Глава 12. Маттиас

Пятница. На складе «Gewinner» собрались все отделы продаж и те, кто с ними контактирует, подчиненные, работники соседних отделов, от которых зависит успех всей компании. Вчера доставили две новые партии роликовых коньков и руководство, в лице Келлера и его помощников, решили, что работники, буквально все до единого, должны ознакомиться с продукцией.

– Саари! Ты что выбираешь? Какие ролики тестировать будешь? Для спидскейта или внедорожные?

– Пусть жребий тянет, как и все! Нечего тут за особые заслуги поблажки давать! Матти, тяни свой жребий, твоя очередь!

Я немного опоздал на склад, заблудился в городских дебрях, пока у прохожих спрашивал дорогу, даже таксист ее найти не смог. Поэтому был одним из последних, кто еще не тянул жребий. После короткого собрания, где всем объяснили о преимуществах двух видов роликов, ребятам была дана возможность выбрать. Кто-то нарезал бумажки, на которых можно был обнаружить одно из двух слов: ролики для быстрой езды или внедорожные. Две разных местности, и два разных соревнования. Естественно, никто от нас не требует, впервые встав на ролики, ездить на уровне профессионалов. Как раз наоборот. Мы можем почувствовать себя в качестве главного потребителя товара – ведь основа основ любых продаж, всегда ориентироваться не на профи, а на новичков. Профи и без продавца придет адресно, будет четко знать, что ищет. Твоя задача лишь рассказать о новинке. С новичками же совсем другое дело.

Я засунул руку в клоунскую шляпу, которую мне почти под нос подсунул один из коллег. Никак не могу привыкнуть к России. Мне с моим невысоким ростом и хлипким телосложением здесь то и дело приходится вставать на цыпочки или попадать в неловкие ситуации. Эта страна рассчитана на мужчин повыше и покрупнее.

– Маттиас не поедет.

Я еще копошился рукой в шляпе, выбирая свою бумажку, а мне уже кто-то озвучил приговор. Мы все разом обернулись, я и несколько парней вокруг меня, из моего же отдела. К нам подошел Келлер. Его взгляд сегодня был строже, чем обычно, может быть поэтому ребята расступились, пропуская его ко мне.

– Тебе лучше просто наблюдать, – сообщил он мне, встав прямо напротив. Он взял шляпу у меня из рук, при этом я успел подцепить пальцами свою бумажку.

– Почему? – спросил кто-то из особо прытких ребят.

– С твоей травмой это просто опасно, – Келлер говорил серьезно, он попытался выхватить у меня из рук бумажку, но я успел отдернуть руку и быстро заглянул в нее.

– Что там, Матти? – теперь вопрос того же парня адресовался мне.

– Спидскейт! – выпалил я, и тут же из моих рук бумажка была выхвачена.

– Ты не поедешь! Пока я здесь начальник, ты не поедешь!

Келлер был очень грозен – ребята вжали головы в плечи. А я остался стоять на своем месте и ухмыляться ему прямо в лицо.

Прошла неделя. Прошла целая неделя, целая дьявольская, одна из самых мучительных недель в моей жизни. Пролетело столько дней после моего визита в его квартиру. Когда… Когда кроме последнего поцелуя между нами, так ничего и не произошло. В последний момент, когда я уже смирился и покорился своим ненормальным желаниям, его ненормальным желаниям – он вдруг отступил.

Он без лишних слов доставил меня домой.

С тех пор мы не разговаривали. Я хожу на работу – Келлер сдержал свое обещание, здесь совсем ничего не изменилось. Я бы сказал, что в первый день он относился ко мне с большим интересом, чем в последнее время. И сейчас это был первый раз, когда Стефан не только подошел, но и заговорил со мной.

– Чего это он так злится? – спросил меня все тот же любопытный парень, после ухода высокого начальства.

– Думает, что я не справлюсь, – огрызнулся я, но тут же осекся.

Почему так сильно злюсь? Обиделся, что он не верит в меня?

– А ты справишься?

