Глава 15. День побега

… а там, где не поможет слово – всегда поможет старая добрая лопата!

("Книга откровений гг"; прим.: зачеркнуто много раз)

***

Поднимаюсь с кровати с первыми лучами солнца.

Ну, это мне так кажется – что с первыми лучами, – потому как один из этих лучей решил светить мне прямо в глаз. Сколько он так светил – мне неведомо. Но факт остаётся фактом – я проснулась.

Иду, умываюсь, привожу себя в порядок, одеваюсь на работу, с удивлением обнаружив разбитый телефон на полу… радуюсь, что не придётся выдумывать повод, чтобы его разбивать, и топаю на кухню пить утренний кофе.

На часах девятый час, я не опаздываю, всё идеально.

– Доброе, – кряхтит Джесси, появляясь в проёме двери; плетётся к табурету.

– Доброе, – улыбаюсь, – хорошо вчера поплавала?

– Так, что теперь всё тело болит, – жалуется мелкая; я понятливо хмыкаю.

– Кофе? – интересуюсь у неё.

– Кофе, – соглашается она.

Следом на кухню заходит Кит.

– Доброе утро, – улыбаюсь ему.

Смутно помню, чем кончился вчерашний ужин, но не показать, что я за него благодарна – не могу.

Сегодня я воплощение добра, послушания и спокойствия. Можно не в этой последовательности. Суть не меняется.

– Доброе, – чуть хмурится брюнет.

Подходит ко мне, пододвигает свою пустую кружку. Разливаю черное топливо по «резервуарам», беру упаковку сливок.

– У меня телефон разбился вчера… не помню, правда, как это произошло, – усмехаясь, начинаю я, – можно я сегодня схожу за новым? Я знаю магазинчик рядом с работой, там мне сделают скидку.

Пока разливаю сливки, молю небо, чтоб руки не дрожали. Но вообще, чувствую странную уверенность в себе. Всё хорошо. Всё получится.

– Да… обговорим это по пути на работу, – отвечает Кит, забирая свой стакан.

– Ок, – легко отзываюсь, несу кружку мелкой. Та благодарно улыбается.

Некоторое время мы все молча пытаемся зарядить тело энергией кофейных зёрен.

Потом я не выдерживаю.

Любопытно всё же…

– Кит… а ты не знаешь, как я умудрилась разбить телефон? – чуть нахмурившись, но почему-то улыбаясь, спрашиваю у брюнета.

– Ты вообще ничего не помнишь? – внимательно глядя на меня, спрашивает тот.

– Эм… помню, что ты приготовил какое-то нереально вкусное мясо… помню, как мы ужинали… как я выпила бутылку вина…

– Бутылку? – подняв бровь, переспрашивает Кит, – Ты опустошила все две.

– ДВЕ? – с лёгким ужасом смотрю на него, – Никогда в жизни столько не пила за раз.

– Оно было заметно, – отзывается брюнет, уходя в свои размышления.

Кошусь на мелкую. Но любопытство вновь сильнее.

– Я как-то не так себя вела? – осторожно уточняю у него… затем выдерживаю паузу и спрашиваю ещё тише, – Что-то было?..

– Что-то? – Кит с вопросом в глазах смотрит на меня.

– Ну, что-то… что-то не приличное, – хмурясь, подыскиваю слова.

– А что для тебя – «неприличное»? – подняв бровь, уточняет брюнет.

– Кит, ты меня понял! Я про то самое неприличное, – шепчу, чуть краснея.

– То самое?.. – склоняет голову Кит.

– Да про постель она, – закатывает глаза мелкая.

– Джесси! – возмущаюсь я.

– Ты не поверишь, но я так и понял, – ровно отзывается брат на замечание сестры, а затем переводит взгляд на меня, – ничего «того самого» между нами не было. Насколько я помню, это мероприятие у нас запланировано на сегодняшний вечер.

– КИТ! – возмущаемся мы с Джесси одновременно.

– Это мерзко, брат, – морщится мелкая.

– Не то, чтобы это было мерзко, – пытаюсь сгладить ситуацию, – но эта информация явно не для ушей подростка!

Джесси, которая готова была поддержать меня, переводит на меня не менее возмущенный взгляд.

– Так-то я уже взрослая, – замечает она.

– Ну, да, ну, да, – коротко киваю, вновь «увлекаясь» своим кофе.

– Ты что, хочешь сказать, что уже не девочка? – лицо Кита надо было видеть.

Реально.

