Эпилог

За день до вылета на Проксиму я стояла над открытым чемоданом и пыталась понять, что надевают на знакомство с родителями, которые однажды уже пытались разлучить тебя с твоими мужчинами. Блузка? Слишком официозно. Джинсы? Слишком повседневно. Красное платье? Слишком… красное. Я его с тех пор не надевала, если честно. Боялась, что оно начнёт светиться в темноте от переизбытка воспоминаний.

Рей лежал на диване, всё ещё в гипсе, и пинал здоровой ногой воздух в такт какой-то мелодии, которая звучала только у него в голове.

— Катя, не парься. Моя мама она как… как турбулентность. Орёт, трясёт, но потом проходит, и все живы.

— Прекрасное описание, — пробормотала я.

— Я старался.

Алекс оторвался от планшета и посмотрел на меня поверх очков, он недавно заказал себе земные, сказал, что так удобнее читать наши журналы. Выглядел он в них до неприличия интеллигентно. Открыл рот, явно собираясь что-то сказать, наверняка что-то разумное и дипломатичное, но я не дала ему такой возможности.

— Мальчики. Я честно не понимаю нахрена нам лететь? После всего этого? После Совета Кланов, после блокировки вылета, после двух месяцев тишины? Зачем нам знакомиться с людьми, которые пытались нас разлучить?

Рей закатил глаза и спустил ногу с дивана. Гипс глухо стукнул об пол.

— Слушай, док… — он сел, потёр шею. — Я сам на них зол до сих пор, но они не враги. Они просто… застряли в прошлом.

Я приподняла бровь.

— Для них выбрать невесту это как для тебя выписать рецепт: есть процедура, есть согласование, есть печать. А мы взяли и выписали рецепт на салфетке. Без печати. Вот что их бесит. Не в тебе. В том, что мы послали процедуру куда подальше.

— На салфетке, — повторила я. — Красиво.

Алекс отложил планшет и заговорил спокойно, как всегда.

— Дело в том, что мы нарушили процедуру. На Проксиме выбор невесты это решение семьи. Совет старейшин, слияние родов, статус. Это как если бы у вас на Земле кто-то женился без согласия всего рода, включая троюродных бабушек. Мы пошли против системы.

Я переварила это. Свитер и джинсы сами собой опустились на кровать.

— То есть ваши родители не монстры?

— Процентов на девяносто, — хмыкнул Рей. — На десять всё равно монстры, особенно мама. Но они хотя бы попытались нас услышать. После того письма на двадцати страницах, которое я написал с Алексом, отец прислал ответ. Сказал: Привози свою землянку. Посмотрим, чего она стоит.

— Отец сказал не землянку, — добавил Алекс. — Он сказал: Ту, ради которой мой младший сын освоил грамматику.

Я хмыкнула, чувствуя, как спадает напряжение. Землянка. Ну-ну. Я им покажу землянку. Со шприцем наперевес.

— А что будет, если я им не понравлюсь?

Рей фыркнул:

— Мне плевать. Я уже выбрал.

Алекс, не вставая с места, произнёс:

— Мы уже выбрали. И Совет Кланов подтвердил: наш выбор легитимен. Параграф семь-три-два это не лазейка, это древнее право на межимперский брак без одобрения клана. Мы не обошли закон. Мы его воскресили.

Я замолчала. За окном зажглись фонари, жёлтые, уютные. На Проксиме фонарей не было. Там светили три луны. Я посмотрела на Алекса, такого спокойного, такого уверенного в каждом слове, потом на Рея, который сидел с гипсом и дурацкой улыбкой, но глаза были серьёзными.

— Ладно, — сказала я. — Летим знакомиться с вашими монстрами. Клизму брать?

Рей заржал так, что чуть не свалился с дивана. Алекс улыбнулся и покачал головой.

— Думаю, обойдётся без радикальных мер.

— Жаль, — вздохнула я. — Я уже пару запасных груш присмотрела.

Я бросила в чемодан свитер, джинсы и красное платье. А дальше всё завертелось. Такси, космопорт, регистрация, я даже не заметила, как мы оказались на борту. Рей всю дорогу спал, Алекс читал какой-то научный журнал, а я просто сидела между ними и смотрела, как Земля превращается в голубой шарик за иллюминатором. А когда проснулась за стеклом уже было розовое небо.

