Глава 47. Затишье

Когда старая ведьма Мила Миловна вернулась с ночной ярмарки — с сумкой трав, тремя сплетнями и одним совершенно лишним бубенчиком, который сам себя купил, — в квартире её встретил полный набор душевных бедствий. Шар возмущённо гудел на столе, Мила (младшая) эмоционально размахивала руками, расхаживая туда-сюда, Лера рыдала так, будто внутри неё Тихий океан, а Соня стояла между ними и пыталась успокоить обеих жестами, пирожными и шёпотом.

Мила Миловна окинула сцену взглядом профессионала. Дела любовные. Она смахнула осенние листья со своей широкополой шляпы, которая видела истерики и похуже, и аккуратно постучала по шару костяшками пальцев, чтобы тот понял, кто в доме сейчас старшая.

Оказалось, что ведьмовские стекляшки всё таки не только мерцают и трескаются, но ещё и чувствуют. И помнят. По крайней мере, в руках старой опытной ведьмы память у волшебного шара обнаружилась.

Прежде чем наводить порядок в квартире и в головах, ведьма с изумлением выслушала стекляшку, которая сразу выдала все секреты личной жизни хозяйки и её подруг. Рассказала про Соню (включая внезапный отъезд Макса после ночи любви и кучу переживаний по этому поводу), про Леру (включая странный спор на свидания с Финном и попытками приручить пилон по имени «метла»), и про Милу (с подробностями того, как нынешняя молодёжь предпочитает использовать совместные сны).

Сказать, что Мила Миловна рассердилась, — всё равно что назвать метеорит «камушком». Ну почему, спрашивается, не пришли сразу к ней? Она же буквально ведьма любви — с лицензией, практикой и кучей отваров предназначенных для соединения двух душ. А опыт какой! Столько, сколько банок варенья в подвале закатано на зиму. Обиду она ощутила серьёзную.

Однако, при всём кипении Мила Миловна прекрасно понимала, что сердечные дела — материя тонкая. Дёрни грубо — пойдёт стрелка, а потом и вовсе рванёт. А драные девичьи сердца быстро обрастают непробиваемой бронёй. Потому лучше гладить по ворсу и говорить тихо, чтобы с большей вероятностью справиться с чувствами без шрамов.

— А ну-ка, присядьте, — бабушка кивком указала на диван и кресло. — Сейчас заварю вам особый отвар. Сама растила, сама собирала. Поможет успокоиться. А потом побеседуем.

Она улыбнулась так, как могут только бабушки. Есть у них некая встроенная магия, безотлагательно действующая на любого, словно все люди мира их внуки одновременно.

Затем Мила Миловна неторопливо побрела на кухню, и квартира сразу стала уютнее: будто шуршание её многослойной юбки само по себе сглаживало острые углы у мыслей и столов. Впрочем, возможно, дело было и не в юбке, а в характере старой ведьмы, ведь все присутствующие знали, что если она разозлится по-настоящему, то половине города придётся пить успокоительное.

Соня тем временем притащила в гостиную плед и укутала в него подавленную Леру, соорудив вокруг неё кокон. Соня не сомневалась в словах колдуна. Та твёрдость и уверенность, с которой он сказал «да» впечатлили её. Невозможно так солгать. Не-воз-мож-но.

Мила уже выдохнула до состояния «мыслю здраво». День у неё, между прочим, тоже был тот ещё: купание в озере, встреча с Романом, этот нелепый поцелуй, который никак не уходил из головы, и тонна противоречий насчёт его персоны. А тут еще и Лера с Финном. И за обоих она искренне переживала.

Мила была бы рада, если бы Финн начал встречаться с её подругой. Да, в детстве они с братом дрались чаще, чем ели суп, а теперь могли спорить до искр из пальцев (иногда буквально), но одно Мила знала точно: пользоваться людьми из выгоды он не умел. Слишком ленив для интриг. Ему проще было ляпнуть правду и не париться. За это она его и любила (в те редкие минуты, когда не хотела придушить).

