Глава 13. Джонатан и Стефан

Совсем не понимаю свою жену. Дает мне карт-бланш на отношения с другими женщинами, а потом сама им и звонит. Слова Лизы застряли в голове. Ей звонила Матильда, требуя меня оставить в покое. Зачем? Зачем она это сделала?

Теперь Лиза ставит мне условия. Ну зачем они мне? Так хорошо все начиналось, а теперь я должен выбирать. Но и выбрать она мне не дала, после последнего секса взяла, да брякнула.

«Джонатан, я считаю, нам нужно расстаться. Ты женат, а я всегда осуждала тех, кто спит с женатыми. Если бы у вас с женой действительно были такие свободные отношения, она бы мне не звонила. Отвези меня домой».

Я ее и отвез, по дороге пытаясь придумать, как все можно вернуть вспять. Да и с женой после не поговорил. Не знаю, с чего начинать беседу.

«Милая, я нашел другую. Давай разведемся» – так ей сказать? Как поступить в такой ситуации? Не рубить же с плеча?!

Елизавету люблю. Хотя может это и не любовь, а просто жгучая страсть. Она встряхнула мою жизнь, заставила почувствовать, что я еще «ого-го». Та ее переписочка с подругой, где она такая страстная, живая говорит о своих чувствах к коллеге… А потом этот вытянутый жребий «с презервативами». Это словно судьба. Мне захотелось испытать это с ней. Я и испытал. Только что в итоге получил? Влюбился в нее как дурачок. Думал, что так проходная интрижка… Но нет. Сейчас все иначе. Все мысли о ней, боюсь потерять. Да я уже на волоске. Лиза сказала, что не хочет общаться с женатым. Дала паузу. Паузу, которая вполне может стать жирной точкой.

Прошла неделя с ее ультиматума. А я до сих пор не знаю, что ей сказать. Не знаю, как быть и что решить. Жену тоже люблю. Но не как женщину, а как сестру, что ли. У меня к ней такая привычка, что с корнем не вырвешь. Не хочу делать ей больно. Но и она хороша. Зачем разрешала мне гулять, раз ее это так обижает. Или думала сохранить наш брак? Я ведь и так от нее не собирался уходить.

Может стоит с кем-то обсудить? С кем-то, кто не погружен в мои проблемы. С кем-то, кто взглянет на ситуацию со стороны?!

* * *

Мы с Джонатаном встретились в баре, я немного волнуюсь перед сегодняшней встречей с Маттиасом, вдобавок Джонни предложил пересечься, у него в жизни что-то происходит, о чем он хотел поговорить. Мы расположились в самом дальнем углу, в удобных креслах, друг напротив друга. Джонни уже полчаса изливает мне душу. Непростой момент в его жизни – уйти от нелюбимой жены или остаться с ней ради их общих детей.

– Кому я рассказываю, тебе не понять моих проблем, у тебя ни жены, ни детей. Меняешь любовниц и не заботишься ни о чем, – Джонатан покрутил за ножку бокала свой напиток. – Ты, Келлер, свободная птица. А я нет.

– Ну, не все так запущено, – я посмотрел на часы, еще есть немного времени, до того момента, как Матти вернется домой и получит мой подарок. – Если мы совсем переходим на откровения, то у меня есть некоторый опыт в роли отца и мужа.

Мой собеседник недоверчиво фыркнул:

– Серьезно? Когда же ты успел? Ну-ка, рассказывай! Ты вечно молчишь о своей личной жизни, поэтому я хочу воспользоваться этой возможностью, узнать своего друга с новой стороны. Удиви меня! Заодно я отвлекусь от своих проблем.

– На самом деле, здесь нечему особо удивляться. Лет семь назад, моя мама, об этом я тебе говорил, работает в женевском роддоме, сейчас она на пенсии. А тогда работала. Родители еще жили на старой квартире, я свой бизнес только начинал. В один из дней мама позвонила мне и между делом рассказала, что соседка по лестничной клетке, ее звали Миранда, красивая, молодая девушка, только что отказалась от своего новорожденного ребенка. Мама, акушер-гинеколог, сама принимала роды.

– Ребенок был твой? – Джонатан мгновенно включился в разговор.

– Нет. Мы всегда здоровались с Мирандой, но никогда толком не общались, ты же знаешь, я постоянно на работе или на учебе.

– Да. Ты известный зануда.

– Такой же, как и ты, – я поднял свою чашку с кофе и шутливо салютовал другу в воздухе. – Нет, ребенок не мой. Но я его усыновил.

– Что ты сделал?!

– Усыновил. Удочерил, это была девочка. История была сложной. Девушка в роддоме была не одна, она приехала со взрослым мужчиной, отцом ребенка. Он заставил ее подписать отказ. Родители ее были против, они были приезжими, жили в квартире у знакомых. А у моей матери была возможность быстро оформить усыновление, чтобы ребенок не попал в детский дом. Таким образом, ребенок жил на несколько этажей выше, чем его мать, а ее родители об этом даже не догадывались.

– Мать ребенка переехала к тебе, и ты женился на ней?