Космопорт Проксимы встретил нас розовым небом и запахом корицы. Я ступила на трап и на секунду замерла, вдыхая тёплый воздух. Три луны висели над горизонтом, те самые, под которыми я когда-то давала дурацкую клятву, а через десять минут делала искусственное дыхание незнакомому красавцу с разными глазами. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь.

— Док, ты чего застыла? — Рей проковылял мимо на костылях, едва не задев меня гипсом. — Ностальгия? Помнишь, как я вылил на тебя ведро коктейля?

— Такое не забывается.

— Я старался.

Алекс вышел следом, неся наш багаж.

— Такси уже ждёт. Ехать минут двадцать. Готова?

— Готова, — сказала я. — Поехали.

Поместье Даррэнов встретило нас оглушительной тишиной. Никаких тебе мрачных башен, молний, зловещего органа. Дом был большой, светлый, из местного камня, увитый цветущим плющом. Пахло нагретой листвой и чем-то сладким, кажется, теми самыми ночными цветами, которые Алекс дарил мне на нашу первую ночь на Проксиме. Ностальгия царапнула где-то под рёбрами, но я тут же одёрнула себя. Собралась. Никаких сантиментов. Ты на вражеской территории, Катя. Включи профессионала.

Рей, ковылявший впереди на костылях, обернулся и подмигнул:

— Не дрейфь, док. Если мама начнёт орать, просто представь, что это турбулентность. Я же говорил.

— Я лучше представлю, что у меня в руке шприц с успокоительным, — пробормотала я.

— Тоже вариант.

Алекс, шедший рядом, легко коснулся моего локтя. Жест был почти незаметным, но я почувствовала, как по телу разливается тепло. Он всегда так делал, будто говорил: Я здесь. Это помогало. Немного.

Дверь распахнулась раньше, чем мы успели нажать на звонок. На пороге стояла женщина, высокая, статная, с копной тёмных волос, в которых серебрились седые нити. У неё были глаза Алекса — такие же зелёные, живые, с тяжёлым, оценивающим прищуром.

— Мама, — сказал Рей, и в его голосе промелькнуло что-то, чего я раньше не слышала. Кажется, это была робость. — Знакомься, это Катя. Наш врач. И наша женщина. В общем, всё в одном флаконе.

Я чуть не поперхнулась. Флаконе? Он что, правда только что сравнил меня с флаконом?

Мать окинула меня взглядом с головы до ног. Медленно. Очень медленно. Я прямо чувствовала, как мои джинсы, свитер и красное платье, которое я ещё не надела, проходят строжайший кастинг.

— Врач, — произнесла она, и в её голосе сквозило сомнение. — Землянка. И вы согласились на… эту пару?

— Мама! — возмутился Рей, но я шагнула вперёд и улыбнулась своей самой профессиональной улыбкой. Той самой, которой я встречаю буйных пациентов перед тем, как сделать им укол.

— Добрый день. Да, я врач. Да, я землянка. И да, я согласилась на эту пару. Более того, я их люблю. Обоих. И, честно говоря, ваши попытки нас разлучить только укрепили меня в этом решении. Приятно познакомиться.

В гостиной повисла тишина. Рей тихо присвистнул. Алекс, кажется, беззвучно усмехнулся. Мать перевела взгляд на сыновей.

— Она… она что нам сейчас дерзит? — спросила она, обращаясь непонятно к кому.

— Она честна, — спокойно ответил Алекс. — Это одна из причин, почему мы её выбрали.

Из глубины дома раздался низкий, раскатистый смех. В дверях гостиной появился мужчина, высокий, широкоплечий, с огненно-рыжей шевелюрой, в которой угадывался будущий облик Рея. Он был одет в простую рубашку с закатанными рукавами, и в его движениях чувствовалась та же лётная уверенность, что у моего рыжего нахала.

— А ты говорила, она будет робеть, — пробасил отец, обращаясь к жене. — По-моему, она готова к бою.

— Папа! — Рей просиял.

— Сын, — кивнул отец, и перевёл взгляд на меня. — Значит, это и есть та самая девушка с Земли, ради которой мой младший освоил грамматику? Присаживайтесь. И дайте матери выдохнуть.

Он говорил с лёгкой усмешкой, но я заметила, как внимательно он меня разглядывает.

Мы сели за длинный стол. Мать расположилась напротив меня, скрестив руки на груди. Рей тут же принялся что-то рассказывать про перелом и земные больницы, активно жестикулируя, а Алекс спокойно налил мне чай.

