Глава 16. Солнечная Греция

Не забывайте наслаждаться каждым мгновением. Уже доказано: ничто не вечно.

("Книга откровений гг")

***

Закапываюсь пальчиками ног в песок и упираюсь руками в шезлонг, чуть наклоняясь вперёд. Смотрю на море.

Сказка? Да, сейчас моя жизнь больше всего напоминает сказку. Наверное, именно поэтому я и не стремлюсь радоваться тому, что происходит – слишком хорошо научена: ничто не вечно.

И моя сказка в Греции – тоже…

Ко мне подходит очередной грек, что-то говорит на своём смешном языке, но я лишь качаю головой и опускаю взгляд вниз. Это не флирт и не ложная скромность. Просто смотреть на этих темноволосых темноглазых загорелых уроженцев теплого острова физически трудно. В каждом из них, вне зависимости от своего желания, я вижу Кита. Поначалу мне было сложно даже выйти из дома – теперь я пересиливаю себя, но заговорить с кем-то из них до сих пор не могу. Боюсь услышать его интонации в голосе. Геля считает, что у меня паранойя. Может быть, и так. Я не знаю.

Но когда-нибудь, надеюсь, я смогу привыкнуть к тому, сколько похожих на брюнета мужчин ходит вокруг…

А сейчас мне сложно.

Но! Уже чуть легче, чем было в тот момент, когда мы прилетели…

Прошло полтора месяца с тех пор, как мы сбежали из страны, и теперь я могу прогуливаться по береговой линии не опасаясь, что из песка неожиданно выкопается Вячеслав Игоревич, схватит меня и побежит в Россию… да, в моих кошмарах он именно бежал, схватив меня в охапку. Как он в таком положении будет пересекать море – я вопросом не задавалась. Наверное, в моих фантазиях Воронцов был способен пересечь его пешком, пройдя по воде… В любом случае, от этого страха меня избавляла сама Геля, вполне логично замечая, что уж если кого Воронцов и схватит – то это её. Родную дочь. Я уж если и пойду, то так – в придачу… Вняв голосу рассудка в своей голове и голосу Гели в своих ушах, я немного успокоилась…

А вообще – удивляюсь силе духа своей подруги! Она уже вовсю хозяйничает в нашем уютном домике у моря, даже ведёт дела: у неё тут небольшой ресторанчик открыт, всё легально, бизнес процветает. Единственное, на чём её могут поймать, это на поддельном удостоверении личности… но, как меня заверила Геля, с этим вообще проблем не возникнет. Связи.

У меня, кстати, тоже новое имя. В Греции я – Лили, как утверждает мой документ. А ещё я – блондинка. Как только мы вылетели из аэропорта на каком-то частном самолете, мне тут же, в салоне начали делать «смену имиджа». Я сидела тихо, потому что каждую секунду опасалась скатиться в истерику, следовательно, проследить, что со мной творят, да ещё и без зеркала, я не могла. А когда мы добрались до столичного аэропорта, я выходила из самолёта уже загримированной под загар блондинкой с каре. Так и проходила таможню, когда мы пересаживались на самолет до Греции, предъявляя новый документ, сделанный ещё во время предыдущего полета… А когда мы добрались до Греции, мне было дано задание: лежать на пляже и добирать свой собственный загар, чтоб соответствовать фотографии на документе без всякого грима… о! И, да, самое главное – я теперь гражданка Соединённых Штатов Америки. Так было решено на коротком совещании на борту того частного самолета; решение было принято на основе конкретной данности: я знаю только английский язык. Но на достаточно неплохом разговорном уровне. Так что… приятно познакомиться, Лили из Америки. Живу в Греции у своей подруги, гречанки (ха-ха! А Геля реально знает греческий!), имеющей свой бизнес в туристической зоне.

