Глава 14

Яна Я давно не выходила в люди. Будучи наследницей Чикина, я часто тусовалась. Не думала о будущем. Сейчас, сидя рядом с Мурадом на сиденье лимузина, меня терзают вопросы. Зачем я ему на самом деле? Что он чувствует ко мне? Что чувствую к нему я? И почему при мыслях об Уолсе мое сердце бешено колотится? Интересно, Клим будет на фуршете? – Кто такой Мартынов? – задаю нейтральный вопрос. – Партнер твоего отца. Они одного возраста. Он очень скорбел после его смерти. Ты можешь ему доверять, Яна, – такое чувство, что Мурад не очень хочет говорить. – Его не было на похоронах. Тогда какой он друг? – не понимаю. – Это сложно объяснить, Яна. Иногда тот, кто улыбается тебе в лицо, намного опаснее того, кто предпочитает не обременять себя формальностями. – Похороны друга это не формальность. Ты там был… потому что ты хорошо знал папу. И он тебе верил. – Все не так просто, Ян. Мир не делится на черное и белое. Он по большому счету серый. И разные люди в разных ситуациях ведут себя по-разному. Иногда сами себе противоречат. – Такое чувство, что ты нарочно меня путаешь, – закипаю. Мурад накрывает мою руку своей. Я вижу в его глазах вину. Но почему? – Мы сейчас едем в звериное логово, Яна. Прошу, держись меня и Багира. А Клим? Неужели не приедет? Поджимаю губы, чтобы не выдать разочарования. Кажется, я скучаю по этому татуированному чудовищу. – Приехали, – водитель ставит машину на парковку. Мурад выходит. Затем открывает мне дверь. Осматриваюсь. Мы стоим у дворца. Иначе не сказать. По сравнению с этими хоромами наш с папой дом – просто избушка. – Ничего себе! – вырывается у меня. – Этот Мартынов большая шишка. – Депутат, – Мурад берет меня под руку, – пойдем, осмотримся. На просторной парковке у дома много дорогих машин. Даже не просто, а неприлично дорогих. Вокруг дома раскинулся пышный зеленый сад. Чуть поодаль несколько небольших зданий, увитых плющом. – Вот и ты, – от созерцания богатств слуги народа меня отвлекает голос Мурада, – Клим. Сердце пропускает удар. Я медленно разворачиваюсь и сталкиваюсь с тьмой. Тут же ныряю в нее, пока к нам хищной походкой подходит Уолс. Кожа покрывается мурашками. – Рада ему? – шепчет мне на ухо Мурад, я слегка киваю. Я рада! Очень! – Добрый вечер, – Клим не сводит с меня своих черных глаз, – ты ослепительна, принцесса. Берет мою руку и прижимает к губам. Боже! Мне становится так жарко, словно на улице тридцать градусов. Стараюсь выровнять дыхание и не показать своей радости. Не дождется! – Добрый, Уолс. Я думала, что тебе не по душе такие мероприятия. – Почему же? – он сует руки в карманы брюк. – Тут скука смертная. По крайней мере обычно. Богатеи делают вид, что они потомки аристократов, хотя на деле все холопы в десятом поколении, – фыркаю, – а говорят-то как! Высокопарно. Хотя порой сами не понимают, что несут. – А ты? – ухмыляется Клим, и от этой его улыбки низ живота скручивается до боли. Я хочу его! После того раза в кабинете, когда Уолс со всей мощи вбивался в меня, до безумия желаю повторения! Один его взгляд сводит меня с ума! Сжимаю руку Мурада. – Что я? – вздергиваю подбородок. – Тоже потомок холопа? – насмешливо щурится. – Не знаю. Мы с папой никогда не корчили из себя аристократов. И вот это все, – окидываю взглядом замок депутата, – нужно лишь для того, чтобы самим себе доказать свою значимость. – И у меня это отлично получается, – раздается низкий бас сзади, у