Прям… Опасность-опасность. Не думала, что выражение «потемнел лицом» – не просто фигура речи…

– Брат, успокойся, – мелкая быстро слетает с табурета и пятится к выходу в коридор, – я всё ещё невинна, как младенец, но это не значит, что я не знаю, откуда берутся дети.

– Брысь отсюда, – коротко командует Кит, и, если бы могла, я бы «брыськнула» с кухни вместе с Джесси.

Таким тяжелым был взгляд её брата.

– А ты…

Замираю. Кажется, я и впрямь направилась на выход, сама того не осознавая.

– Что? – негромко спрашиваю, инстинктивно защищаясь пустой кружкой из-под кофе.

Кит некоторое время сосредоточенно смотрит на меня, а затем черты его лица чуть расслабляются, и он кивает мне на выход.

– Иди, бери сумку, и поехали.

– Хорошо, – киваю и улетаю из кухни едва ли не быстрее, чем мелкая.

Едем в машине молча. Я стараюсь не ерзать и всякий раз удерживаю себя от напоминания о необходимости сходить в магазин. Он помнит. Он не глухой и с памятью у него всё в порядке. А это значит, что он думает о чём-то другом, о чём-то более важном… хотя что может быть важнее телефона – ему же со мной связываться, в конце концов!

Наконец, мы подъезжаем к зданию.

– Я заеду вечером, – коротко бросает Кит, даже не глядя на меня.

– Эм… мне нужно будет отлучиться в обед… ты помнишь? – произношу негромко, на прищуренный взгляд поясняю, – Я просто предупреждаю тебя, чтобы ты меня не потерял.

Вроде всё складно выходит.

И, самое главное, брюнет не говорит ни слова против!

– Я сам куплю тебе телефон.

Чёрт. Сама себя сглазила.

– Зачем? – хмурюсь, пытаюсь выглядеть безмятежной, – Я сама в силах оплатить ту модель, которую хочу взять.

– Я виноват в том, что ты его разбила, – произносит Кит, не отрывая от меня глаз.

– А… – впервые не нахожусь, что ответить, – Я этого не помню.

– Естественно, ты упилась в… как это у вас называется? В дрова? – он усмехается, но как-то совсем невесело.

– В любом случае, я прошу право на покупку моего телефона оставить за собой, – мягко отвечаю.

– Мы можем купить его вместе – после работы, – настойчиво предлагает брюнет.

– Кит, в чём проблема? – не выдерживаю этого напряжения; и, да, я рискую, но куда нам без риска?!

– Проблема в том, что ты хочешь идти в магазин…

– Одна? – перебиваю его; смотрю при этом весьма красноречиво, – Кит, мне тоже нужен воздух.

Некоторое время брюнет пристально смотрит на меня, а затем кивает на дверь.

Вылезаю из машины и иду в здание. Не то, чтобы я отвоевала своё право… но и отказа не получила. А с этим уже можно работать.

К слову, в издательстве все очень удивились: я вновь была полна идей, вновь фонтанировала своим мнением и, кажется, весьма радовала Зою Эдуардовну – поистине, странная женщина. Весь свой страх, всё своё волнение я решила задвинуть на задворки сознания, спрятать под пудом нерешенных дел, которые сейчас занимали все мои мысли. Так проще. Не думать. Заняться чем-нибудь другим.

Кажется, мной были довольны. Все.

Так что, когда на часах появились цифры 13.40, я отодвинула от себя очередной макет, поднялась на ноги, прошла к своему пальто, оделась, подхватила сумку со стола и вышла из кабинета.

– Куда вы, Мира? – Зоя Эдуардовна выросла передо мной так неожиданно, что я едва не вздрогнула.

Едва.

Я держу себя в руках.

Всё будет хорошо.

– Зоя Эдуардовна! Ну, что вы, в самом деле?.. Мы все уже поели! А наш босс, как пришла, так с самого утра ни крошки в рот не положила! Отпустите вы её! – вступилась за меня сотрудница Маша, которой я была так благодарна, что даже словами не передать. Ведь действительно – все наши уже успели подкрепиться, а я откладывала, намеренно заваливая себя «неотложными» делами.

– Спасибо, что напомнила, – улыбаюсь девушке, а затем перевожу взгляд на редактора, – обед я себе закажу, а сейчас мне нужно дойти до магазина телефонов. Мой пришёл в негодность.

И почему я перед ней оправдываюсь?.. Понятия не имею. Но вообще, если предположить, что Зоя Эдуардовна – человек Воронцова, то её беспокойство вполне понятно.