Первая неделя прошла, как в тумане: я лежала на пляже рядом с домом, купалась, возвращалась и изучала американское законодательство, право, подтягивала язык и учила историю соединенных штатов. Вторую неделю существовала более осознанно, стала больше разглядывать себя в зеркале, уделяла внимание физической форме – Геля даже купила мне тренажёр в комнату, бегала по береговой линии, продолжала изучать историю Америки и подтягивать язык… дальше дело пошло ещё проще: я просто распределила всё своё свободное время между конкретными занятиями и избавила себя от возможности уйти в депрессию или закопаться в себе. Я не оставила себе времени думать. Но страх встретить Воронцова – остался. Как и страх нечаянно наткнуться на Кита где-нибудь на берегу моря…

На вопрос Гели: «Ну, с какой стати Киту ехать отдыхать в Грецию, когда у него свой дом в Сан-Франциско, квартира в Майами и апартаменты в Лос-Анджелесе?» я не могла найти ответа. А с какой стати сюда едут сотни тысяч туристов каждый год?.. Как можно быть уверенной на сто процентов, что ни один, ни второй никогда здесь не появятся?..

Да, кстати, Геля теперь Гала. Хорошо, хоть только две буквы сменила. Мне до сих пор трудно привыкнуть, что я – Лили. Я даже не отзываюсь на это имя. Но Геля специально зовёт меня им, чтобы я запомнила… Миры больше нет. Она не сможет воскреснуть и вернуться. Никогда. Ну, разве что с Воронцовым что-то случится… но даже в этом случае найдётся человек, который свяжет нас с Вячеславом Игоревичем, наведёт справки и выйдет на меня, чтобы использовать в своих интересах. Нет, в Россию мне больше хода нет.

Родители, как я выяснила, нынче живут во Вьетнаме. Я не смогу с ними увидеться, это опасно. Придётся выждать по крайней мере лет пять – на всякий случай. Но с ними связывается человек Гели, который и помог им переселиться в другую страну… он говорит, что у них всё в порядке. Они переживают за меня…

Подробно поговорить с Гелей получилось только две недели назад, когда я практически полностью пришла в себя, перестала ждать, что мою дверь выбьют посреди ночи, и даже начала засыпать без успокоительных. Темп моего обучения тоже чуть снизился, я перестала загонять себя и стала всё больше привыкать к той мысли, что, возможно, ничего плохого в ближайшее время не произойдёт… Количество физических тренировок при этом не уменьшилось. Теперь я, как никогда, понимала, как необходимо владеть своим телом и, как минимум, суметь быстро убежать – когда потребуется.

И чтобы никакие икры у тебя при этом не сводило! И дыхалка чтоб работала нормально…

Но я отвлеклась. Разговор с Гелей был тяжелым… морально. Я и не думала, как сложно приходилось подруге…

А ещё… я и представить не могла, как она корила себя за то, что невольно подставила меня…

– Я не думала, что он опустится до такого… – подруга разлила травяной сбор по кружкам и забралась на диван рядом со мной, – Как-то раз у нас с ним состоялся разговор по поводу тебя: я тогда поставила чёткое условие, что он не должен тебя трогать. Ни при каких обстоятельствах. Я ясно обозначила позицию, что ты не имеешь никакого отношения к семейному бизнесу, и, что бы ни случилось, ты не должна быть засвечена перед людьми отца. Именно поэтому ты не попала в досье. Там тебя просто не могло быть. Отец дал слово. Но, раз я своё нарушила, он, должно быть, решил нарушить своё…

– Почему ты решила сбежать? – спрашиваю ровным голосом.

– Мне кажется, ты и так это знаешь, – Геля поднимает на меня такой тяжелый взгляд, что ответить мне нечего, – вдаваться в подробности что я делала и как – я не буду. Это такая грязь, которая ни под какой водой не отмоется. Мой отец – человек дела. С большой буквы. И если для этого «Дела» ему потребуется что-то или кто-то… в общем, у этого кого-то не будет шансов остаться в стороне. Но, Мира… если бы ты убедила Кита в том, что ты – это ты, этой проблемы бы не возникло. Ты ведь это понимаешь?.. Отец бы не стал использовать тебя, не имей он на то оснований. Он нашёл бы любую другую девушку, которая способна сделать всё, о чём её попросят – без пререканий. Но ты подставилась под удар из-за своих симпатий к этому цыгану!

– Не называй его так, – морщусь, опуская взгляд в свой стакан.

– Он цыган – и это данность. И по внешности, и по нутру. Прими это и забудь, – отрезает Геля.

– Ты к нему предвзята, он не такой плохой, как тебе кажется, – произношу тихо.

– Он – не плохой?.. – Геля поднимает брови, – Он тебя чуть не изнасиловал!