Я хмыкнул. В Хельсинки есть одна неплохая дорога, идеально ровное покрытие протяженностью в несколько десятков километров. Подъемы, спуски и очень опасные повороты. Я часто тестировал там подобные штуки и был лучшим из лучших на соревнованиях. Келлер действительно думает, что маленький рост свидетельствует о немощности? Он сильно ошибается. Я предоставлю ему шанс убедиться в этом!

Не ответив интересующемуся всем подряд коллеге, направился в тот конец помещения, где можно было получить снаряжение. Окей. Если он поставил на мне крест, это не значит, что я сам поставил его на себе. Мы еще посмотрим, что я смогу, а что нет. Однако на выдаче мне не повезло. Девушка, которая должна была распределить ролики между желающими согласно предъявленным бумажкам, лишь услышав мою фамилию, поскольку бумажку у меня кое-кто отобрал, наморщила свой крохотный носик:

– Саари? Тебе ролики выдавать запрещено. Распоряжение Келлера, ничего не могу поделать.

Я сжал от злости зубы. Какого черта?! В чем дело?! Почему он вдруг решил прервать молчание, да еще и таким странным образом? Чего привязался к моей травме? Зажила она уже давно, я и забыл, что когда-то лежал в больнице.

Забыл и о том, что он ухаживал за мной в те дни.

Как и теперь, моих родителей тогда рядом не было. Только мой брат, пылающий ненавистью в мою сторону. И Келлер. Он зачем-то каждый день таскался в мою палату, приносил горячий шоколад, часами не отходил, книги привозил. Зачем? Зачем он все это делал, если теперь…

Я тряхнул головой. Отказываюсь понимать, что здесь происходит! К черту! К черту этого Келлера, не хочу больше о нем думать! Ему плевать, почему для меня это должно быть так важно?!

– По автобусам! Все по автобусам!!! Взяли ролики и грузимся в автобус, кому не досталось, будет просто наблюдать! Садимся по автобусам!

Мне пришлось отложить свои размышления и отправиться вместе со всеми в один из автобусов, который доставит всех сотрудников «Gewinner» на первую трассу. Именно она будет скоростной, там мог бы показать свои способности и я. А теперь еду, будто бы инвалид какой-то! Рухнул на самое заднее сиденье, настроение ни к черту, только что за окном видел, как мимо в своем джипе проехал Стефан. Дьявол! Мы так не договаривались – на уровне со всеми сотрудниками, никаких исключений. А теперь что?!

– Пс, – меня толкнули в бок, кто-то успел плюхнуться рядом на пустое сиденье, пока я стачивал свои зубы, сжимая их от злости. – Ты Саари?

Повернул голову. Рядом сидел полненький паренек примерно моего роста. Голубые глазки так и бегали из стороны в сторону.

– Мне нашептали, тебе роликов не хватило? Могу уступить свои, – он показал на пару, что держал на коленях.

– С чего бы такая щедрость?

– Я… слушай, Маттиас, да? Ты же швед? Или литовец? А черт вас всех разберет. Короче, не люблю я это дело. Я бы с радостью сказал, что мне роликов не хватило, так мне самому первому перепало. Хочешь – возьми мои, а? Ты же хочешь прокатиться, по глазам вижу. Кстати, глаза у тебя такие странные. Это нормально, что они разного цвета? Один карий, а второй, я даже не знаю, как этот цвет называется…

Я выхватил у него ролики, потом осекся, что поступаю невежливо и желая сгладить резкость поступка, пояснил:

– Аквамариновый. Этот цвет называется аквамарин. Спасибо за ролики.

– На здоровье! Мне не жалко, ты меня очень выручаешь. Аквамариновый… А ты знаешь, странно, но как-то очень красиво. На тебя хочется смотреть, так чудно… Ты как хаски. У них тоже глаза чудные.

Незнакомец пожал мне руку и пожелав удачи, пересел на другое место. Хаски? Я уставился в окно. Хаски… Ладно. При чем тут это? Теперь у меня есть шанс утереть нос Келлеру. Надо бы порадоваться, но как-то не хочется. Почему именно хаски?! Как он говорил?

В голове раздалось эхо его теплого голоса:

– … сначала, Маттиас, ты покорил мою душу, а потом ты повернулся, и я увидел твои глаза. Ты необыкновенный, Матти…

Необыкновенный. Да уж. Настолько необыкновенный, чтобы можно было об меня вытирать ноги? Мы еще посмотрим, Келлер. Еще посмотрим!

