Глава 6. Назвался груздем…

Нет худа без добра, всегда помните об этом… даже когда получаете пинок под попу от судьбы.

Особенно – когда его получаете.

(«Книга откровений гг»)

***

– Кристально ясно, – произношу холодно и накрываю его руку своей, а затем достаю её из-под одеяла, – спасибо за доставленное удовольствие. А сейчас я бы хотела поспать.

Взгляд Кита становится недоверчивым.

– Ты прогоняешь меня? – спрашивает он, вглядываясь в моё лицо.

– Да. Завтра день тяжелый – опять предстоит сидеть в четырёх стенах: так что надо, как следует, выспаться.

И сама не понимаю, откуда во мне столько дерзости проснулось, но почему-то за подругу стал обидно. Ну, не верю я, что она такая тварь бездушная, неспособная слово сдержать, какой её себе представляет Кит. Да, досье красноречиво, но я не имею права судить – я в этой игре новичок, и понятия не имею, какими качествами необходимо обладать для того, чтобы оставаться на плаву в этом бушующем море.

Но одно я теперь знаю точно – меня вытащат из этой квартиры. Геля не просто так попросила Арти созвониться со мной. Она поняла, что меня… ну, похищением это, конечно, сложно назвать, – но мне явно ограничили свободу, давая понять, что задание придётся выполнить.

А потому – делаю лицо кирпичом и натягиваю на себя одеяло.

– Ты серьёзно? – ещё недоверчивей спрашивает Кит.

И выглядит при этом так, словно ему вообще никогда не отказывали.

– Я сейчас так серьёзна, как никогда. Впервые в жизни испытываю такую абсолютную уверенность в своём решении, – отвечаю спокойно, хоть меня и слегка потряхивает от страха.

Насиловать он меня точно не будет. Ему же не нужны проблемы с Вячеславом Игоревичем? Сейчас, когда я приблизительно представляю, в какие дебри залезла, стало намного легче. А разговор с Гелей/Арти прибавил уверенности в себе.

– Ты вообще понимаешь, от чего отказываешься? – так же спокойно спрашивает Кит.

От лучшего в жизни оргазма?.. Ничего, как-нибудь проживу без него. Жила же я как-то на протяжении двадцати двух лет.

– Даже знать не хочу, – произношу негромко, но уверенно.

Кит мгновенно поднимается на ноги, отступая от кровати так резко, словно на ней лежал кто-то очень заразный.

Я, то бишь…

– Я дважды не предлагаю, – сухо бросает брюнет, разворачивается и идёт к двери.

– На что и надеюсь, – ещё равнодушнее отзываюсь, наглея на глазах.

И почему меня так задела его реакция? Чего я добивалась? Чтобы он остановился? Или чтобы начал уважать хоть немного?

В любом случае – дело сделано, слова сказаны.

И Кит выходит из моей спальни, закрывая за собой дверь на ключ.

Просыпалась я с отличным настроением. Почему-то не покидало чувство, что я здесь – последний день. Уверенности добавил и Кит, который сообщил на завтраке (а завтракала я на кухне вместе с братом и сестрой), что меня сегодня отпустят на работу после обеда.

Это даже больше, чем я ожидала! Нет, это не больше… это какая-то феерия везения! С аппетитом поглощаю хлопья с молоком, стараясь не смотреть на красавца брюнета, который в домашней одежде выглядел так сексуально, что мне хотелось наплевать на все принципы и… сфотографировать его себе на память. Улыбаюсь Джесси, которая косится на меня с лёгким недоумением: вроде как, чего так радуюсь?..

А потом передо мной ставят ноутбук с включенным Face Time, с экрана которого на меня смотрит… Вячеслав Игоревич.

Непроизвольно задерживаю дыхание, понимая, что сейчас всё решится! Папа Гели не меняется в лице, когда видит меня, и произносит спокойным и собранным голосом:

– Ну, здравствуй… дочка.

Первая реакция – никакая.

Вторая реакция – едва слышный недоверчивый нервный смешок.

Третья реакция – осознание; сердце бухает в пятки.

Четвёртая реакция – страх.

– Я знаю, ты не этого ожидала, но сейчас ты должна очень хорошо уяснить, – в голосе Вячеслава Игоревича появляются те самые властные пугающие интонации, которые никогда не позволяли мне расслабиться рядом с этим человеком, даже когда он дарил мне платье на выпускной, даже когда с улыбкой здоровался со мной по утрам, когда я оставалась ночевать в их квартире… – что всё, что ты сейчас сделаешь, будет оценено в будущем. Понимаешь?