— Итак, — произнесла мать, и я поняла, что допрос начался. — Вы врач. Что именно вы лечите?

— В основном людей, — ответила я. — Но иногда и инопланетян. Особенно тех, кто прыгает через бордюры.

Рей фыркнул в свою чашку. Отец хмыкнул. Мать поджала губы, но я заметила, как дрогнул уголок её рта.

— И вы планируете работать? — продолжила она. — Или намерены сидеть дома?

— Планирую. У меня лицензия, и я люблю свою работу. К тому же, судя по Рею, травматология будет востребована.

— Эй! — возмутился Рей.

— Это правда, — сказал Алекс, не глядя на брата. — У него талант.

Я думала, мать сейчас взорвётся, но она вдруг выдохнула и чуть-чуть, самую капельку, расслабила плечи.

— Хорошо, — сказала она. — По крайней мере, вы не боитесь. Это уже кое-что.

Отец, который до этого молча наблюдал за нами, вдруг подался вперёд и задал вопрос, которого я, честно говоря, ждала:

— И кто же в вашей… семье будет главным?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Рей и Алекс опередили меня на долю секунды и я тут же присоединилась к ним. Мы выпалили хором:

— Я.

Повисла пауза. Отец моргнул. Мать перевела взгляд с одного на другого. Рей заржал. Алекс улыбнулся. А я подумала: Господи, кажется, мы только что сдали наш первый семейный экзамен.

Отец расхохотался. Мать, кажется, смирилась. Рей всё ещё ухмылялся, а Алекс смотрел на меня с тихим удовлетворением человека, который только что доказал теорему. Я перевела дух и уже потянулась к чашке с чаем, когда отец вдруг подался вперёд и заговорил уже без усмешки, серьёзно, даже чуть хрипловато:

— Катерина… Я должен извиниться за тот инцидент с Советом. За блокировку вылета. За всё. Мы с матерью… мы думали, что защищаем семью, а на деле едва не разрушили её.

Я замерла с чашкой в руке.

— Мы зря волновались, — продолжил он, переводя взгляд с Рея на Алекса. — Вы оказались именно той, кто нужен моим сыновьям. И я рад, что они это поняли раньше нас.

Мать поджала губы, но не перебивала. А когда отец замолчал, она вдруг добавила всё ещё строгим тоном:

— А где вы планируете жить? И где будет свадьба? Надеюсь, на Проксиме. Я хочу присутствовать. И, возможно… — она запнулась, и на секунду её лицо смягчилось. — Когда-нибудь понянчить внуков.

Рей просиял и хлопнул ладонью по столу:

— Мама! Ты только что дала добро на пятерых дракончиков? Потому что док у нас специалист по яйцекладке, я читал её книгу!

— Там не было яйцекладки, — машинально поправил Алекс. — Там были стальные трусы.

— Это одно и то же!

Мать закатила глаза, но на этот раз в её взгляде не было осуждения. Только усталая, выстраданная любовь. Отец хмыкнул и поднял бокал:

— За семью. Которая у нас теперь, кажется, пополнилась врачом.

— За семью, — повторили мы хором. Рей, Алекс, мать и я. Каждый с разной интонацией, но с одним смыслом.

Ужин прошёл так, как проходят лучшие семейные ужины: шумно, хаотично и с попытками Рея стащить еду с тарелки Алекса. Мать рассказала, что Алекс в детстве коллекционировал образцы мха и однажды засушил в книге редкий вид, который потом чихнул и разлетелся по всей библиотеке. Алекс мужественно выдержал эту историю, хотя кончики его ушей слегка покраснели. Рей в отместку поведал, как я огрела его книгой по голове, и отец заявил, что это лучший метод воспитания, который он когда-либо слышал.

Когда на стол подали десерт с лунным муссом, от которого, по статистике браслета, семьдесят четыре процента пар заканчивали вечер близостью, я поймала взгляд Алекса и поняла, что он тоже об этом вспомнил. Рей, кажется, вспомнил о другом, потому что прошептал мне на ухо: Док, давай проверим статистику. Чисто в научных целях. Я пихнула его локтем под рёбра, но улыбку скрыть не успела.

После ужина мы вышли на пляж с которого всё началось. Три луны висели над горизонтом. Песок был тёплым, вода лениво облизывала берег, а крабы-хохотуны при виде нас закатили такую истерику, будто узнали старых знакомых.

