Глава 46. Два — гадание

Финн сидел на больничной койке и смотрел в картонный стакан с яблочным соком так, будто там прятался смысл жизни. Сок был тёплый и сладкий — лучший законный допинг для колдуна, когда лечебные эликсиры уже надоели, а падать лицом в подушку ещё рано.

Целительница в цветастом зелёном балахоне и с колпаком, который видел больше странностей, чем дежурный по порталу, давно разучилась удивляться чудесам. Но сейчас всё-таки споткнулась о них взглядом.

— Интересный узор, — пробормотала она, окутывая руку колдуна мягкой зелёной дымкой. — Впервые вижу, чтобы жилы Тьмы выжгли изнутри. Да еще и так чисто. Тонкая работа… не назовёте мастера? — она приподняла бровь с профессиональной надеждой. — Возможно, мы бы предложили ему ставку. С надбавкой за аккуратность.

Финн метнул в целительницу такой взгляд, что у неё мгновенно испарилось желание продолжать кадровый подбор. Профессиональный инстинкт победил любопытство, и она благоразумно перешла к делу. Провела пальцем вдоль татуировки, но линии не ответили ей ни всполохом, ни треском. Чисто. Ни намёка на тьму.

Напротив колдуна стоял Мрак воплощением бюрократической ночи: тёмный плащ, твёрдый взгляд, руки скрещены за спиной для большей серьёзности.

— Ещё раз, — ровно произнёс он. — Что было после извлечения жил?

— Потерял сознание, — Финн небрежно дёрнул плечом. — Упал, очнулся, гипс.

— Прекрати эти шуточки, всё серьёзно, — от человека, с которым они встречались на байкерских тусовках, не осталось ни тени. Перед Финном стоял охотник с должностной инструкцией вместо души. — Если кто-то способен выжигать Тьму, мы обязаны знать — кто.

Финн должен был сказать правду. Но позволить, чтобы Леру даже косвенно задела его работа? Нет. Ни при каких условиях.

— Ничем не могу помочь, — ответил он в тон начальника.

Они на минуту сцепились взглядами — как два хищника, выясняющие, чья воля тяжелее. Если бы у молчания были погоны, оно бы сейчас их поправило.

— То есть ты не знаешь, кто это был? Неизвестная фея? — начальник спросил уже без завитков дипломатии.

— Понятия не имею, — упрямо повторил колдун, не отводя взгляда, прекрасно осозновая: Мрак ему не верил и всё понимал.

— Сомневаюсь, что феи на такое способны, — мягко добавила целительница. — Они больше по цветам и погоде…

Финн мысленно кивнул ей в знак благодарности. Да, Мрак видел «кого-то сияющего» и, возможно, слышал, как Финн звал Леру (поэтому и уверен, что тот знает, кто выжёг в нём жилы). Но вовремя посеянное сомнение — вещь полезная: оно умеет размазывать даже самые твёрдые факты.

Поэтому, когда в окне напротив — аккурат за спиной Мрака — начала проступать Лера, Финн едва не сполз с койки. Колдун потёр глаза. Не помогло.

Целительница с начальником проследили за взглядом колдуна и ничего не увидели. Финн выдохнул и постарался списать всё на удар головой и общую нелюбовь организма к госпитальным сокам. Но образы становились всё чётче: гостиная, тёплый свет и Лера.

Он начал нервно метаться глазами: от серьёзного Мрака, который что-то настоятельно объяснял колдуну, к окну и обратно. А потом и вовсе тихо рассмеялся, когда Лера натянула на метлу розовую кофту, ту самую, подаренную им, обняла древко и закружилась по гостиной так, будто метла — её партнёр по вальсу.

Рядом дорисовались Соня и Мила. Они размахивали руками и хлопали, подбадривая подругу. Финну остро не хватало пульта с кнопками «громче» и «повтор».

— Финн? Ты меня слышишь?

— А? — он хлебнул сок, скрывая глуповатую улыбку. В голове вяло мелькнуло: опять девичник устроили?

— Говорю: отпуск — минимум две недели, — чётко продолжил Мрак. — Отдохни, понаблюдай за новой татуировкой и не лезь на рожон.

— Хорошо, — пробубнил Финн и нервно сглотнул, потому что за спиной начальника Лера в отражении поцеловала метлу, а затем строго её отчитала. Да, метлу. С кофтой. С его кофтой.

— Отдыхай. Утром только зайди с отчётом и свободен, — подвёл итог Мрак.

