, и из ноздрей тонкой струйкой пошёл пар.

— Для ясности, разрешите уточнить: мы вообще об одной девушке говорим? А то у меня странное чувство, будто меня уже мысленно подают жареным на гриле.

Незнакомец устало зевнул, но взгляд у него был из серии «завалю всю группу на экзамене и отправлю на пересдачу». Для пущей выразительности он невзначай оттянул рукав пальто, мелькнув татуировкой инспектора магии.

— Я пришёл навестить Соню, — прямо сказал Макс, и глаза ревниво вспыхнули ярко-красным. Социальные статусы он уважал… постфактум. Но не когда дело касалось его солнца.

— Дракон и человек? — инспекторская натура взяла было верх, но совесть тут же наступила ей на хвост. — Впрочем, мне ли судить, — усмехнулся он, поправляя очки. — Я пришёл к ведьме.

Макс моргнул, услышав, как громыхнула внутри раньше времени собственная ревность, а потом, поняв, что в ней не нуждались, вздёрнула нос и отступила.

— Старшей или младшей? — дружелюбно протянул руку.

— На самом деле — к обеим, — без намёка на шутку ответил мужчина, чем обескуражил дракона.

— Любите вызовы, да?

— Люблю порядок, — вздохнул тот. — Но в последнее время с ним… напряжённо.

— А-а-а, — выдохнул дракон. — Пониманию. С ними всегда так, — и кивнул на дверь. Повисло неловкое молчание. Каждый из них отчего-то почувствовал себя мальчишкой, которого мама заставила купить цветок и подарить девочке на день рождения, потому что у той красивое розовое платье.

— Хм, выходит, вытот самыйинспектор? О вас, скажем так, наслышан этой ночью.

— Роман Олегович, — кивнул тот. — Можно просто Роман, я не на работе. Так, говорите, наслышаны?

— Давай сразу на «ты», раз уж мы, в каком-то смысле, в одной лодке, — предложил дракон. — Я Макс, сосед сверху, — кивок в потолок. — И да, слышал немало… и про тебя, и про брата твоей Милы. Всякого слышал, — улыбка у него вышла доброй, но с прозрачным намёком. — Уверен, Мила будет тебе очень рада, — добавил он так многозначительно, что фраза сама дорисовала многоточие.

Инспектор деликатно откашлялся, прикрывая смущение, и стряхнул с пальто пылинку, которая существовала только ради этого момента.

— Признаюсь, и мне кое-что довелось услышать, поставщик вкусных пирожных, — прищурился Роман, вспоминая ночной эфир.

— Хм. Им будет неловко, когда выяснится, что их гадания не прошли бесследно, — Макс кивнул на дверь и усмехнулся.

— За поступки, — лениво протянул Роман Олегович, улыбаясь краешком губ, — принято платить.

— М-м-м, надо было брать кофе побольше, — из лестничного пролёта вышел Финн с подставкой на два стаканчика. С лифтом у колдуна был хронический конфликт: тот то сломался, то «зависал из принципа» на часа два, то ехал не в ту сторону (даже если этаж последний). Но причины немой войны были не известны.

— Вот уж кого не ожидал встретить в такую рань, — Макс протянул руку и ему.

Священный круг мужских рукопожатий замкнулся, и колдун обречённо подвёл итог:

— Ночка выдалась та ещё. — Он зевнул, скользнул взглядом по обоим и добавил: — У вас на лицах тоже крупным шрифтом написано: «пострадавшие от трёх очаровательных, но временами абсолютно сумасшедших женщин».

Затем взгляд Финна упёрся в Романа Олеговича — долго и с подозрением. Тот всё ещё числился у него в личном списке как «злой инспектор магии, который штрафует бабушек, лишает магии и дышит бюрократией».

Очки Романа блеснули, пакет с лекарствами хрустнул. А Финн мысленно прикинул, сколько терпения ему понадобиться, чтобы не сказать вслух ничего, что потом придётся оформлять объяснительной.

— Так что, вы к нам сегодня с наказаниями или с признаниями? — и всё таки терпения у колдуна было как у Сони, перед которой поставили торт.

— Сначала лечить, — сухо отрезал Роман, кивнув на аптечный пакет. — Одна ведьма решила заболеть. А потом — уладить кое-какие вопросы с Милой Миловной.

— Так и знал, — Финн в момент стал серьёзным и преградил инспектору дорогу к двери. — Спасибо за заботу, Роман Олегович, но туда вам нельзя.