Мы довольно быстро доехали до трассы. Мне удалось незамеченным, в толпе добраться вместе с остальными до старта, а там, укрывшись в кустах, надеть на ноги скоростные коньки. Здесь был достаточно крутой спуск, ребята причитали, что к подножью дойдут без роликов, а там по прямой и гладкой уже опробуют новинку. Я был в числе тех нескольких смельчаков, что решил спуститься с горы именно на роликах. Келлер опоздал. Он пришел ровно тогда, когда я встал с остальными на старт. Какая-то девочка, кажется, именно та, что отказалась выдавать мне коньки, взмахнула рукой, повелевая нам приготовиться.

В миг, когда ее рука резко опустилась, я встретился взглядом со своим начальником – карие глаза застыли, они будто бы заледенели от ужаса. Может быть, именно в тот момент, я понял, почему он отстранил меня от этой гонки. Почему поступил так жестко. Он действительно боялся за меня.

Было уже поздно. Мы с ребятами разбежались, при чем я оказался самым первым – за мной поспевал лишь один сотрудник фирмы Келлера, видимо, только у него был опыт. Мы домчались до самой высокой точки и разом сорвались вниз. Ролики и трасса оказались превосходными – я мгновенно набрал скорость и услышал ошеломительный ветер в ушах. Давно забытое ощущение! Я словно оказался дома, в Хельсинки, несколько лет назад, когда мои родители еще были со мной. Когда мир вокруг был другим и… когда я не знал Стефана. Что я знаю о нем? Хоть что-то знаю? Честно говоря, за эту неделю покопался в сети. Он ведет свой блог. В нем рассказывает о новом оборудовании, тестирует его вместе с разными знакомыми. Так и не скажешь, что ему хоть когда-то, хоть теоретически мог бы понравиться кто-то вроде меня. Он одинок. В одном из роликов вскользь его знакомый упомянул о травме Келлера. Это было как раз за год до того, когда мы с ним познакомились в Альпах. Он не понаслышке знал об этом. Долго восстанавливался. Его родители, кстати, живы. На одной из фотографий он навещает их в Швейцарии. Стефан похож на своего отца. И нигде, вообще нигде никакой информации о его отношениях. Везде стоит статус «без пары». Никаких фото или видео с кем-то, с кем бы было похоже, у него могли быть отношения. Работа, путешествия, редко родители. В основном на праздники.

– Тормози! Тормози!!! – кто-то внизу мне отчаянно махал руками. Боялся, видимо, что улечу в кювет.

Зря он это. Без каких-либо проблем, я достиг самого низа и виртуозно завершил спуск, прибыв к финишу первым. Я не чувствовал гордости, не чувствовал удовлетворения. Испуг в глазах этого сильного человека, за меня, за глупого мальчишку (эти слова были буквально прописаны на его лице) бил меня по самому сердцу. Я будто бы подвел собственного отца.

Тем временем, к нам уже спускались остальные. Они махали нам руками. Шли все и только одна фигура осталась стоять на горе. К сожалению, мне она была знакома. Келлер не спустился, он понаблюдал за нами и куда-то ушел. Мне снова не дали разобраться с этим – ребята достигли первых победителей, а я считаю, что мы все победили, ведь участвовать в подобном, если ты новичок – это отдельный героизм. Они достигли победителей и принялись нас поздравлять, хлопать по спинам и высказывать свою радость за то, что никто из нас не разбился. Весь этот шум прервал звук торможения четырех ведущих колес. Джип Келлера появился из ниоткуда и остановился почти прямо возле меня. Мой начальник выскочил из салона и направился в мою сторону. Вид у него был ужасающий, того и гляди, задушит собственными руками.

– Ты уволен! – рыкнул он на меня прямо при всех присутствующих – ребята расступились, давая шефу дорогу. – Кто ему выдал коньки?!

Стоит ли говорить, что за все время, которое проработал в «Gewinner» таким несдержанным увидел его впервые. Не думаю, что остальные сотрудники видели босса в подобном состоянии раньше. Судя по тому, как все мгновенно притихли.