– Да… ваш телефон, – словно что-то припоминая, протягивает Зоя Эдуардовна, а я с ужасом вспоминаю подробности нашей встречи в туалете…

Она видела, как я топила свой мобильник!

И ведь не объяснишь ей, что тот был моим, а этот – Гелин…

Чёрт!

– Я скоро вернусь, – улыбаюсь ей и иду к лифту.

Пусть только попробует остановить! Для этого нужен повод! Не будет же она при всех запугивать меня Воронцовым?..

К моему удивлению, в лифт со мной заскочила вовсе не редактор с угрожающим выражением на лице, а сотрудница Маша – с сочувствующим.

– Вы не обижайтесь на неё… – ещё больше удивляя меня, произносит Маша, – Просто, как только у вас началась эта любовная хандра, все заботы легли на плечи Зои Эдуардовны. Она едва справлялась без вас! Это вообще удивительно – мы-то все думали, что вы просто подружка Ангелины Вячеславовны, а оказалось, что вы так много для журнала делали, а мы и не замечали!

– Невероятная откровенность, – произношу ошарашенно.

– Простите, пожалуйста, просто… нам всем вас очень не хватало! И вашего соперничества с Зоей Эдуардовной… ведь в этом споре и рождались лучшие номера!

Смотрю на девушку с лёгким недоумением. Неужели всё так и было в глазах простых сотрудников?..

Так, стоп!

– А о какой любовной хандре речь? – изумленно переспрашиваю.

– Ну, вы… и тот красивый американец… который приходит за вами каждый день. Нет, это всё понятно – чувства, там, страсти, эмоции… Но вы, пожалуйста, не забрасывайте журнал! Нам правда без вас очень трудно!

И смотрит она на меня своими оленьими глазами… а мне и сказать нечего.

– Прости, что так получилось, Маша, – только и произношу, а затем выхожу из лифта.

Девушка уезжает наверх, а я, стараясь не прибавлять скорость, иду широкими шагами навстречу своей свободе. Журнал… я любила свою работу. Правда. Я любила спорить с Зоей Эдуардовной. Я любила доказывать Воронцову свою правоту, когда решались какие-то организационные вопросы… А теперь с работой в издательстве придётся распрощаться. Саша прямо сказал – нужно выбирать какую-то далекую от прежнего места работы, деятельность.

Кем я стану?..

Где буду жить?..

И на что?..

…

Каким бы гадким ни был Воронцов, но он даст мне крышу над головой… это точно. Он будет заботиться обо мне – как умеет: чтобы я хорошо выглядела, была накормлена, одета и обута. Он обеспечит меня всем, а взамен всего лишь потребует выполнять его поручения… Может, даже в свой шикарный особняк переселит…

Встряхиваю головой.

Страшно идти в новую жизнь? Да, страшно! Но ещё страшнее думать о том, во что я превращусь, если останусь здесь, на попечении Вячеслава Игоревича.

Нет, я всё правильно делаю.

А журнал…

И без меня будет существовать – ничего с ним не станет. Ну, может, закроют его, если перестанет доход приносить. Но это уже не мои проблемы…

Это будут не мои проблемы.

Перехожу дорогу по пешеходному переходу, лишь здесь позволяя себе увеличить шаг. Ничего – это нормально. Тут никто не придерётся.

Иду дальше.

А по поводу слов Маши… Ха… такая уж прям любовь, ну, да! Это ж надо было спутать мой страх смерти с чувствами к брюнету!

…

Невольно вспоминается утренняя посиделка на кухне… Не знаю почему, но я улыбаюсь. Было весело… иногда с этой парочкой было весело. Джесси смешная. Дурында ещё, но, думаю, через пару лет уже будет сердца разбивать… А Кит…

Невольно ещё больше увеличиваю шаг…

Кит так и не одарит меня своей огромной всеобъемлющей любовью… Не переспит со мной, короче! Ну, тут уж я ничем помочь не могу! Либо ночь с брюнетом, либо свобода – выбор очевиден. Хотела ли я узнать, какого это – быть в постели с таким мужчиной? Да, наверно, хотела. Но, может, и хорошо, что не узнала: сравнивать его потом со всеми мужчинами, которые появятся в моей жизни, – развлечение так себе.

Наверно, он идеал. Во всем. Но мне уже не дано узнать.