– Это было по обоюдному желанию… – пытаюсь защитить Кита, – ну, не то, чтобы совсем по обоюдному… но что-то вроде того…

– Ты послушай себя! – подруга отставляет стакан и берёт мои руки в свои, – Лили…

– Мира, – упрямо повторяю.

– Лили! – громко произносит Геля уверенным голосом, – В своих мыслях можешь звать нас обеих как угодно. Но здесь, в реальности, будь добра, береги себя! Хочешь вновь попасть в лапы к Воронцову? Тогда называй себя прежним именем – это прямая дорожка обратно в Россию!.. А теперь послушай меня внимательно. Ты знала этого парня несколько дней. Возможно, ты была очарована его внешностью… он действительно… хорош собой. Не спорю. Но он – убийца. Лили! В глаза мне посмотри! Он – убийца! Реальный. Тот человек, который забирает жизнь у других людей. Сейчас у него не самая лучшая полоса в жизни, его мать случайно оказалась в центре разборок очень опасных людей. Она тоже была, так скажем, не подарком. Но суть не в этом… Может, там, в России, рядом с тобой – он и отдыхал. Может, он решил расслабиться и снял с рук свои чёрные перчатки. Но это не изменило его сути. Он импульсивный, грубый, резкий, эмоциональный киллер – и это делает его ещё более опасным в их сфере, потому что мозги у него периодически работают не так, как надо. Когда он мстил за свою мать, он такого шуму наделал, что ЦРУ даже не знало, как прикрывать всё, что он натворил. Они, знаешь ли, там в Америке не очень любят афишировать мафиозные разборки… особенно – по телевизору. Так что подобные случаи прикрываются какими-нибудь липовыми объяснениями. Но ты должна понять – тот Кит, который приехал в Россию, это «Кит на отдыхе». И не дай Бог тебе когда-нибудь пересечься с «Китом на работе»…

– Но Джесси… – начинаю, было, я, как Геля меня вновь перебивает:

– Она любит его, как брата. И Кит никогда ей не навредит, хоть она и сводная сестра: но для него кровные связи – самые прочные. И это естественно, что младшая сестренка защищает брата, как может. Сама подумай: с чего бы Джесси чернить Кита при незнакомой девице, которая должна выполнить его задание?..

– Он не выглядел убийцей… его даже смогли избить! Какой он после этого «опасный киллер»?! – хмурюсь, не желая признавать её правоту.

– Смогли избить?.. – на лице Гели появляется такое странное выражение, что я тут же напрягаюсь, – Подруга, его не просто «смогли избить»! Его пытались убить – такие же, как он, профессионалы! Трое против одного! И что ты думаешь?.. Все трое были доставлены в больницу! Им повезло, что в тот переулок зарулила большая компания… Кит не стал их добивать.

– А ты откуда знаешь все эти подробности? – удивленно смотрю на неё; а затем до меня доходит, – Это ты отправила тех людей?!

– Успокойся, я никогда не брала такой грех на душу. И брать не буду. Просто я знала, что на Кита будет совершено покушение. Он начал слишком активно действовать не на своей территории, определённым людям это не понравилось, и…

– И ты, конечно, знала этих определённых людей! – с грохотом отставляю стакан на стол.

– Моя подруга была заперта в его пентхаусе! И я не знала, что с тобой, как ты, притронулся ли он к тебе, обидел ли, кормит ли он тебя, в конце концов, черт возьми! Да, я знала тех людей. И да, всё это время я тихо наводила справки – выясняла, чем занят Воронцов, выходит ли на работу Мира Платова, как часто появляется на людях темноволосый американец Кит… у меня, знаешь ли, много дел было! Я не могла по щелчку пальцев вытащить тебя из его лап – даже при всех своих связях. Более того, большинство дельцов, назовём их так, вообще боялись вести какие-то дела, касающиеся Воронцова – он себе репутацию сделал. И мне было трудно. Поэтому, извини, но я была бы не против, чтобы Кит вдруг исчез – а ты оказалась на свободе! Другое дело, что этот парень не убиваемый.

– Зоя Эдуардовна сказала то же самое, – припоминаю через небольшую паузу.

Нам обеим потребовалось время, чтобы успокоиться.

– Зоя умница. Я просила её проследить за тобой, но то, что она сделала… хорошо, что на том дворе снег с утра разгребали. Лопата, прямо скажем, там оказалась кстати.

– Он жив?

– Лили…

– Жив?