А вот Лера…

Мила зло взъерошила себе волосы, соскользнула с кресла, опустилась перед Лерой на колени и взяла её ладони в свои, заглядывая прямо в глаза.

— Ну что такое? Что случилось? — мягко спросила ведьма. — Он ведь сказал, что ты ему нравишься. Из-за чего слёзы?

— Нравится не я, — всхлипнула Лера. — Ему фея нравится.

— Простите, но… ты и есть фея. Какая разница? — крепче прижала её Соня, не понимая в чём проблема.

Лера громко хрюкнула в платок. В гостиную вошла Мила Миловна, раздавая кружки с тёплым напитком, пахнущим имбирём и (как верно определила Мила) мандрагорой.

— Феи обладают чарами очарования, — спокойно пояснила бабушка, опускаясь в освободившееся кресло. — И, полагаю, ты, дорогая, не раз подскальзывалась на этой глянцевой дорожке, верно?

Лере хватило сил только кивнуть, пытаясь выровнять дыхание.

— Если морские девы окручивают моряков голосом среди вод, — ровно сказала Мила Миловна, — то феи в давние времена заманивали мужчин в свои сады красотой на суше. Магия ослабла, но не вымерла. Именно поэтому полукровки среди фей очень редкое явление. Как понять, любят тебя по настоящему или потому что очарованы твоим сиянием?

— Моя первая любовь… — Лера сжала плед. — Он любил прекрасную фею, а меня… меня… — голос сорвался, слёзы снова прорезали дорожки.

— Ба, ты хочешь сказать, — осторожно уточнила Мила, — что Финн, увидев Леру в облике феи, мог влюбиться не в неё, а в чары?

— Финнлиан? — бабушка искренне удивилась такому предположению, а потом широко улыбнулась, отпила чай и строго отсекла: — Точно нет.

Лера удивлённо подняла на неё взгляд.

— Он носит отцовский оберег, — продолжила Мила Миловна и указала пальцем на ухо. — Защита от многих распространённых чар и от фейской магии очарования в том числе. Так что нравится ему не иллюзия. Нравишься ему ты. И это, между прочим, настолько редкое явление, чтобы ему кто-то нравился, что тут даже я обескуражена.

— Что? А почему у меня такого нет? — возмутилась Мила с лёгкой завистью, не переставая гладить Леру по руке. Потом вдруг расплылась в улыбке, как бабушка, и добавила уже шёпотом, но с озорной ноткой: — Представь: поженитесь с Финном — и станем мы с тобой сёстрами.

Лера, наконец, выдохнула, даже усмехнулась сквозь остатки слёз.

— У тебя есть мамина метла, — напомнила бабушка.

Мила с нежностью взглянула на свою деревянную подружку, которая всегда была рядом и вытаскивала её из всех бед. Если, конечно, за окном не ливень и не режим «месячных».

— Знайте что, — бабушка поправила пышные юбки и сняла с головы причудливую шляпку. Едва та легла на стол, чёрные розы на тулье дружно шелохнулись и под оглушительный визг Сони разлетелись по квартире стаей летучих мышей. А затем, по одному строгому бабушкиному щелчку, направились в окно.

— Тише, тише, всего лишь мыши, — добродушно отмахнулась Мила Миловна. — Ладно, внученьки, допивайте свой чай и давайте уж нормально вам погадаю. Всем троим. Как положено у ведьм. Пейте-пейте. На травяных сборах самые откровенные предсказания.

Что именно нагадала старшая ведьма — останется между девочками, самой Милой Миловной, парой летучих мышей, пыльным кроликом под плинтусом и белым призрачным котом на балконе. Но к рассвету все трое — кто на диване, кто на ковре — уснули с тёплыми улыбками.

— А это что у нас? — бабушка обнаружила под столом банку с подозрительными крупами, когда убирала чашки с чаем. И приподняла крышку.