Поджимаю губы. О чём я вообще думаю? О сексе с брюнетом? Серьёзно?.. Да он же узнал о том, кто я – и даже бровью не пошевелил! Ему было плевать на то, что из-за него, из-за его приезда, моя жизнь пошла под откос! Он буквально разрушил мою жизнь – и это вовсе не оборот речи! Каким бы красавчиком он ни был… он – разрушитель! И ему неведомо сочувствие! Он не предложил мне помощь по спасению, когда узнал, что моим родителям угрожают, а меня заставляют выполнять его задание вместо Гели! Нет! Вместо этого он сказал, что под крылом Воронцова мне будет хорошо! Гад! ГАД!!!

Врываюсь в магазин и ураганом пролетаю к кассе.

– Для меня должны были оставить посылку. Мира Платова, – едва не гавкаю на двух молоденьких продавцов.

– О… да?.. Это вы?.. Хорошо… Вот, – один из них протягивает мне телефон и кивает на служебную дверь.

Интересно, что Геля ему сказала?..

Прохожу в небольшой коридор, набираю единственный номер в телефонной книге.

– Мира?

– Геля!

И только сейчас моё сердце начинает стучать, как молот по наковальне.

– Это действительно происходит! – выдыхаю, не сбавляя шагу.

– Происходит, происходит, подруга! А теперь слушай меня внимательно и не перебивай! Иди по коридору до конца, там упрешься в дверь, это гардеробная, быстро переодевайся и спрячь волосы под шапкой. Ты как?

– Переодеваюсь! – наклоняясь над телефоном, положенным на время на полку, произношу взволнованно, – В данный момент снимаю с себя пальто и натягиваю короткую куртку… а эти кожаные лосины?.. – на всякий случай уточняю.

– И их надевай! У тебя нынче стайл «Секси Аляска», – подбадривает меня Геля по телефону.

– Чего Аляска? – хмурясь, переспрашиваю.

– Поторопись, Мира!

– Всё-всё-всё! – натягиваю лосины, надеваю на ноги белые высокие кроссовки на платформе, застёгиваю куртку, на волосы натягиваю легкую трикотажную шапочку, предварительно убрав их в хвостик, – Что дальше?

– Там очки солнцезащитные лежат. Видишь? – командует Геля из трубки.

– Вижу, надену на улице – здесь и так не светло, – киваю, подхватываю телефон в руку, выхожу из гардеробной, – куда дальше?

– Дверь с боку, видишь?

– Да!

– Выходи на улицу! Сейчас пройдёшь три квартала и сядешь ко мне, в машину – я буду по телефону вести тебя до неё. Прости, но это необходимо сделать! Так близко подбираться к издательству я не рискнула.

– Все в порядке, – заверяю её и выхожу из здания, – Мне сейчас направо или налево?

– Мира?

Замираю. Оборачиваюсь.

– Кит…

– Ты… куда так вырядилась? – хмурится брюнет, оглядывая меня, – Что это за наряд?

– Это… это… – чувствую, как в горле образовывается ком.

Это не может так закончиться… не может! Неужели на этом – всё?!

– А ты откуда здесь?.. – не нахожу ничего лучшего для вопроса.

– Я увидел тебя и пошёл следом… но в магазине ты просто исчезла. Пришлось оббегать здание, чтобы тебя найти – не сквозь землю же ты провалилась! И вот я нахожу тебя на внутреннем дворе, переодетой в какую-то куклу Барби с Аляски, – Кит сводит брови к переносице, – Что всё это значит?

– Это не то, что ты подумал… честно… – чувствуя, что сейчас задохнусь от волнения, кое-как выдавливаю из себя.

– Тогда что это? Смена имиджа? – как-то нехорошо усмехается Кит, – Зачем ты врешь?

– Я тебе не вру… нет… просто… – сжимаю в одной руке большие солнцезащитные очки, а в другой руке – новый телефон…

– Мира! Мира, это Кит?.. Мира! – кричит в трубке Геля, и её голос привлекает внимание брюнета.

За одну секунду он понимает всё…

– Ты… – он делает ко мне шаг, а я едва не теряю сознание от страха; закрываю лицо руками…

И слышу удар. А затем – звук падения тела на землю.

В шоке опускаю ладони с глаз и смотрю на Зою Эдуардовну, держащую в руках лопату.

Что за?..

– Зоя, ты там? – кричит Геля из телефона.

Зоя Эдуардовна подходит ко мне, забирает телефон из моей руки и подносит его к уху, – Да, Ангелина Вячеславовна. Я всё сделала. Путь свободен. Нет, никто не видел. Это закрытый двор. Да, поняла.

Смотрю на неё, широко раскрыв глаза.