– Кто посмел нарушить мой приказ?!

Ответа из толпы не поступило, да он Келлера и не интересовал. Начальник настиг главного виновного и отобрав у меня коньки, которые я уже успел снять, велел:

– В машину! Я отвезу тебя в офис, где ты будешь моментально уволен! Новожилова, берешь управление на себя. Отчет по каждому мне на стол! И если к концу дня не найдете того, кто посмел ослушаться моего приказа…

Он не договорил, уже запрыгивал в свой автомобиль. Я тоже сел на переднее сиденье. Ладно я, как-нибудь разберусь со своей работой, хотелось быстрее заставить его уехать отсюда, пока он не уволил весь штат. Ребята не виноваты в моей глупости. Я еще пристегнуться не успел – джип уже летел по шоссе в сторону города.

Келлер гнал, как сумасшедший. Мне было плевать. Он меня взбесил не меньше. Какого дьявола он вмешивается в то, от чего сам отказался?!

– Я сам нашел эти коньки и сам принял решение спуститься с горы! – выпалил я в мертвенной тишине салона его автомобиля.

Покосился на начальника – скулы его напряглись. Он весь напрягся – мышцы под тонким коричневым свитером, обнимавшем его атлетическое тело, тоже были напряжены до предела. Удивительно, как он в таком состоянии умудрялся крутить рулем.

– Ты идиот! – взревел он в ответ. – Я запретил тебе, какого черта ты сделал это?

– Я идиот? – я не заставил себя ждать с достойным ответом. Пусть я вдвое более хлипкий и незаметный даже на этом сиденье, но характер у меня есть. – Ты обещал, что для меня на работе не будет поблажек! Что я буду работать на уровне с остальными, а в результате?!

– Что в результате? – он вдруг сбавил тон.

Я тоже почему-то заговорил спокойнее, хоть и мои ноздри продолжали раздуваться от возмущения.

– В результате ограничиваешь меня на каждом шагу. Еще и прилюдно! Какого черта ты вмешиваешься, если тебе…

Я не договорил. Осекся. Осекся на том месте, когда сболтнул нечто слишком лишнее. Этого уж точно ему не следовало знать.

– Если мне, что?

Я не заметил, как его тон еще сильнее замедлился, он скорее стал вкрадчивым и осторожным, чем воинственным. Я же не смог остановить свой не в меру болтливый язык. Видимо, так сильно во мне накипело за эти дни.

– Если тебе… если тебе… если тебе не нужны эти отношения!

Набравшись смелости, я все-таки выпалил в пространство то, что собирался высказать ему в лицо. Я не видел его лица и с радостью куда-нибудь бы спрятал свое, покрывшееся красной коркой стыда. Мы мчались по скоростному шоссе, здесь не было съездов, при всем желании, Келлер не смог бы прямо сейчас остановиться. Он и не стал. Он только еще тише прорычал:

– Мне не нужны?! С чего ты взял?! Ты хоть знаешь, сколько сил мне потребовалось, чтобы пережить эту неделю?! Видеть тебя каждый день, провожать взглядом, когда ты уезжаешь домой и не иметь возможности хотя бы поговорить! Ты уехал от меня с таким перепуганным лицом, что я решил, ты уволишься завтра же. Ждал твоего заявления и как последний придурок придумывал, готовил отговорки, чтобы остановить тебя!

Слушая это, я ошарашенно молчал. Вспоминал все эти дни. Мне казалось, он избегает даже смотреть на меня. Общается со всеми, кроме меня. Не замечает, игнорирует, сам хочет уволить, чтобы поскорее избавиться от досадной ошибки.

– Маттиас, – мой начальник переключил передачу, сбавил скорость и перестроился в крайний правый ряд. – Я запретил тебе сегодня спускаться на роликах, потому что был с тобой в больнице. В Альпах. Я говорил тогда с твоим лечащим врачом – твоя травма не была настолько легкой, как ты все это время пытаешься показать. Был резок сегодня, прости. Не хотел. Просто не знал, как к тебе подойти, ты же на дух не переносишь заботу о себе. Но даже если так… Я не мог позволить тебе покалечиться.

