Глава 25

Яна Крепко обнимаю Клима за шею. После разговора с Мурадом мне открывается то, что я не замечала до этого. Одиночество, в котором живет этот непростой мужчина. Вынужденный выживать в зверином обществе. Среди тех, кто в любой момент нанесет удар в спину. Предаст. Продаст ради более жирного куска. Но Уолс выжил. И не просто выжил! Он встал на вершине. Гладиатор и манипулятор в одном лице. Он умело обыграл всех. При этом находясь на виду. Клим кладет меня на постель. Нависает сверху. Сейчас я приму все, что бы он со мной ни сделал… Но он лишь садится рядом. – Зачем ты пошла ко мне в кабинет? Врач сказал: постельный режим, – зарывается пальцами в волосы, – Яна, ты вообще умеешь слушаться или нет? Или в тебе эта опция не заложена? Он злится. – Но тебе же это нравится, Уолс… – кашляю, желудок снова сводит спазмами. – Нравится, пока это не приводит к тому, что ты оказываешься одна с тремя обкуренными мажорами в приватной кабинке клуба, – зло цедит Клим, – зачем ты убежала? – Ты знаешь ответ, – шепчу, сажусь в постели. Прижимаюсь к его широкой спине. Меня одолевают противоречивые чувства. Безумная, неконтролируемая тяга к этому мужчине. И обида, которая все еще немного покусывает, мешая отдаться чувствам полностью… – Больше не убегай… – вдруг произносит Уолс, я обнимаю его, смыкая ладони на крепком животе. Он же накрывает мои руки своими. Все слова испаряются. Если с Мурадом мне просто говорить, открываться и выводить его на эмоции, то с Климом по-другому. Я словно иду по минному полю, подбирая слова. Каждое может сработать неожиданным образом, и он меня прикончит. – Тебе нужно поесть, Яна, – говорит, но не шевелится. Не встает, не уходит. – Если только ты меня покормишь, – наглею, опускаю ладонь ниже. Играю на грани фола. Я чувствую, как Уолс напрягает низ живота. Сдерживается изо всех сил. А мне хочется дразнить его. Словно льва в дикой природе. Испытывая страх, но оттого желая еще сильнее. – Что ты делаешь? – хрипло спрашивает. – Что? – невинно хлопаю ресницами. – О чем ты? Клим сжимает мою руку сильнее и опускает. Я чувствую его возбуждение. Сжимаю. Мужчина издает хриплый стон. Дикий зверь в моих руках. Это пьянит, заводит. Начинаю ласково его поглаживать. Такой он твердый и большой. Рядом с этим мужчиной я сама не своя. – Принцесса. Да, называй меня так еще. Завожусь настолько, насколько мне позволяет ослабленное тело. – Ммм? – мурчу, наслаждаясь искрами, скачущими между нами. – Что, Клиим? Растягиваю его имя, смакуя на языке. – Остановись, – хрипит. – Ты сам меня направил. Своей рукой, – массирую его твердость, чувствуя, как она увеличивается. Мужчина перехватывает мои руки. Резко разворачивается и валит меня на постель. Подминает под себя. Его ноздри раздуваются, губы поджаты. Желваки ходуном ходят. – Тебе нужно отдыхать, – рычит мне в губы, – а ты провоцируешь. Опять не слушаешься меня… Молчу, во все глаза смотрю в его тьму. Затем касаюсь щеки Клима. Веду по небритости к коротко стриженым вискам, слегка царапаю. Затем зарываюсь пальцами в более длинные волосы на макушке. – Прости меня, – тихо говорю, – я зря убежала. Я просто не думала, что хоть сколько дорога тебе после того, что ты сделал. – Что я сделал? – не понимает. Играет? Или действительно недоумевает? – Мартынов по твоей просьбе что-то налил мне в бокал на том фуршете… я все слышала. Как вы это обсуждали. Клим замирает. Не мигая, смотрит на меня. Его губы кривятся в жестокой улыбке. – И ты приняла это на свой счет? – трется своим носом о мой. Сейчас он перехватывает инициативу. Превращается в жестокого хищника. Я дернула его за усы. И он накажет меня. И я, черт возьми, хочу этого! – Ты чувствовала на себе влияние этого чего-то, Яна? – спрашивает глядя мне в глаза. – Я была сонная! – выпаливаю, краснея. – И сон был очень навязчивым! – Не думала, что после оргазма так разморило? – ухмыляется. Поджимаю губы. Краснею еще сильнее. Ведь вспоминаю, как они с Мурадом меня трахали в туалете. Как шлюшку… закусываю губу. Я же гордая и не должна от такого возбуждаться! Но между ног предательски тяжелеет. – Вот, что происходит после наркотиков, Яна. Тебе плохо, у тебя интоксикация. Рвота, боль, температура… что-то из этого было? Ну? – Не было, – лепечу, полностью раздавленная его силой, – это могло быть снотворное! Уолс прищуривается. Отстраняется и встает. Поправляет рукава рубашки. А я не хочу отпускать! Пусть он снова разозлится. Лишь бы не уходил! – Тогда о чем ты говорил с Мартыновым? – требую ответа. – Скажи, если ни в чем передо мной не виноват. – Мои разговоры тебя не касаются, принцесса. Я обещал достать твою мачеху и работаю над этим. Ты своими выходками меня только отвлекаешь! Он снова злится. Неужели только от того, что я помешала его планам? Он ни капельки не волновался обо мне? В уголках глаз скапливаются слезы. Но я вспоминаю слова Мурада. – А я… – Что? – ледяным тоном спрашивает, направляясь к выходу. – Неужели дело только в твоих планах, Клим? Ты ни капельки не волновался за меня? Не переживал? Он замирает у самой двери. Поворачивается ко мне. – Я сходил с ума, принцесса, – говорит тихо, затем резко дергает дверь и скрывается в коридоре.