Тем временем редактор передаёт мне телефон и убирает лопату обратно в здание. Затем выходит и говорит спокойно:

– Не упусти свой шанс, Мира. Беги.

– Но как вы… я думала, вы… – пытаюсь связать пару слов в предложение, затем перевожу взгляд на тело Кита на земле, – у него недавно было сотрясение… он вообще живой?..

– Ты меня слышишь, девочка? – Зоя Эдуардовна щёлкает пальцами перед моим лицом, – Беги! Он живее всех живых, поверь. Этот парень вообще… не убиваемый. А теперь быстро взяла себя в руки и побежала вперёд! Мне тоже нужно успеть убраться отсюда – до того, как он проснётся.

А он ведь проснётся?.. Я надеюсь, он проснётся…

Отступаю от него, сжимая телефон.

– Мира! Трубку к уху поднеси! – доносится до меня голос Гели.

Подношу телефон к уху на автомате; разворачиваюсь, стараясь ни о чём не думать, и начинаю идти. Быстро идти.

– Очки надень! – командует Геля.

Выполняю, ускоряю шаг.

– А теперь слушай внимательно: ты помнишь, где находится магазин текстиля? Рядом ещё кондитерская прикольная, где мы часто печенье лимонное брали?

– Да, помню, – без эмоций произношу.

– Вот! Там справа есть арка! Тебе нужно дойти до неё! Прям у выезда на дорогу будет стоять белый внедорожник, ты его ни с чем не спутаешь. Номеров нет.

– Мне в него садиться? – перебегая дорогу, уточняю.

– Нет, ты что – сильно заметный. За внедорожником стоит неприметная хонда серого цвета, вот туда и забирайся! – распоряжается Геля.

– Хорошо. Я поняла, – киваю.

– Всё, я ненадолго отключаюсь, – и Геля сбрасывает звонок.

Иду по улице, переставляя ноги так быстро, насколько это вообще возможно. Спортивная сумка, на которую мне пришлось сменить свою собственную, норовит сползти с плеча; я дико нервничаю. Когда до арки остаётся метров пятьсот, начинаю чувствовать, как напряглись икры. Как бы не было какого-нибудь спазма… эти ужасные лосины сдавили всю ногу и не дают нормально работать кровотоку… Но это даже к лучшему. Лучше думать о том, как болят мои ноги, чем о том, как у Кита будет раскалываться голова после такого удара лопатой! Это вообще не смешно… ни разу… это, блин, мать его, страшно!

Хотя, в каком-нибудь комедийном сериале эта сцена наверняка вызвала бы смех…

Чёрт, он упал, как подкошенный…

Лишь бы живым остался…

Зоя Эдуардовна могла бы и не так сильно бить…

Почему я так беспокоюсь о нём?!

Встряхиваю головой, вбегаю в арку, нахожу глазами огромный белый внедорожник, обегаю его, вижу неприметную хонду, сажусь на заднее сиденье, коротко поздоровавшись с неизвестным водителем…

И удивленно смотрю на него.

Почему-то мы не двигаемся с места.

Почему мы не двигаемся с места?

Это же такси? Тут всё проплачено – наверняка! Так чего мы ждём?

– А чего мы ждём? – напряженно уточняю у водителя, как в следующую секунду дверца справа от меня открывается, и в салон забирается Геля, с картонным подносом и двумя бумажными стаканчиками кофе в нём.

– Привет, моя радость! Я взяла нам в дорогу – знаю, что ты любишь кофе из этой кондитерской, – улыбается Геля, глядя на меня, а затем второй рукой достаёт из сумки полупрозрачный пакетик с ленточкой, – И ещё – наши любимые лимонные печеньки!

Машина трогается с места, а я смотрю на неё, на её светлое лицо – не накрашенное, лучащееся естественной красотой, на её волосы – обрезанные по плечи, не завитые, как обычно, а прямые и ровные, на её глаза, в которых не было ни крупицы от той лживой стервы, какой её всегда описывал Кит…

– Геля… – шмыгаю носом… – Гелька…

– Ну, ты чего, Мирёныш! – Геля откладывает покупки на сиденье за собой и принимает меня в объятия.

Я уже реву в голос. Я не могу поверить, что я выбралась из этого кошмара! Не могу поверить, что еду на свободу, а она – едет со мной! Что мы снова вместе!

– Гелька…

– Не плачь, моя радость. Теперь всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Всё будет хорошо… – приговаривает подруга, продолжая гладить меня по спине, а я продолжаю плакать, но, кажется, потихоньку начинаю верить – что всё действительно может быть хорошо…