Начальник с целительницей ретировались, и Финн, рывком поднявшись с койки, шагнул к окну. В ту же секунду из стекла выплыла огромная физиономия Милы, и колдун рефлекторно отпрянул, скривившись. Ведьма свела брови, ткнула пальцем в стекло (по ощущениям — прямо ему в лоб) и прошипела что-то так недовольно, что будь у него звук, он явно предпочёл бы надеть наушники. Соня, действуя в интересах общественной безопасности, оттащила ведьму и культурно заткнула ей рот пирожным.

— Эй! Что у вас там происходит? — громко бросил Финн в сторону окна.

В принципе, он не возражал от наблюдений за девушками, но делать это исподтишка казалось… бесчестно. А вот если объявить о своём присутствии, то пожалуйста, хоть сейчас галстук наденет. Если Лера его не отмутузит, конечно.

Но ответа не последовало, а стекло продолжало транслировать гостиную, как телевизор без звука. Финн хмыкнул и снова отпил сок. Уже не для восстановления сил, а потому что горло внезапно пересохло от вида счастливой Леры. Со светящимися глазами и нелепой улыбкой. И его разрывало на части от осознания, что девушка была без ума от его подарка.

Лера упёрла руки в бока, буркнула подругам что-то поучительное и несколько раз махнула в сторону окна. Вряд ли она догадывалась, что по ту сторону стекла именно Финн. И, возможно, именно этому незнанию он был обязан за ту улыбку, которой она его одарила. Колдун непроизвольно сжал стакан и плеснул на себя остатки сока.

— Вот же… — он отпрянул, вытянул руку подальше, отряхнул потрепанную после аварии майку и снова поднял взгляд к окну. — И что мне сделать, чтобы ты так улыбалась всегда?

Жадность коротко стукнула его по голове. Финн вдруг отчётливо понял: он хотел быть не просто причиной этой улыбки. Он хотел её оставить себе. Без права передачи третьим лицам.

— И что вы там пытались сотворить, раз побочным эффектом стал прямой эфир в мою палату? — пробормотал он, шагнул к тумбочке и выудил из неё свой шар колдуна. — Об этом я пожалею, — вздохнул. — Но таращиться на вас всю ночь — уже слишком. Позвони Миле.

Шар послушно дрогнул и набрал ведьму, а в окне тем временем Соня ловко отобрала у Леры метлу и закружилась сама. Та, не терпящая конкуренции за деревянного Финна, ревниво перехватила обратно, прижала к груди и, вообразив его пилоном, выдала пару смелых кренделей… после чего эффектно шлёпнулась на ковёр, потеряв баланс. Вселенная деликатно кашлянула, как бы предлагая аплодисменты. А Финн едва не сел мимо койки — от смеха и смущения сразу.

Наконец, шар урчанием поймал соединение, и в окне, как три луны разной наглости, приблизились любопытные головы.

— Да? — откликнулась Мила в шаре Финна под дружное «ш-ш-ш!» Сони и Леры.

— А если я приеду, — протянул Финн с невинностью кота у миски сливок, — со мной так же станцуешь?

Лицо Леры выразительно и шокировано вытянулось. Она с непониманием посмотрела на подруг, у которых были примерно те же эмоции.

— О чём ты? — спросила Мила, после того как Лера пантомимой изобразила нечто понятное только девочкам.

— О том, — мягко сказал Финн, — что не думал, будто когда-нибудь начну завидовать метле.

Лера вздрогнула и отшвырнула бедное дерево, как опасную улику.

— И, кстати, если уж падать, то имей ввиду, в отличие от метлы я умею ловить.

Она прижала ладони к бёдрам, выпрямилась и, к собственному ужасу, покраснела до кончиков ушей.

— Мила, скажи, — накинула на голос сдержанный, важный тон. — Подсматривание за девушками встроено во всех колдунов или только в этого экземпляра?

Лера и сама не заметила, как этой фразой выдала себя и сделала отсылку к её выходу из ванной в полотенце. Финн улыбнулся: будь он повнимательнее, догадался бы ещё на первой встрече, кто есть кто, ведь Лера не то чтобы слишком хорошо умела скрывать, что она фея.

— В базовой комплектации — нет, — без паузы перехватил колдун. — Это развилось на тренировках. Когда выяснилось, что моя партнёрша обожает танцевать без своего партнёра. Что на вечеринке, что сейчас. Обидно, знаете ли. Испытываю профессиональную ревность. Особенно к небезопасному инвентарю.

Мила с Соней переглядывались и общались морзянкой из бровей и кивков. И прекрасно друг друга понимали, потому что через миг они синхронно и хитро улыбнулись.

— Может, заклинание сработало? — шёпотом вытянула Соня.

