ЧАСТЬ 30

— Полина, Полина, это я. Ну, что ты, все хорошо. Посмотри на меня, девочка.

Ее подняли на ноги, сжали плечи, Влад с тревогой заглядывал в глаза, а у самой слезы катились по щекам. Он тут же подхватил ее с сыном на руки, куда-то понес. Такой родной, большой, любимый, от его запаха закружилась голова, Сашенька на руках заворочался.

— Вот так, давай в машину, парни, включите печку.

— Влад, только не уходи, пожалуйста. Не уходи.

— Я здесь милая, здесь.

Владу самому нечем было дышать, и это не от дыма, эмоции переполняли, разрывая на части. Он не ожидал, что наткнется во дворе на Полину с ребенком, он шел четко убивать Амирова одними голыми руками. Как получилось, что Полина на улице? Побег? Что, если они могли не успеть? Или ребята Тихона могли зацепить ее?

— Все хорошо, хорошо, я рядом. Тебе не холодно? Как ты оказалась на улице?

— Там мужчина, пожилой, он вывел меня из дома. Сказал, что надо уходить, пока все спят. Но ты нашел нас. Как хорошо, что ты нашел нас.

Влад снимает куртку, накидывает ее на плечи Полины, сам не может смотреть ей в глаза, потому что виноват. Виноват, что ей пришлось все это пережить, пройти этот ад вместе с сыном. Все-таки посмотрел, сжал зубы до скрежета. По щекам девушки текли слезы, под глазами темные круги, лицо осунулось, нижняя губа треснула, справа кровоподтек.

— Тебя трогали? Он тронул тебя?

— Нет, нет, Влад, не трогал. Нет, ничего такого.

Полина сидит в салоне машины, Влада стоит у открытой двери, она цепляется за рукав его джемпера. Даже в темноте видно, как его взгляд наполнен гневом, как сжимаются его кулаки. Если сейчас не остановить его, он поубивает всех вокруг, Полина не хочет этого. Не надо больше никого убивать. Ей и так нелегко принимать их такими.

Невероятное ощущение, когда по венам вместо крови разливается чистый гнев. Он пульсирует в висках, он стучит в сердце, он движет тобой, он окутывает разум, как едкий дым. Это чувство ни с чем другим не спутаешь, так было, когда сгорел дом с его родителями, так было, когда погибла Карина. Так происходит сейчас.

Соболь понимает, но должен сделать то, что должен. Ради будущего, ради сына, ради его счастья и спокойствия. А потом он уйдет. Так будет лучше.

В горле Полины стоит ком, Саша тихо плачет, но она будто не замечает, перед ней совсем другой Влад, которого она раньше не видела. Напряженный, он медленно скользит глазами по ее лицу вниз, задерживает его на завернутом в одеяло ребенке. Полина сама смотрит туда, Сашенька куксится, начинает плакать сильнее.

— Успокой его, — смотрит на сына.

— Влад, не уходи, останься с нами.

— Парни с тобой побудут.

— Влад!

Он сжимает ее руку, позади слышен грохот, выстрел, Полина вздрагивает. Но Влад разворачивается, уходит в темноту.

— Влад!

Он не оборачивается, дверь машины закрывает охранник, другой садится рядом. В салоне машины тепло, Полина качает ребенка, смотрит в одну точку, нет никаких сил больше ни думать, ни что-то делать. Она просто устала. Сейчас они там поубивают друг друга, но она уже ничего не может сделать.

Дым рассеялся, Влад широкими шагами, не чувствуя октябрьского ночного холода, идет к дому. Ребята Тихого, стоявшие у дверей, проводили его взглядом. Везде был включен свет, Влад идет на голоса, не пришлось подниматься наверх, дверь выбита, снова ребята в черном с автоматами наперевес.

Тихон со скучающим видом стоит, облокотившись о стену. Герман монотонно пинает лежащего на полу человека. Глухие удары, отборный мат, но человек не просит о помощи и не стонет, он даже смеется. Влад обводит взглядом помещение, несколько включенных ламп, может быть, красивый интерьер, если бы не бардак, царящий вокруг.

Широкая кровать, смятые простыни, алкоголь пустыми и полными бутылками на полу и столе. Тут же на низком столике ровные дорожки белого порошка, пластиковые карты, денежные купюры, кальян. Разное оружие, патроны, заколоченные ящики в углу.

Там же, прямо на полу, сидит девушка, длинные волосы закрывают половину лица, она была в одной майке, синяки по рукам и ногам, словно ее били и хватали. Она плакала, вздрагивая при каждом ударе, что Герман наносил Амирову.

Это был именно он.

— Сука ебаная, ты думал, что все тебе сойдет просто так? Что тебе позволено похищать мою женщину и сына? Я закопаю тебя живым.

Удар, еще один. Рустам в одних джинсах сгибается на полу, стонет, но тут же приходит в себя.

— А ты думал, что все забудут ваше лихое прошлое? То, как вы убивали?

— Это говорит убийца, который отправил на тот свет приемного отца? Это говоришь мне ты? Мразь!