— Вы неправильно поняли, Финнлиан, — поспешил прояснить инспектор. То, что никакой информации про брата Милы, кроме имени, он не нашёл, наталкивало на интересные размышления. — Я пришёл предложить госпоже Миле Миловне работу на кафедре бытовой магии. Отозвать протокол о её нарушениях я не могу, но если она согласится закрыть преподавательскую дыру у ведьм, за ней сохранится право использовать магию, пока мы решаем остальное. К тому же слышал, что ваша бабушка весьма сильна в травоведении.

Финн уставился на него круглыми глазами, как на редкий артефакт, который внезапно оказался полезным. Потом наигранно хохотнул и хлопнул инспектора по плечу:

— Ну-да, ну-да, очень сильна. Припоминаю, что на практике вы и сами успели почувствовать весь спектр её возможностей, — вспомнил он, как Роман с Милой (младшей) в кошачьих телах носились по квартире под дымку бабушкиных сборов.

— Ещё раз это вспомните это, — процедил Роман, аккуратно сбрасывая его ладонь, — и следующий протокол заведу на вас.

— Попробуйте, — тем же холодком отозвался колдун. Что может быть лучше брата, не одобряющего мужчину своей сестры? Разве что брат, который ещё не знает, что это её мужчина.

Напряжение смело тройным синхронным зевком. Кофе, очевидно, следовало брать сразу бочонками.

— Ты — лучший мужчина в моей жизни! Только ты! Зуб даю! — прокатилось из-за двери, за чем последовало сдержанное покашливание. — Ну хватит обижаться! Кто ж тебя не любит? Все любят!

Ничто так быстро не сплачивает троих мужчин у одной двери, где они секунду назад мерились достоинствами и правами, как подозрительный женский ор, открывающий портал в домыслы и предположения.

— Мила? — безошибочно узнал голос Роман.

— Да ну что ты, ты и правда очень милый и заботливый! — тут же добавился Лерин, тёплый и уверенный. — Мы без тебя как без рук! Оставайся!

— О да… ещё чуть-чуть… вот так… — и это «ещё чуть-чуть» очень походило на томное пыхтение Сони.

Воздух в коридоре сгустился до консистенции киселя, выпив который можно было легко подавиться комочком под названием «неловкость».

Финн замер с кулаком у двери, пару раз постучав. Но его не услышали.

Роман напрягся и сильнее сжал аптечный пакет, который жалобно хрустнул.

Макс, напротив, едва слышно зарычал, а по коже пробежала волна чешуи — от кулаков к ключицам.

— Я… эм… — не зная что и думать, начал колдун. — Может, они просто делают зарядку?

— Ну-ну. Дыхательные практики, — сухо отозвался Роман, хмуря брови.

— Так много вопросов, так мало ответов, — философски выдохнул дракон, хотя глаза у него вспыхнули особенно ярко. — Очень надеюсь, этому есть объяснение.

Из-за двери грянул новый хор, вынудив всех троих сделать шаг назад от неожиданности и в растеренности посмотреть друг на друга.

— Да перестань уже ёрзать! — Хватай его! — Ай, горячо! — Ну-ка, дай я попробую!

Роман Олегович отмер первым и постучал ещё более настойчиво. На мгновение за дверью воцарилась образцовая тишина, а потом грянул грохот и возмущённое:

— Это ещё кого принесло?! — голосом Милы.

Очень хотелось ответить: «Любовь всей твоей жизни», но инструкция по самообладанию подняла табличку «молчать».

— Ой, если это Макс, то не открывай! — прозвучала Соня, а следом и грохот упавшей на плитку кастрюли. — У меня голова не мытая!

— Когда нас, в итоге, упекут в психушку из-за них, — проворчал Финн и тут же снова стукнул в дверь, — предлагаю поселиться в одной палате. Хоть будет, о чём поговорить и кому косточки перемыть.

— Хватай его за ноги! — донеслось из квартиры, и терпение Макса, у которого, как выяснилось, имелся вполне зримый предел, лопнуло. В одно движение он стал драконом, рыкнул что-то из серии «ремонт за счёт арендодателя» — и вышиб замок. Ему потом долго придётся извиняться.

Все трое рванули одновременно внутрь, столкнулись в проёме, попытались «вы — после вас», запутались в взаимной вежливости, первый о что-то споткнулся и шлёпнулся, второй — на него, а сверху их накрыла внушительная драконья тушка.