Поджимаю губы и киваю, едва сдерживая себя от того, чтобы позорно не разреветься при всех этих Больших Людях.

– Это хорошо, дочка, – мягко произносит Вячеслав Игоревич, взгляд которого становится таким пристальным, что желание показывать слабину мгновенно исчезает, – ты уже показала свой характер, теперь самое время показать, что Воронцовы держат своё слово. Я договорился с нашим американским коллегой – тебя отпустят на работу, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений. А ты… – он выдерживает паузу, во время которой моё сердце в буквальном смысле останавливается – ожидая его приговора, – не подведи меня, мой ангел. Те, кто меня подводят, всегда получают своё наказание. Помни об этом.

Видео звонок прерывается, а я продолжаю смотреть на экран. Молча смотреть, ничего не комментируя.

– А у вас ничего семейка. Почти не уступает нашей, – замечает Джесси, подняв брови.

Поднимаюсь с табурета, разворачиваюсь и выхожу из кухни.

– Ты куда собралась? – на моём пути быстро появляется Кит.

Поднимаю голову и смотрю на него.

– В свою комнату. Мне нужно побыть одной, – бесцветным голосом отвечаю, обхожу брюнета и иду в спальню.

Когда дохожу, закрываю за собой дверь, замечая, что Кит продолжает стоять в коридоре, глядя мне вслед, потом бреду к постели, забираюсь на неё, сворачиваюсь в клубок и начинаю плакать. Беззвучно – чтобы никто не услышал.

Меня не заберут отсюда. Хуже. Вячеслав Игоревич ясно дал понять: если я его подведу – мне будет плохо. Не знаю, что он сделал с Гелей, но почему-то чувствую, что его угроза не была фальшивой. И, скорее всего, строптивая дочь в данный момент прячется от собственного отца.

А что остаётся мне? Следовать чужим инструкциям и пытаться не оступиться, потому что в отличие от этих людей, за меня вступиться некому. Нет у меня папочки-гангстера или брата-криминального авторитета. Если об меня хоть раз споткнутся, моя жизнь закончится быстрее, чем я успею это осознать.

И по какой такой причине я всегда думала, что Вячеслав Игоревич не представляет для меня угрозы? Да, я дружила с его дочкой, да, я помогала ей управлять её бизнесом, чтобы она могла вести «независимый» образ жизни. Но с чего, черт возьми, я взяла, что я для него – неприкасаемая?!

Почти член семьи, ага…

Почти сестренка для Гели…

Почти пушечное мясо.

– Ангелина, – Джесси открывает дверь в мою комнату, и я не выдерживаю…

– Пожалуйста, уйди! – закрывая уши, прошу сдавленным голосом.

Не могу я сейчас сказать, что я – не Ангелина! Мне только что доступно пояснили, почему я не должна произносить эти слова вслух!

И мне плевать, что эта мелкая заноза видит, во что я превратилась без своего показного спокойствия и наигранной смелости.

Абсолютно. Плевать.

Пусть думает, что хочет.

Джесси молча прикрывает за собой дверь, и я остаюсь одна.

Где-то через час, когда все слёзы давно высохли, истерика прошла, а в голове появилась безопасная пустота, в спальню вошёл Кит и коротко сказал:

– Одевайся.

Значит, сейчас поедем на работу.

Иду к шкафу, где, как я ещё с утра выяснила, висели несколько комплектов женской одежды. Выбираю самое простое: черные облегающие брюки и мягкую светлую кашемировую кофточку. В ванной привожу волосы в порядок и крашусь. Всё на автомате. Только косметики кладу чуть побольше – чтобы скрыть болезненный вид лица и красные глаза. У порога Кит молча осматривает меня, а затем подаёт пальто.

Мы выходим на площадку и идём к лифту.

Все в абсолютной тишине.

Когда садимся в машину, красавец брюнет сухо спрашивает, не глядя на меня:

– Неужели ты действительно думала выйти из этого?

Мне не нужно словаря или разъяснительной таблички, чтобы понять, что он имеет ввиду под этим.

– Это глупо? – спрашиваю слегка охрипшим голосом.

Разговаривать вообще… тяжело. Удивительно, что я всё ещё могу выдавливать ответы.

– Из этого не выходят. Никогда, – ровно отвечает Кит, продолжая смотреть на дорогу.