Герман отходит чуть в сторону, натыкается взглядам на Влада, ничего не говорит, отворачивается. Смотрит, как Рустам медленно поднимается на ноги, расправляет плечи и сплевывает на пол кровь.

— Где женщина и ребенок?

Снова этот мерзкий смех, Рустам явно под наркотиками, то, как он себя ведет и практически не чувствует боли, говорит именно об этом.

— Вы что, так и не нашли ее? Я собирался ей заняться утром. Прислать вам обоим, извращенцам ебаным, маленький такой пальчик.

— Закрой свой рот, — Соболь не выдерживает, бьет Рустама в челюсть, того откидывает назад, он падает, девушка в углу вскрикивает и кидается к нему, но ее оттаскивают парни Тихого.

— Вы думаете, вам удастся меня сломать? Я пятнадцать лет терпел Сулейманова, его тупую заботу и опеку, каждый раз видя его, мне хотелось перерезать ему глотку, как он это сделал с моим отцом. А вы оба были там, вы убили мою семью, а значит, я возьму вашу.

— Ты слишком много на себя берешь, — Герман чуть отходит, давая место Владу. — Я спрашиваю, где они? Если не хочешь, чтоб тебя забили насмерть, говори.

Соболь стоит перед Рустамом, да, он может сделать то, о чем говорит Немец, в груди горит огонь, прожигая насквозь жаждой ненависти и мести. Он медленно достает из-за спины оружие, передергивает затвор, вытягивает руку.

В помещении сразу становится тихо, перед его глазами только наглый взгляд избитого Рустама, в глазах наркотический блеск, он скользит языком по еще целым зубам.

— Почему ты уверен, что мы ничего тебе не сделаем?

— Потому что у меня ваша шлюха, а вы должны ответить за свои прошлые дела.

— Ответ неверный.

Влад давит на курок, чуть слышный щелчок, пуля с такого расстояния проходит насквозь голову Амирова. Женский крик заглушает выстрел, но Владу уже все ровно. Прикрывает глаза, не слыша, что ему говорит Герман, хватаясь за голову. Он видит только Полину, разбитую губу, как она цеплялась за его руку и не хотела отпускать, словно знала, что он намерен сделать.

Но так лучше. Для всех лучше.

— Соболь, блядь, что ты творишь?! Ты совсем охерел?!

— Полина в машине, иди к ней, она с Сашей, — Влад разворачивается и просто уходит, сунув в руки Германа оружие. — Сделай с этим, что считаешь нужным.

— Вот это дела, — Тихон подходит ближе, смотрит на тело Амирова, потом на девушку, что забилась в угол и плачет. — Кто такая? Девка его? Что она постоянно скулит и воет?

Герман лишь пожимает плечами, провожая Влада взглядом. Ведь никто никого не собирался убивать без надобности. В другое время Герман сам придушил бы эту гниду, но на душе слишком много грехов, а за них, как говорят, придется расплачиваться детям. Он не хотел этого. В голове сразу выстраивается ход мыслей, как замять это дело и что скажет на это все Тихон.

Они так и стоят, смотрят под свои ноги, на лужу крови под головой Рустама, она не красная, а почти черная.

— Иди, я все улажу. Тебя ждет женщина, и выкрути мозги Соболю, если начну я, будет долго и больно всем.

Герман смотрит на Тихого, кивает, он теперь его должник. Но за спиной слышен чей-то крик, парни с автоматами удерживают пожилого мужчину. Он вырывается, подбегает, смотрит под ноги, хватается за сердце, прикрывает глаза, бормочет что-то на чужом языке.

— Это должно было случиться, но я не думал, что так быстро. Бедный мальчик, бедный мой мальчик. Он сам погубил себя. Да простит Аллах ему грехи.

Герман не стал слушать дальше, кивнул Тихону, быстро вышел из комнаты, пряча оружие в пальто. И зачем он только дал его Владу? Ведь совершенно не думал, что именно так все закончится, что он сделает этот выстрел.

Пересек двор, открыл дверь машины, увидел Полину, на ее руках сына. Сердце дрогнуло, лишь на миг прикрыл глаза. Полина смотрела, словно ждала ответа, а он не знал, что сказать.

— Полина, как ты? Все хорошо? Как Сашенька?

Он садится в салон, а охрана выходит. Гладит девушку по плечам, на ней куртка Влада, но Полина не говорит ни слова, только смотрит так, что выворачивает душу.

— Что с тобой? Скажи, Полина, не молчи. Все хорошо? Тебе больно? Как Саша?

Убирает волосы за ухо, другой рукой гладит Сашеньку по цветной шапочке. Полина следит за его рукой, черный ворон на кисти измазан кровью, кожа на костяшках содрана. От мужчины пахнет порохом и металлом, а еще чем-то сладким до тошноты. Она не хочет думать о том, что произошло, но, когда прозвучал один такой громкий выстрел в тишине, прикусила до доли треснувшую губы, прикрыв глаза.

— Нам надо в больницу, отвези нас.

— Полина? Посмотри на меня. Тебе плохо?

— Да, мне плохо.