— Страйк! — торжественно объявила бабушка Мила Миловна, которая, почуяв мужскую ауру за дверью ещё до того, как там образовалось столпотворение феромонов, подготовила у порога метлу-подножку.

— Есть! — выкрикнула Соня и накрыла банкой взбесившегося домового, который носился по квартире, разбрасывал книги, включал чайник и плиту одновременно и категорически не поддавался уговорам. — Попался!

— И не только он, — хмыкнула Лера, кивнув на «бутерброд» из мужчин, сложенных в прихожей слоями.

— Ба, ты шаришь за боулинг? — удивилась Мила.

— Ай, деточки, ходила я однажды с кавалером в Каменку на свидание… — начала было длинный и явно опасный рассказ бабушка, но её заглушил страдальческий вой снизу.

— Макс, ты слон, — простонал Финн из нижнего слоя композиции.

— Я дракон, — угрюмо рыкнул тот и, на всякий случай, снова стал человеком.

— И что вы тут делаете с утра пораньше? — зевнула Лера, присела на корточки и по очереди заглянула каждому в лицо.

— Кофе? — Финн протянул уцелевший стаканчик, довольный тем, что спас хотя бы один. Второй валялся у его плеча, щедро пропитав кофту тёплым ароматом бодрости.

Колдун сразу обратил внимние на опухшие глаза Леры и стал серьёзным (это было сложно сделать, с учём тяжести на его пояснице почти в две тонны). Она плакала. Из-за него. Но всё равно мягко улыбнулась, кивнула и приняла угощение.

— Я этому домовому устрою проверку с пристрастиями, — прорычал Роман, скидывая с себя Макса и сверля взглядом банку с крупой в руках Сони, где злой крошечный бородатый человечек барабанил по стеклу кулачками.

— Да пожалуйста, — охотно протянула банку Соня. — Он мне все книги попортил.

— И кухню загадил, — пожаловалась Лера.

— И волосы повыдёргивал, — Мила попыталась пригладить кудри, но они принципиально торчали в разные стороны.

Домовой, не будь он запечатан, обложил бы присутствующих таким словарём, что хрустальный сервиз бы треснул.

— Ба, увези его подальше, — Мила шмыгнула носом и дерзко выхватила у бабушки свою метлу, пока мужчины вставали и отряхивались. — Как вообще можно было вырастить столь несносного домового? И забыть его у нас? И выпустить у нас?!

— А ты не смей учить меня, несчастная гадалка! — вспыхнула бабушка и воспитательно потянула внучку за ухо. — Ишь! Удумала на старших голос повышать!

— Ай-ай! Ба, прекрати! — Мила замахала руками в разные стороны, а затем влажно блеснула ресницами: обида с гордостью сцепились за право на первую слезу.

Позорище-то какое — ещё и при Романе Олеговиче! А он… только мягко и по-человечески улыбнулся.

— О да, сейчас я весь этот балаган враз прикрою! — отрезала Мила Миловна. — И порядок наведу! Что я в прошлый раз говорила? Что вот такой мужчина, — кивок в сторону Романа, — нам и нужен. А ты что?

— А я что? Какой «такой»? Ба, больно!

— Госпожа Мила Миловна, не стоит… — попытался вступиться инспектор, но старшая ведьма метнула в него взгляд-гвоздь. Тот прибил Романа в стену вместе с возражениями.

— Девочки, марш на кухню. Чай заварите всем, немедленно, — распорядилась бабушка, важно потерев ладонью свой круглый живот. Потом повернулась к мужскому разобранному уже бутерброду: — А вы, дорогие, рысью в гостинную. Разговор будет серьёзный и воспитательный. У-у-у-у, получите у меня, — и Мила Миловна замахнулась рукой.

Подзатыльник получил сначала Макс, потом Роман, а вот Финн на опыте успел увернуться. Поэтому схлопотал его зад (как в детстве). После чего мысль «мы не поместимся на этот кукольный диванчик все вместе» даже не родилась. Каким-то чудом трое взрослых мужчин уместились на несчастном объекте мебели, скукожившись, как совесть после плохого решения.

И что бы каждый из них ни планировал на утро, день или вечер, за них уже всё было решено. Вселенной и бабушкой. А эта комбинация не терпела возражений ни в этой, ни в следующей жизни.

А мы, на правах читателя, уже даже знаем, что именно.