Его признание настолько разорвало мою душу, что с моих губ смогло сорваться лишь короткое:

– Я понял.

Никаких извинений. В горле пересохло, нечем дышать. До самого города я молчал, как рыба, нечаянно оказавшаяся на песчаном берегу. На въезде в столицу, Стефан прервал молчание.

– Отвезу тебя домой. Про увольнение забудь, прости. Я придумаю, как исправить это перед остальными.

– Нет.

– Нет? – Келлер как раз остановился на светофоре и смог повернуться ко мне лицом.

Только я не смотрел на него. Сил больше не было.

– Нет, – повторил ему уверенно. – Поехали к тебе.

– Ты…

– Поехали к тебе. Сил больше нет.

Это скупое признание с моей стороны, которое я озвучил, скрестив руки на узкой груди, скрестив ноги и не глядя на моего начальника, было настолько тяжелым для меня, насколько же и искренним. После всех этих криков, признаний, обвинений… После бесконечного ожидания. Уже я не могу и не хочу ждать.

Мы также безмолвно поднимались в лифте к нему в квартиру. Я подпирал спиной одну стену, Стефан подпирал спиной стену напротив. Он вышел из лифта первым, проявив ко мне уважение и не строя из себя учтивого джентльмена, который ехал с дамой. Пропустил на пороге в свою квартиру, как полагается сделать хозяину перед долгожданным гостем.

– Хочу спать, – не успев переступить порог его гостеприимного дома, заявил я вслух. Глупость в моей голове зашкаливала и выливалась за края. – Где тут…

– Спальня там, – произнес за меня Стефан то, что мне произнести не позволял онемевший язык.

Я скинул кроссовки, бесцеремонно, как маленький ребенок, подцепив их носками и направился в ту сторону, куда показал Стефан. Не знал, что делать, оттого совершал один глупый поступок за другим. Вошел в чужую спальню, забрался на большую, абсолютно мужскую кровать и уселся на ней, подоткнув под спину его подушки. Голова разрывалась от гула, он, кстати, усилился вместе с тем, как на пороге своей личной комнаты появился Стефан. Он смотрел на меня, а я на него. Меня разрывало от чего-то, но что нужно было делать, я не имел ни малейшего представления. В реальности все оказалось гораздо сложнее, чем я себе представлял.

– Может быть, сначала пообедаем? Мне кажется, ты не готов… – Келлер не сделал ни шагу в мою сторону. Опять собирался отступить, в страхе за меня?

– У меня опять что-то с лицом?

– В смысле? – не понял Стефан, оставаясь на месте.

– Ну, ты не хочешь подходить, у меня на нем опять страх?

– Что-то типа того.

Разозлившись сам на себя, я сорвал с себя рубашку и отбросил ее в сторону. Уселся обратно, уставился на него.

– Теперь тоже?

Келлер мгновение помедлил. Карие глаза прогулялись по моему лицу, по моему обнажённому по пояс худому телу. В конце концов, он тоже не выдержал – сорвался и подлетел ко мне! Опустившись подле нерадивого гостя на край кровати, Стефан склонился ко мне:

– К черту, – прошептал он мне в губы. – К черту, Маттиас. Я говорил тебе, что люблю. Если ты мне веришь, то ничего не бойся.

Я ударил этого истукана в грудь. Все в тот же свитер, соблазнявший меня всю дорогу до его дома.

– Это тебе стоит бояться, чертов швейцарец!

Я вскочил и повалил его на лопатки, моментально перекинул через его огромное тело ногу, вцепился пальцами в короткие волосы на затылке и припал с поцелуем к прохладным губам, которые снились мне все эти ночи напролет. Его горячие ладони мгновенно обняли мою талию и почти сразу спустились на ягодицы. Его язык встретил мой яростной нежностью, выплеснул ее на меня в таком количестве, будто бы столетиями накапливал это богатство, предназначавшееся лишь для одного человека.