— Нет, мы бы его тогда тоже видели, — так же шёпотом ответила Мила. — Это звонок работает, а не наше заклинание. Или наше, но…

— Мила! Выключи немедленно, — прошипела между ними Лера, красная до ушей и злая до остального. — Сейчас же.

— Знать бы как… — виновато покосилась ведьма на шар, у которого, по всей видимости, была только кнопка «позор трансляцией».

— Я так и знала, что эти гадания ничем хорошим не кончатся, — снова прошипела Лера, уже шаря руками по шару в поисках «выкл».

— Как это «ничем»? — мягко отозвался Финн. — По-моему, всё вышло крайне удачно. Ты в пижаме — завораживающее зрелище. Шортики — загляденье, а ножки… ещё лучше. Приятно знать, что мои руки имели возможность касаться их, но хотелось бы, конечно, чтобы больше ни у кого не было так...

— Мила! Сделай уже что-нибудь! — взвыла Лера на всю квартиру и швырнула на шар кофту.

— Ну вот, — театрально вздохнул Финн из-под трикотажной завесы. — Именно так меркнет свет в жизни мужчины.

Что ж, смотреть на улыбку Леры было для Финна удовольствием. Но смущать её — удовольствие не меньшее. Особенно когда она так мило сердилась, что аж брови сходились домиком, а очки упрямо сползали ниже по носу.

— Эй, когда гадали на Романа, никто не возражал, — возмутилась Мила. — А как на твоего Финна — так сразу «ничем хорошим»? Вот это я понимаю — выборочная нравственность!

— Девочки, не ссорьтесь, — примирительно промычала Соня.

— М-м-м, вы на меня гадали? — протянул Финн с вежливым интересом человека, обнаружившего собственное имя в расписании экспериментов. — И что хотели узнать? Могу проконсультировать. Из первоисточника.

— Заткнись, Финн, — синхронно рявкнули Лера и Мила, при этом продолжая ругаться между собой.

— А тебе Лера нравится? — невинно и в лоб спросила Соня.

Воздух по обе стороны эфира хрустнул тишиной.

Финн даже не успел подумать — просто ответил:

— Да.

Тишина продержалась ровно секунду с четвертью. Затем шар сердито пискнул, Мила тихо ойкнула, Лера шумно вдохнула, а у Финна где-то под рёбрами уверенно щёлкнуло: обратной дороги из этой правды уже не будет.

— Я же говорила! — взвизгнула Соня.

— Не неси чепуху, — взорвалась Лера, ошарашенная так, что злость выбрала её голос вместо воздуха. — Ради свидания с феей он и не такое скажет. Лучший путь к сердцу девушки — через одобрение её подруг!

— Ты в своём уме? — Мила вспыхнула на полсекунды раньше, чем успел Финн.

Он, по правде, не особенно гордился тем, что когда-то сам подкинул этот дурацкий спор, из которого всё вывернулось узлами.

Да какими там узлами? Всё просто, как дважды два! Очевидно же: он ей нравился. Тогда чего она боялась? Не доверяла? Так о нём думала?

— Мой брат, конечно, не подарок, но не козлина. Ты зря так думаешь.

— И давно нравится, — сказал Финн отчётливее.

Но в этот момент картинка в окне поехала колесом, как будто колдуна засунули внутрь шины и пустили с горки. Стол, шторы, Лера — всё сменилось за один вдох, а затем с глухим «бум» остановилось.

— Ты что творишь?! — Мила кинулась ловить шар, который Лера смахнула со стола. Соня уже обнимала рыдающую подругу.

— Финн, давай лучше завтра созвонимся, — прошептала Мила в шар, оглядываясь на девчонок. Потом отключила звонок и для верности накрыла устройство кофтой.

Заклинание, обидевшись на отсутствие зрителя, сошло на нет через десять минут, оставив окно в покое. А Финн стоял ошарашенный собственными вопросами. Мир ощутимо раздвоился: здравый смысл — справа, сердце — слева, и у обоих не оказалось инструкции к тому, что происходило внутри.

Этих девчонок не поймёшь. На вечеринке сказала, что он ей нравится, затем спасла его, гадала тоже на него. Тогда какого чёрта сейчас происходило?

И Финн злился. На себя. Он хотел быть причиной её улыбки — а его «да» запустило слёзы. Он выдохнул, смял картонный стакан, прижал лоб к холодному стеклу, а затем твёрдо сказал в темноту:

— Нет. Так не пойдёт.

Он натянул рваную рубашку, захватил шлем и покинул госпиталь, невзирая на рекомендацию целительницы отлежаться. Нужно было заскочить домой, а потом — к ней.