Сегодня он был за рулём, и меня это успокаивало. Он занят делом: ведёт машину. Это избавляет меня от возможности оказаться с ним на заднем сидении в салоне.

– Посмотрим, – непонятно кому и непонятно – что, обещая, произношу я.

А на работе меня ждал сюрприз в виде «папочки». Вячеслав Игоревич поздоровался с Китом и попросил (попросил!) у него возможности поговорить со мной наедине.

Брюнет безразлично посмотрел в мою сторону, а затем ушёл к автомату с кофе, а мы с моим новоприобретенным крестным отцом остались в кабинете Гели. Наедине.

– У тебя, должно быть, много вопросов, – Вячеслав Игоревич убрал руки в карманы дорогих брюк и цепко посмотрел на меня.

В свою очередь разглядываю этого выдающегося во всех отношениях человека. Абсолютно лысый, среднего роста и крепкого телосложения, он всегда напоминал мне этакого средней руки бизнесмена, заработавшего свой капитал в лихие девяностые… и так и оставшегося душой в том времени.

Как же я была не права.

В лихих девяностых вопрос решал один выстрел. Сейчас вопрос решает одна маленькая ложь. И на том спасибо, что я всё ещё жива.

Второй вопрос – надолго ли?

Решаю попытаться достучаться до него:

– Поверьте, Вячеслав Игоревич, я не хочу знать, что Геля должна была перенести и куда. Я не хочу вообще ничего знать о ваших… делах. Я прошу лишь освободить меня от необходимости выполнять работу вашей дочери, и я клянусь – никто никогда ничего не узнает от меня. Прошу вас…

– Исключено, – коротко отрезает мужчина, – ты уже в деле и никуда от этого не денешься.

– Но это какое-то недоразумение… Геля сказала, что к ней едет жених, одобренный вами в детстве, попросила помочь ей – отказать ему за неё, – начинаю объяснять.

– Ангелина ответит за свой поступок, – резко произносит Вячеслав Игоревич, – она была предупреждена, что работу нужно выполнить.

Чувствую, что сердце вновь начинает колотить по рёбрам.

– Но при чём здесь я? – спрашиваю тихо, уже ни на что не надеясь.

– Кит по какой-то причине спутал тебя с Ангелиной. Почему это произошло? – четким голосом спрашивает мужчина, а у меня кровь отливает от лица.

Да, я ни разу за два дня не прикладывала максимум усилий, чтобы убедить Кита в том, что я – не Геля… Я, конечно, говорила ему об этом, но я не могу врать себе: мне нравилось его внимание. И я хотела, чтобы Кит… продолжал обманываться.

Однако, я не знала, что версия с отвергнутым женихом – это откровенное вранье! Представляю, что подумал обо мне сам брюнет, когда я отвергала его не предложенные мне руку и сердце, и советовала ему вернуться в свою далёкую Америку…

– Я вижу по твоему лицу, что ты приложила к этому усилия, – замечает мужчина.

– Это Кит приложил усилия, чтобы не услышать моих слов. Я несколько раз говорила ему, что я – не Геля. Но подробное досье на вашу дочь позволило ему игнорировать все мои доводы, – в последний раз бросаясь на амбразуру, произношу негромко, но уверенно.

Лицо Вячеслава Игоревича становится мрачным.

– Следи за своим языком, Мира, – цедит он, а мне становится не по себе.

Это было глупо… не стоило его злить.

– Тебе придётся выполнить работу Ангелины. Это не обсуждается. Мой совет: не задавай вопросов, не спорь с нашими американскими коллегами, не провоцируй моё недовольство – и в конце этой недели издательство будет переписано на тебя. Я лично займусь всеми бумагами.

Недоверчиво смотрю на него.

Вот так просто? За одну лишь курьерскую доставку пакета документов?

– Мы договорились? – чуть спокойнее спрашивает Вячеслав Игоревич.

– Можно один вопрос? – тихо спрашиваю.

– Задавай.

– Почему нельзя переслать их по почте? Или отправить через защищённое соединение по интернету в электронном варианте? Почему именно такой… способ доставки? – чуть не сказала «допотопный», но вовремя себя осекла.

– Хакеры нынче – главная угроза всего бизнеса. И всей политики. Доставка документов в руки – самая надёжная. Я ответил на твой вопрос?

Политики?.. Так Вячеслав Игоревич тоже связан с политикой?..

Да что же он за человек такой?..

Опускаю взгляд на свои сцепленные в замок руки и задаю последний, самый важный вопрос:

– А что будет потом? После того, как я всё сделаю? Как вы объясните Киту, что я не ваша дочь? И как он отреагирует на то, что вы его… обманули?