Это было непривычно. Все это. Ощущать такую сильную любовь, направленную только на меня, а еще ощущать сумасшедшее возбуждение, гнавшее и парализовавшее меня одновременно. Я боялся, но все произошло совершенно естественно – Келлер оказался знающим, очень опытным любовником. Очень скоро его пальцы расстегнули мою ширинку. Пока я был на нем, он приласкал мое набухшее возбуждение прямо поверх трусов. Он знал где и как гладить. Он знал, когда перейти к следующему этапу. Очень вовремя подхватил край резинки на моих трусах и освободил нежную плоть, уже вырывавшуюся из-под нее. Подцепил край моих штанов и вместе с трусами приспустил их до середины ягодиц. От этого я завелся еще сильнее. Не знал, что нужно делать, но до безумия хотел, чтобы он продолжал.

Келлер услышал мои мысли – рывком опрокинул меня на лопатки, стянул с себя свитер, джинсы и, оставшись в одних белых боксерках, накрыл меня сверху, заключив в свои жадные объятия.

В моих глазах заиграли разноцветные огни, когда его мужское возбуждение сквозь ткань трусов коснулось моего, обнимая меня, он двигался, лишь усиливая умопомрачительное трение, доводившее меня до состояния полной потери контроля. Я, кажется, уже не понимал, где нахожусь. Только чувствовал его губы, обласкавшие мои ключицы, мою грудь. Его язык несколько сотен раз ложился на мои соски и облизывал их, ласкал, играл с ними. Но когда его губы достигли моего пупка, я попытался собрать себя, чтобы успеть остановить его.

Стефан оказался проворнее – рывком он стянул мои боксерки ниже и тут же его уже полыхавшие губы обняли самую верхушку моей взрывавшейся от напряжения эрекции. Как только кончик его языка скользнул несколько раз по щелочке, а за ней и по самой бледно-розовой головке, из меня вырвалась целая струя накопленного семени и вся она угодила ему в рот – именно теперь, его губы заходили по моему извергающемуся удовольствию вверх и вниз, все сильнее и сильнее погружая меня в бесконечную бездну новых ощущений.

Я остановился, вцепившись пальцами в покрывало подо мной, не остановился он. Стефан поцеловал мой плоский живот прямо под пупком и резко поднялся, навис надо мной, упираясь одной рукой в кровать, второй, он продолжил ласкать меня между ног. Он продлевал мое удовольствие не давая очнуться и выйти из тумана на свет. На мгновение Келлер остановился – приподнялся на руках и стянул со своего крупного, атлетического тела боксерки. Это же он проделал с моими джинсами и трусами. Лег рядом, заставив меня покраснеть – теперь глаза было закрывать бесполезно, он без стеснения прижимался ко мне всем своим потрясающим телом, а где-то в районе моего бедра в меня упиралось его напряженное мужское достоинство. Стефан не скрывал свое возбуждение, как и откровенную симпатию ко мне.

– Теперь я хочу тебя, – слова коснулись кончиков волос на моей голове, обожгли их и въелись в самые корни, проникая сквозь кожу в голову, прямиком в сознание, без боя завоевали его.

– Что я должен…

Я не договорил. Стал еще более пунцовым, потому что два его пальца в эту секунду коснулись потаенной дырочки где-то у меня между ног.

– Возможно, в первые секунды будет немного непривычно, – шепнул он мне в плечо.

Как неприятно и вообще подумать об этом толком я не успел, подушечки двух пальцев нырнули в дырочку и погладили меня там. Он продолжал чуть надавливать и вытаскивать пальцы, как будто расширяя незнакомое для себя пространство. Я лежал, боясь пошевелиться, мне не хотелось обидеть его, ведь я сам только что испытал умопомрачительные ощущения и хотел дать ему то, чего хочется ему. Его пальцы мягко ускорились и вот уже к первым двум присоединился и третий. Я поморщился, тут же осекся, испугавшись, что он прекратит, но Келлер поцеловал меня в плечо и хрипло рыкнул:

– Хочу тебя!