– Нет, – мой голос потух, потому что я погрузился в воспоминания. – Это было нелегкое время. Миранде надо было учиться. Первое время после родов она и сама не хотела видеть свою новорожденную дочь. Как-то раз даже приходила с возмущениями, и заявлением, что подаст на нас в суд, за психологическое давление на нее. Я срочно начал поиски нового места жительства, на другом конце города, но к моменту, когда нам нужно было переезжать – Миранда пришла с извинениями. Как сказала моя мать, прошел стресс после родов, и девушка начала трезво мыслить. Я нанял няню, но Миранда сама, каждую свободную минуту приходила к нам, чтобы быть со своей дочерью. Мы часто гуляли вместе с ребенком, все в округе считали, что я отец-одиночка, от которого сбежала невеста. Так прошло несколько лет. Пока Миранда не закончила учебу и не устроилась на стабильную работу. Лили пошла в садик.

– Лили?

– Да, так зовут мою приемную дочь. Теперь мы с ней чужие друг другу люди, она знает меня как друга матери, зовет меня дядя Стефан.

– В смысле чужие, я не понял? Ты же ее удочерил!

– Да. И считался ее отцом. Но когда Миранда вышла через несколько лет замуж, не за меня, нет, Джонни. Вижу, уже по твоим глазам, ты придумал свою версию. Повторяю, у меня с девушкой ничего не было.

– Она вышла замуж за отца ребенка?

– Нет. Отец Лили оказался женат и у него от первого брака были дети. Он несколько раз приходил к Лили, хотел увидеть дочь. Пару раз мне пришлось силой выставить его вон. Пришлось назваться ее женихом. Так попросила Миранда. Я не очень это одобряю, но девушка попросила, не смог отказать. Миранда вышла замуж за другого человека, за своего коллегу. Они поначалу долго встречались, ему действительно пришлось завоевывать ее. Потом она привела его к нам и состоялось официальное знакомство со мной, с Лили. На их свадьбе я был посаженным отцом. А потом… Хороший юрист помог переоформить усыновление на нее. Был долгий процесс, сбор документов и всего прочего, но в результате семья воссоединилась.

Джонатан смотрел на меня во все глаза. Он выглядел откровенно ошарашенным. Некоторое время он молчал, а затем спросил:

– А что биологический отец? Куда он делся?

– Он? Он остался со своей женой, постоянно пытается вернуть Миранду. Как он позже осознал, он ее любит. Но по суду, новый супруг Миранды запретил биологическому отцу приближаться к ребенку. Такая вот грустная, с одной стороны, история. Это был серьезный путь. Опережая твой вопрос, нет. Мои родители не участвовали в воспитании Лили. Они были на работе, за девочкой все больше присматривала няня. Когда она начала ходить, я ездил с ней на работу. Каждый день. Мы теперь даже иногда шутим, что, когда Лили повзрослеет и будет решать, кем ей стать, расскажем ей, какой хаос она наводила на моих складах. По сути, женевский офис стал ее семьей.

– Послушать, так ты прямо ангел во плоти, – буркнул мой друг, рассмешив меня.

– Нет, Джонни, я не ангел. Просто радуюсь, что мне выпала возможность побыть отцом. Я прекрасно понимаю, что с моим любимым человеком детей у нас не будет.

Джонатан поперхнулся своим коктейлем и выпалил:

– Стеф! Я сейчас не ослышался?

Я уже откровенно расхохотался.

– Нет, Джонни, ты не ослышался. Теперь я могу уже открыться. Я счастлив, Джонни, мой друг. Человек, которого я люблю, ответил мне. Я счастлив и горд поделиться этим со своим другом. Теперь и моя жизнь налаживается.

* * *

Во дела… Никогда бы не подумал, что Стефан… гей. Я к ним всегда равнодушно относился, но не сказать, что одобрял… Довольно странное чувство. Твой друг гей. А ты с ним делишься своими проблемами с женщинами.

Мне все казалось, что у геев все чисто на физиологии, никаких чувств… Но сегодня Стеф меня удивил. Он с таким воодушевлением и трепетом говорил о своем парне, что я даже, кажется, впал в когнитивный диссонанс. Он поведал о своей преданности и каких-то непонятных для меня чувствах между двумя мужиками. Я слушал и сдерживал смех. А потом вдруг взглянул на его ситуацию под другим ракурсом. Под ракурсом женатого мужика, который изменяет жене и любит любовницу. Кто из нас достоин большего осуждения? По правде говоря, хотя мне и сложно в этом признаться, наверное, я. Я заслуживаю осуждения.

Я не могу определиться. Не могу решить. Держу двух женщин на крючке, по сути, не давая им ничего из своей души. Одну использую как удобную домашнюю подушку. Другую – как подушку для развлечений вне дома. Я ведь ни разу не подумал об их чувствах. Все больше о себе. Меня беспокоило то, что теперь «лавочка» будет прикрыта. Либо не гуляю и живу с нелюбимой женой. Либо ухожу к Лизе.

Что делать, я так и не решил… Это очень сложно. Почти невозможно! Хуже всего то, что чего бы я ни выбрал, и то, и то неверное решение…