– Мира.

Поднимаю на него взгляд.

– Ты достаточно умная и схватываешь всё на лету, – странно отвечает Вячеслав Игоревич.

Стою и считаю секунды – жду, когда он продолжит, но он всё молчит.

– Я не понимаю… – растерянно произношу.

– Если Ангелина не вернётся, ты займёшь её место.

В ушах начинает звенеть. Я ведь не ослышалась? Он сказал…

– Вы… не отпустите меня? – едва слышно спрашиваю.

– Я бы не хотел к этому прибегать, но у меня нет выбора. Вы обе темноволосые и обе примерно одного типажа. Сегодня после рабочего дня тебя отвезут в салон и попытаются… – он как-то неопределённо машет ладонью в мою сторону, – сделать что-то с твоей внешностью: с волосами, с цветом лица… А завтра обновим тебе гардероб.

– Вячеслав Игоревич, – чувствую, что голос дрожит, но ничего не могу с этим поделать, – я не смогу занять место вашей дочери… у меня своя семья есть…

– Если хочешь, чтобы она и дальше у тебя была, слушай меня и не спорь, – произносит мужчина таким спокойным голосом, что я замираю, боясь поверить своим ушам, – Если будет нужно, я тебя в наш дом перевезу, заменю все фотографии с Ангелиной на твои и сделаю тебе новый паспорт. Для меня нет проблемы стереть с лица земли Миру Платову и создать вторую Ангелину Воронцову. Запомни это хорошенько. У меня есть задача – наладить отношения с нашим американским партнёром. И раз моя дочь решила впервые в жизни проявить характер и отстоять своё «нет», тебе придётся выручать… подругу. Ангелине не удастся долго скрываться от меня, и её отвоёванный «бессрочный отпуск» закончится быстрее, чем она предполагает. Но сейчас её нет – зато есть ты, которую Кит принял за мою дочь. От перемены мест слагаемых, или как там говорится?.. Надеюсь, ты уяснила мою арифметику.

Да. Кажется, я влипла в такое дерьмо, которое не отмывается. И побег Гели теперь не выглядит глупо. Напротив, я начинаю понимать её. Но что самое главное: сбегала она не от Кита, а от собственного отца.

Теперь и я хочу сбежать.

Неважно куда. Главное – отсюда.

От этого страшного человека.

– Я задал тебе вопрос, – чеканит Вячеслав Игоревич.

– Уяснила, – тихо произношу, опустив взгляд в пол.

– Тогда перестань дрожать и начинай работать. Все сотрудники уведомлены, что обращение к тебе по имени отныне под строгим запретом, так что проблем с ними не возникнет, – мужчина сверяется с чем-то на экране телефона, удовлетворенно кивает и вновь поднимает на меня взгляд, – Наш славный гость решил караулить тебя до выполнения задания, я не могу ему в этом отказать. И ты – не отказывай ни в чём, – он делает паузу и добавляет с нажимом, – это понятно?

– Понятно, – эхом повторяю, а сама с ужасом понимаю, кто создал дочери репутацию.

Вячеслав Игоревич давал Ангелине всё, чего бы она ни попросила. А взамен требовал выполнять все его требования.

Не знаю, честно это или нет, но прекрасно понимаю, что я так не смогу. Меня это сломает.

– Вечером за тобой заедут, – напоминает Воронцов и выходит из кабинета, а я подхожу к столу и опираюсь на него руками.

Кажется, меня только что сожрали, пережевали и выплюнули.

И кто я теперь?.. У меня даже имя забрали. А скоро заберут внешность. Хорошо, хоть под нож не положат…

Боже, куда бежать?! У кого просить помощи?!

Останавливаю себя, медленно выдыхаю. Истерикой делу не поможешь. Только хуже будет. Лучше обдумать всё, что произошло, и попытаться ухватиться хоть за какую-нибудь соломинку. Хоть за что-то… хоть…

Стоп!

Выпрямляюсь и резко разворачиваюсь, вглядываясь в сотрудников за стеклом. Артур спросил, когда мы сможем увидеться? А потом уточнил, когда я появлюсь на работе… это значит…

Это значит, что Геля здесь! В городе! Или здесь какой-то её человек, который сможет выйти со мной на связь!