Рей доковылял до кромки воды, опираясь на костыль, и обернулся. Алекс встал рядом с ним. Я остановилась в паре шагов, не понимая, что происходит.

— Катя, — сказал Рей.— Мы тут подумали…

— Рей подумал, — уточнил Алекс. — Я спланировал.

— Не перебивай! Короче, мы хотим спросить ещё раз. По-нормальному. С цветами и конфетами.

Он вытащил откуда-то сбоку букет, слегка помятый, но вполне узнаваемый: те самые ночные цветы, что светятся в темноте. Рядом с букетом обнаружилась коробка конфет.

— На этот раз я ничего не потерял, — гордо заявил он. — Даже конфеты целы.

Я медленно перевела взгляд на Алекса. Тот достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

— Там, в больнице, всё вышло… спонтанно, — сказал Алекс с лёгкой улыбкой. — Мы хотели повторить. Здесь. На этом пляже. С цветами и кольцом. По-настоящему.

— И мы хотим, чтобы ты стала нашей женой, — Рей шагнул вперёд, чуть не завалившись на гипсе, но удержался. — Официально. С параграфом, печатью, мамой и крабами.

Крабы-хохотуны за моей спиной издали особенно громкую трель. Я засмеялась, чувствуя, как в глазах щиплет.

— Вы серьёзно? Опять?

— Абсолютно, — сказал Алекс.

— На все двести, — подтвердил Рей.

Я перевела взгляд с одного на другого и вдруг поняла: я сказала «да» задолго до этого дня. Когда красное платье упало на пол. Или когда ведро коктейля вылилось на мою голову, а красавец с разными глазами подавился фруктом. Хотя, какая теперь разница?

— Да, — сказала я. — Опять да. За обоих.

Рей издал победный вопль, который, кажется, было слышно в соседней галактике. Алекс открыл коробочку и надел мне на палец кольцо, тонкое, с камушком, который светился в темноте, как цветы.

— Это с Проксимы, — сказал он. — Чтобы ты помнила: здесь твой дом.

— У меня теперь два дома, — ответила я. — Здесь и на Земле.

Крабы зааплодировали. Я не знаю, могут ли крабы аплодировать, но эти с Проксимы могли.

Позже, когда мы вернулись в нашу комнату и завалились на огромную кровать, я вытащила из сумки новую книгу. «Эльф-раб и магический контракт». Рей, увидев обложку, тут же ожил и попытался её отобрать. Я предусмотрительно спрятала её за спину.

— Катя! Ты опять читаешь эту хрень⁈ Что на этот раз? Эльфы в цепях?

— Не в цепях, — поправила я. — В магическом контракте. Это разные вещи.

— АЛЕКС! ОНА ЧИТАЕТ ПРО ЭЛЬФА В КОНТРАКТЕ! ЭТО НОРМАЛЬНО⁈

Алекс, не отрываясь от журнала, ответил:

— Вполне. Магический контракт это серьёзное обязательство.

Рей ткнул пальцем в книгу:

— А цепи там будут?

— Будут, — я перелистнула страницу. — Но позже. Эльф должен заслужить доверие.

— Я ТЕБЕ ДОВЕРЯЮ, ДОК! НО ЦЕПИ⁈ МЫ ТАКОЕ НЕ ОБСУЖДАЛИ!

— Рей, — Алекс поднял глаза и чуть улыбнулся. — Параграф семь-три-два не предусматривает цепей.

— АЛЕКС! — хором сказали мы с Реем.

Мы устроились на кровати, огромной, наконец-то вмещавшей всех троих. Я посередине, Алекс у окна, Рей с краю. Моя голова лежала на плече Алекса, его пальцы рассеянно перебирали мои волосы. Рей придвинулся ближе, заглядывая в книгу через моё плечо, и время от времени отпускал комментарии, от которых я то смеялась, то закатывала глаза. На тумбочке лежала коробка конфет, уже наполовину опустошённая, и стояли ночные цветы, которые мягко светились в темноте.

Я клялась не влюбляться в мужчин, инопланетян, и уж точно в двоих сразу. Клятвы они такие. Стоит их произнести, и космос начинает ржать. Пусть ржёт. У меня теперь есть рыжий нахал в гипсе и молчаливый учёный с параграфом. А ещё новая книга, завтрак в постель, любимая работа и вся жизнь впереди.

Кажется, это называется хэппи-энд.