– Да! – громко отвечает Геля, – Но радоваться нечему: Кит мстительный. И если ты где-то засветишься… нам обеим крышка. Ты это понимаешь?

– Понимаю.

Вот так и закончился наш разговор, и с тех пор мы ни разу не заводили его вновь.

Скидываю с себя полупрозрачную тунику, поднимаюсь на ноги и иду к морю. Вхожу в воду и делаю заплыв. Сегодня нужно плыть на две минуты больше. Я засекаю время.

Нужно увеличивать выносливость…

Возвращаюсь к шезлонгу, подхватываю тунику и иду к дому. Он находится на первой линии – это небольшие трехкомнатные апартаменты с кухней студией и крохотным бассейном на заднем дворе. Как выяснилось, Геля купила их полгода назад втайне от отца, а с бизнесом разобралась, когда мы приехали в Грецию. Арти отпустил её со спокойной душой – его гастроли состоялись позже на несколько дней, и, естественно, Геля с ним никуда не поехала. Она следила за мной и за своим отцом – и составляла план по моему спасению.

– Ты сегодня дольше обычного, – замечает подруга, нарезая салат, – хорошо поплавала?

– Да. Спущусь через пару минут – только душ приму, – привычно поднимаюсь на второй этаж, но неожиданно притормаживаю, – Как будет по-гречески «пожалуйста, не приставайте ко мне»?

Геля усмехается и бросает на меня хитрый взгляд.

– Опять мужиков подцепила?

– Они очень остро реагируют на блондинок, – кисло замечаю.

– Они остро реагируют на тебя! – парирует подруга, – Серьёзно! Ты себя видела? Загорелая, поджарая, всё на месте, личико приятное, волосы мягкие: не девушка – мечта!

– Я ещё не скоро смогу смотреть на них, как на потенциальных ухажеров, – качаю головой, вновь начиная подниматься, – так что придётся им обождать со своим вниманием.

– Фраза на греческом тебе всё равно не поможет. Наоборот – парни подумают, что ты флиртуешь. Да ещё и язык знаешь!

– Балбесы, – беззлобно ругаюсь и ухожу на второй этаж, где располагались обе спальни и ванная комната.

На первом этаже была только прихожая, гостиная и кухня с кладовкой.

Когда спускаюсь обратно, выражение лица подруги меня настораживает…

– Ты чего так смотришь? – хмурюсь, накладывая себе салата и жаренных креветок.

– У меня есть планы на вечер… ты как? – мягко спрашивает Геля.

– Что – как? Нормально. Вечером у меня тренировка, потом книгу какую-нибудь почитаю. Во сколько вернёшься? – уточняю на всякий случай.

– Нет, ты не поняла… у меня планы на нас обеих, – растягивает губы в улыбке подруга.

– Нееееет, – протягиваю, напряженно глядя на неё, – я никуда не хочу.

– Сегодня суббота! – настаивает Геля, – Давай выберемся хоть разок вместе! Ну, хочешь, не танцуй, но хоть проветрись! Не всё же в доме сидеть!

– Я не всё время сижу в доме. Я хожу к морю, – отстаиваю свою позицию.

– Ага! На пробежку или чтобы сделать заплыв по нормативу! – поняв бровь, замечает Геля.

– Не правда! Я плаваю в удовольствие!

– Правда? Когда ты в последний раз хоть что-то делала в удовольствие? Когда просто сидела на шезлонге, зарыв ноги в песок?

– Вообще-то сегодня! – не без гордости замечаю я, а затем вижу выражение лица подруги… и сама понимаю, как убого выглядит эта моя «гордость»…

– Пойдём, сходим, – спокойно предлагает Геля, – тебе не обязательно выполнять свой план так педантично. Можно же позволить себе отдохнуть? Хоть разок?.. Для себя?..

Закатываю глаза.

На самом деле – не чувствую себя готовой к отдыху. Вокруг будет слишком много похожих на Кита мужчин. Отдых превратится в стресс, и я испорчу выходной подруге…

– Ну, пожалуйста… – протягивает Геля, глядя на меня большими распахнутыми, полными надежд, глазами…

– Хорошо, только ненадолго. И если это недалеко от дома, – сразу предупреждаю её.

– В пятнадцати минутах ходьбы! – с радостью заверяет меня Геля и начинает так же радостно поглощать еду.

Мне бы её запал…