Дышать мгновенно становится легче. Всё не так плохо, как я думаю. Подруга заботится обо мне. Она хочет найти способ поговорить без свидетелей. И возможно человек, который поможет нам пересечься, находится в помещении напротив…

Я не знаю, кто подбирал сотрудников для её небольшого бизнеса – на тот момент я не вникала в процесс… но, вполне возможно, что среди моих подчинённых есть человек Гели…

– Можно? – стукнув пару раз об косяк, спрашивает Зоя Эдуардовна.

Что? Она?! Нет!

Этого просто не может быть…

– Что вам, Зоя Эдуардовна? – прикрыв глаза и растирая переносицу, спрашиваю.

– Это по поводу плана, набросанного вами вчера… я нашла его на столе…

– Не буду спрашивать, что вы делали в моём кабинете, – устало произношу, перебивая её.

– Я бы хотела обсудить это, пока нашего Главного Босса нет в городе, – добавив вполне себе определённых интонаций при произнесении слов «Главный Босс», замечает Зоя Эдуардовна, – все те изменения, которые вы хотите…

– Я ничего не хочу, – резко обрываю её.

– Но… – редактор удивленно смотрит на меня.

– Делайте, что посчитаете нужным, Зоя Эдуардовна. Вы же всегда говорили, что знаете, как лучше – пожалуйста. У вас карт-бланш на все изменения, – отворачиваясь от неё, отвечаю безразлично.

Заниматься бизнесом Вячеслава Игоревича? Серьёзно? Да мне этот журнал теперь поперёк горла стоит.

– Личные проблемы – личными проблемами, а работа – работой, – странным голосом произносит редактор, заставляя меня напряженно посмотреть на неё.

Она – человек Вячеслава Игоревича?

Естественно, я не задаю этого вопроса вслух, но выражение лица Зои Эдуардовны настолько красноречиво, что мне даже слов не требуется. И сейчас оно активно демонстрировало мне позицию хозяйки: «Что бы с тобой ни происходило, работа должна быть выполнена в срок». И припиской в мимике: «Сделана хорошо».

Сжимаю руки в кулаки, а Зоя Эдуардовна выходит из моего кабинета, напоследок одарив меня снисходительным взглядом. Стерва.

В следующее мгновение вспоминаю про свою догадку, озарившую меня до появления пираньи-редактора – и начинаю искать свой телефон.

Где он?!

Быстро проверяю всё на столе, нахожу его полностью заряженным под какими-то бумагами, проверяю… Два пропущенных от незнакомого номера.

Всего два?..

Или Геля решила не палиться?..

Первым желанием было набрать её, но я быстро осекла себя: телефон можно отследить. Любой. Звонить Артуру – слишком рискованно.

Но как мы сможем общаться, если её даже в соц.сетях нет? По мессенджеру? Но я понятия не имею, кому писать! К тому же телефон Ангелины также может прослушиваться…

С этим нужно будет что-нибудь придумать. И в ближайшее время. Но пользоваться телефонами я не буду из предосторожности: Вячеслав Игоревич не выглядит дураком, позабывшим, что я хожу с девайсом, с которого можно звонить куда угодно!

– Твой отец сказал, что сегодня тебя повезут в салон.

Резко поднимаю голову. Кит стоит, упираясь спиной в косяк двери и глядя в экран своего айфона – в той же позе, в которой стоял два дня назад в нашу первую встречу. Разве что тогда телефона не было.

– Да… я езжу туда пару раз в месяц. Стандартные процедуры. Хочешь со мной? – быстро подбирая слова для ответа, произношу ровным голосом.

– Обратно поедешь в моей машине. Водитель заедет за тобой, – протягивает брюнет, не глядя на меня, а затем молча уходит.

Итак… меня оставили одну. Во мне не видят угрозы. От меня ждут только послушания.

Сбежать сейчас, надеясь на везение? Или искать способ выйти на связь с Гелей? Уж с ней-то у меня будет вдвое больше шансов.

Почему-то злость на подругу прошла. Хотя, наверное, её и не было вовсе.

Я слишком хорошо понимала, что виновата во всём не меньше, чем она. Геля молчала о том положении, в котором она находится, а я никогда не задавала себе вопросов, почему она ведёт себя так странно, учитывая строгого, но очень влиятельного папочку неизвестной профессии? И я сама согласилась на эту авантюру с отказом за подругу. А потом ещё и подыгрывала Киту, очаровавшись его шармом…

Нет, во мне ещё меньше ума и предосторожности, чем в Ангелине.

И мне придётся наверстывать упущенное прямо сейчас – иначе из этой преступной кабалы мне не выбраться. Никогда.