меня волосы дыбом на руках встают, – Яна Чикина. О твоем остром язычке ходят легенды. К нам приближается мужчина в возрасте. Рядом с ним семенит молоденькая блондинка с большой грудью. Еле держусь, чтобы глаза не закатить. Ну как банально! – Ты очень похожа на Василия, – произносит он, – в тебе его сила. Неужели решила взять на себя бразды правления? Его спутница придирчиво осматривает меня. Ее взгляд цепляется за дорогие украшения и брендовое платье. – Это Zimmermann?! – округляет свои густо накрашенные глаза. – Да. – Лимитированная коллекция! – в ее глазах появляется уважение. – Как достала? Вот по этому всему я совсем не скучала. Бесконечные обсуждения платьев, туфель, брендов и кто с кем трахается… – Подарок, – жмусь к Мураду, демонстрируя, что этот бородатый красавец мой. Чувствую на себе взгляд Клима. Он гоняет туда-сюда мурашки по моей коже. Я ведь ощущаю его физически! Так и тянет взглянуть на Уолса. Но я смотрю прямо на Мартынова. Это же он, правда? – Жень, ты бы хоть представился, – говорит Мурад, – а твой дом и правда похож на дворянскую усадьбу. – Его Миланка обустраивала. Я тут ни при чем. Съездила в Лондон и там нашла дизайнера. Ага, с которым изредка потрахивается. Или не изредка. Высшее общество гниет мама не горюй. Тут все спят со всеми, все это знают, но при этом смеют задвигать о верности и человеческих ценностях. – Очень приятно, Евгений… Яковлевич, – мужчина хватает мою ладонь и жмется к ней губами. Спешу отнять руку. От приторной улыбки уже болит лицо. Господи, где тут выпивка? – Я бы хотел поговорить с тобой, Яна, – говорит Мартынов, – о том, что дальше будет с подпольным бизнесом твоего отца. Все, кто сейчас здесь присутствуют, пока ждут. Но знай, что каждый из этих людей хочет отщипнуть кусок от дела Чикина. Лучше, если я помогу тебе разобраться во всем. Напрягаюсь. Мартынов уходит. Резко разворачиваюсь к Мураду. – Что за подпольный бизнес отца?! Он же врет?! У папы был только этот… легальный. Он продавал… – Нет, Яна, – тихо отвечает Горцев, – твой отец владел не только легальными компаниями. Его холдинг не приносит и половины того, что подпольный бизнес. – Нет! Папа не мог… – делаю шаг назад, – это неправда! Он был хорошим человеком! Меня прерывает смех Клима. Ледяной, жесткий. Уолс подходит ко мне вплотную. Нависает сверху. Я вся сжимаюсь. Не верю! Папа не такой! Не такой… – Твой отец творил такое, что нам и не снилось, – Уолс проводит ладонью по моим волосам, – верить или нет, дело твое, принцесса. Но сейчас ты должна понять одну важную вещь. У тебя нет выбора. Либо ты принимаешь реальность со всем ее дерьмом и обретаешь силу, либо продолжаешь плакать и прятаться в свою скорлупу. Но я тебя оттуда вытащу. С мясом и переломанными костями, если придется. – Что ты такое говоришь? – отшатываюсь, перевожу взгляд на Мурада. – Ты ничего не скажешь?! Папа был твоим другом! – Да, был, – взгляд Горцева становится таким же жестким, как у Клима, – и поэтому я прекрасно знаю, каким был твой отец, Яна. Жестоким дельцом, идущим на все, чтобы получить то, что ему нужно. Но тебя он любил. По-настоящему. Ты была его светом, Яна. – Замолчите оба! Это неправда… – Правда, принцесса. Жизнь вообще полное дерьмо, – Клим достает сигарету. – Я хочу домой, – сдавленно шепчу. – Рано, – Клим смотрит в сторону дома, куда подъезжает желтая спортивная машина, – а вот и тот, ради кого мы все сегодня собрались…