Глава 19

Егор Нежное касание прохладных губ Тоси не отрезвляет, а наоборот. Я с трудом держу себя в руках, схожу с ума от близости этой девушки. Словно не было этих десяти лет. И передо мной сейчас моя льдинка. Забываю, как дышать. Не рискую пойти дальше, но и оторваться от Тоси не в силах. Она такая приятная, нежная, маленькая. Блядь, меня несет… – Егор… – выдыхает, опаляет меня своим дыханием, но не отталкивает, – что ты… зачем… – Прости, – нехотя отстраняюсь, опираюсь на стол, – я не… Что я несу? Я не хотел? Да, блядь, я хочу этого с момента, как увидел Тосю! Она хлопает ресницами, касается губ пальцами. И выдает то, от чего мое сердце делает кульбит в груди. – Почему я не боюсь? – смотрит, в синих глазах немой вопрос. – Почему мне приятно, Егор? Так ведь быть не должно. Это она из-за изнасилования так думает? Поставила на себе крест? Сажусь на стул, сердце колотится, выпрыгивает из груди. Внимательно смотрю на сводную. Вся пунцовая, на щеках здоровый такой румянец. Надо было продолжать, чтобы губы опухли от моих поцелуев. Как же хочется, блядь! Что эта маленькая фея со мной сделала? Очаровала? Околдовала? Это дар или проклятие? – Почему ты думаешь, что не должно быть приятно? – хриплю, оттягиваю ворот рубашки. Воздух искрится. Я еле держу себя в руках, чтобы не наброситься на Тосю. Сука, я же слово дал отцу ее защищать! А теперь в первых рядах пытаюсь сломать ее защиту. – Потому что… – ее взгляд темнеет, девушка поджимает губы, – это неважно. Вино очень вкусное, можно мне еще бокал? Меняет тему. Больно ей об этом говорить? – Конечно, – встаю, беру бутылку и наливаю еще вина, – только не перебарщивай. Твоей матери точно не понравится, что я спаиваю ее дочь. – Я не маленькая, – тихо говорит и быстро осушает бокал, – не нужно думать, что я хрупкая или меня легко сломать! Ты хрупкая…, но ломать тебя я точно не буду. – Тось… – Вы ведь так думаете! – ее глаза начинают пьяненько поблескивать, а щеки краснеют еще гуще. – Что я слабая! Тосю защищать надо, беречь! Она корчит смешные рожи, я прыскаю со смеху. Тянусь к бутылке, чтобы отобрать вино, но Тося хватает ее первой и наливает еще. – Мне надоело! – заявляет уверенно, выпивает вино и ставит бокал на стол. – Я хочу жить! Сколько можно?! Она встает, пошатывается. Делает шаг ко мне. Сомневается. Кусает губки. Делает еще шаг и оказывается передо мной. Вижу, как Тося нервничает, ее грудь высоко вздымается. Облизывает губы. И садится ко мне на колени. – Тось… это… – пробую воззвать к ее здравому смыслу, но моя сводная слишком пьяна с трех бокалов вина. – Я хочу! – объявляет. – Почему ты не поцеловал меня?! Почему? Я тебе противна из-за того, что меня изнасиловали? ГОВОРИ! Она хватает меня за грудки. Смотрит с яростью. А я уже не могу, мой внутренний контроль трещит по швам, член колом стоит. Хоть и уговариваю себя, что Тося не в себе, она выпила… Её мне нельзя просто, ни под каким соусом. Но почему она так открыто и доверчиво смотрит? Ждет, губы облизывает, манит. Очаровывает. – Хочешь правды? – обхватываю ее попку, сжимаю и притягиваю несносную девчонку к себе. – Ты и есть цветочек. И тебя надо защищать. Но не из-за того, что с тобой случилось. А потому, что ты самое чистое создание, которое нам с братом просто нельзя трогать! Потому что мы испортим тебя… – Вы? Блядь, из всего моего монолога она запомнила только это? Оговорился я! – Кто-то из нас, – поправляю себя, – но ни я, ни Олег не имеем на тебя никаких прав. Ты наша сестра, и если наши родители снова сойдутся… сама понимаешь. – Тогда почему… – она вдруг всхлипывает, – почему касания мужчин мне отвратительны? Всех, кроме вас?! Почему?! Она заливается слезами, трясет меня, а я не сопротивляюсь. Ей больно, страшно. Тося не понимает, что с ней. Я тоже нихуя не понимаю. Она сказала, что мои касания ей приятны. И она приятна мне. Блядь, отец меня прикончит. А Олег крестик на могилке поставит. Но я просто не могу смотреть на слезы моей льдинки. Не могу… – Тось, – смахиваю белые пряди с ее щеки, – потому что мы твои. Потому ты не боишься. – Мои? – всхлипывает, я опускаю взгляд на ее губы. Невероятные, идеальные. Искусанные. Хочу! – Да, – глажу ее личико, – я так точно твой. Не знаю, куда подевался мой брат, но… – Егор, – шепчет, – поцелуй меня… я хочу этого! Ну вот что она делает со мной? Ерзает на моих коленях, член уже каменный. Тося наверняка это чувствует. Но не кричит, не ругается, не убегает… А трется и прижимается. Вот что мне делать?! Она просит ее поцеловать. А я ее брат, хоть и сводный. Только вот мысли в голове у меня вполне себе не родственные. Я мужик, в конце концов! А сейчас меня откровенно соблазняет девушка, от которой я дурею, как кот от валерьянки… – Ты не хочешь? – всхлипывает. – Тебе противно? – Блядь… да я об этом мечтаю! – выпаливаю и притягиваю Тосю к себе, жадно впиваюсь в ее губы. Девушка стонет, жмется ко мне, трется стоячими сосками. Она в просторной майке без лифчика. Ох, блядь! Только поцелуй… только он! Глажу ее спину, опускаюсь ниже. Нельзя! Нельзя! Но она так жарко стонет, что я уже все. Дошел до кондиции… – Тося… – мурчу, поглаживая сладкую попку, – Тося… – Егор… ммм, – она отдается этому поцелую с такой страстью, будто он последний в ее жизни. Сжимаю в руках хрупкое тело сводной. Но тут раздается звонок в дверь…