Рывком он снова оказался надо мной, раздвинул мои ноги, лег между них, чуть придвинулся и в ту дырочку, где мгновение назад были его пальцы, уперлась горячая, немного скользкая головка. Может быть, чтобы я не кричал, а может быть, потому что просто хотел – он зажал мне рот поцелуем и в тот же миг надавил своим возбуждением на мою дырочку. Это произошло одновременно – на губах я почувствовал вкус своего семени, которое обволокло его губы, внутри себя ощутил силу Келлера. Это произошло моментально, дырочка поддалась его напору, вдруг расслабилась и пустила его внутрь. Тело Стефана заходило вверх и вниз, проникая в меня глубже, и немного отступая назад. Поначалу было не просто неприятно, я сразу ощутил, насколько мы различны по росту, и насколько его мужское достоинство огромное, в какие-то моменты, было ощущение, он может изнутри достать до моего пупка. Но и вправду, не успел я толком испугаться, он каким-то образом изменил вектор проникновения и ощущения от его присутствия полились немного ниже. От этих приятных движений проснулась моя собственная эрекция, она набухла и почувствовала на себе скольжение твердого пресса Стефана, прикосновения мягких волос, которые покрывали пространство под его пупком.

Я перестал бояться проявлять свои эмоции, потому что на несколько мгновений Келлер внезапно изменился, он похоже потерял контроль, усилив толчки, схватил меня за ягодицу, приподнял ее и сотряс меня своим напором. Это было жестко, при этом я первым смазал его живот своим извержением и только после этого в моей дырочке что-то захлюпало. Поначалу там немного жгло, теперь же его влага будто смазала ее, разом залечив все ранки.

Я остался у него до самого утра. После происшествия в его спальне, Стефан полностью изменился. Он больше не боялся подходить ко мне, весь вечер то и дело, где бы я ни был – лежал на диване, перемещался по его квартире, выходил на террасу – он находил меня и заключал в объятия, нередко почти требуя посмотреть ему в глаза. Перед сном я играл для него на рояле. Есть несколько мелодий, которые я особенно люблю, я играл их своим родителям.

Утром, с первыми лучами солнца, я открыл глаза и обнаружил себя на его подушке. А еще увидел, что он давно не спит. Смотрит на меня, как будто чего-то ждет.

– Твои глаза ярче любого солнца, – уткнувшись уголком губ в небритую щеку, прошептал он.

Я смутился, поэтому задал глупый, неуместный сейчас вопрос:

– Как же я теперь вернусь на работу? Я бы не хотел пока… и…

Сказал, остановился. Все. Похоже, я его только что обидел. Но как же мне ему объяснить, что я пока не готов объявлять всем о том, что произошло и что мы с ним гораздо ближе, чем все думают? А ведь мы вчера так и не доехали до офиса.

Я не угадал. Стефан улыбнулся еще шире, приподнялся на своих сильных руках и поцелуем заставил меня опрокинуться на лопатки. Оторвавшись от моих губ через несколько секунд, сияя от счастья не меньше, чем солнышко из окна за его спиной, Келлер весело произнес:

– Мы не поедем на работу. У нас с тобой через полтора часа самолет на Женеву.

– На Женеву? – от неожиданности я даже забыл про работу. – Зачем?

– Мы летим знакомиться с моими родителями, – окончательно развеселился мой начальник.

– В смысле? Зачем? Почему? Разве это надо?!

– Надо, – его взгляд стал серьезным. – Матти, очень надо. Я хочу, чтобы ты полностью вошел в мою семью.

И сразу за этим его красивое лицо снова озарила веселая улыбка:

– Они знают о тебе уже давно. И очень хотят познакомиться. Они как-то увидели твое фото у меня в телефоне. Это было несколько лет назад.

– Мое фото? – от этого сюрприза я даже приподнялся на локтях. – У тебя…

– Твое фото. У меня их несколько. На одной из фотографий мы с тобой вместе. Я несу тебя на руках, его сделали во время соревнований. Но ты не помнишь, тебе тогда было не до этого.

– Что???

Я упал обратно на подушки и окончательно рассмешил Стефана.

– Только не это, – я взял подушку и положил ее себе на лицо. – Только не это! Все это время ты хранил у себя эти фотографии?! Какой позор…

Он забрал у меня подушку, опять навис над моим лицом, заглянул в глаза:

– Тебе не стоит смущаться. Я тебя нес на руках по уважительной для любого взрослого мужчины причине. Ты не мог идти. А что касается остального… Ты себе представить не можешь, как сильно все это время меня согревали эти фотографии. Ведь тебя и твоих волшебных глаз не было рядом…