Глава 24

Яна Мурад проводит со мной весь день. Я рада, что мы начали находить общий язык. Я пытаюсь усмирить гордость. Понимаю, что он – мой спаситель. Мурад забрал меня тогда и протянул руку помощи… – Мои соболезнования… – Примите наши соболезнования… Киваю, как болванчик. Стою рядом с мачехой у гроба папы. Он такой безмятежный. На отпевании я чуть не упала в обморок. Смотреть на бледное неживое лицо самого близкого человека просто невыносимо. А все эти люди. Они его не знали! Попрощаться с Василием Чикиным пришли все. Сотрудники, коллеги, партнеры по бизнесу и какие-то мужчины в черном. Мне приходится терпеть эту суку рядом. Стоит, слезы пускает свои фальшивые. Дрянь! – Яночка, примите мои соболезнования… – какой-то мужик заглядывает мне в глаза. Противный, толстый. От него пахнет безвкусным дорогим парфюмом. – Ксения, – он присасывается к ее руке. Она кивает. Фальшиво всхлипывает. – Пора на кладбище, – говорит, все направляются прочь из храма. Поправляю черный платок. Разворачиваюсь и вижу Горцева Мурада. Он хмуро смотрит на гроб. Затем подходит и помогает выносить тело моего папы. Я с трудом держусь. Кажется, что все вокруг ненастоящее. Слезы текут по щекам, я не в силах их контролировать. – Держи себя в руках, – в лимузине мачеха показывает свое истинное лицо, – что нюни распустила? У тебя потек макияж. Здесь важные люди. Что они скажут? Швыряет мне косметичку. – Оставь меня в покое, – бросаю обратно, – подавись. – Дрянь! – она хватает меня за волосы и притягивает к себе. – Недолго мне терпеть тебя осталось… ох недолго! – Отпусти! – шиплю, вырываюсь. Водитель с сочувствием смотрит на меня. Похороны проходят в торжественной, но мрачной атмосфере. Мурад всегда рядом, хотя и не подходит ко мне. Я чувствую его защиту и становится чуточку легче. А когда мы возвращаемся домой… – Пройдемте в кабинет вашего отца, – говорит наш адвокат, Матвей Семенович, – есть некоторые изменения в завещании. – Я устала, – бросаю, направляюсь к лестнице. – Это касается вашей доли, Яна Васильевна, – его голос звучит раздраженно. При отце он не смел так со мной говорить. Нехотя направляюсь в кабинет. Ксения уже там. Сидит, нога на ногу. На лице ни единой эмоции. – Итак… Василий изменил изначальное совещание. Буквально на той неделе, – адвокат надевает очки, – в первой версии все имущество он оставил вам, Яна Васильевна. – А теперь что? – напрягаюсь. – В последней версии из-за ваших выходок, – прокашливается, – ваш отец переписал все на Ксению. Включая дом, активы и весь автопарк. Счета в банке. Что? Мой мир и так разрушен. А этот адвокатишка вместе с мачехой теперь топчут его своими грязными ногами! Я не верю! Папа не мог! – Папа не мог лишить меня всего… это ложь… она все подделала! – выкрикиваю в отчаянии. – Это его подпись? – Матвей Семенович протягивает мне бумагу. Там действительно стоит подпись папы. Но он не мог… просто не мог! – У вас есть полгода, чтобы оспорить его, – говорит адвокат, – но я бы не советовал. Уверен, ваша мачеха обязательно учтет ваш интерес при вступлении в наследство. Он уезжает. А я так и остаюсь сидеть в кабинете отца, полностью раздавленная. – Ну что, доченька, – голос Ксюхи сочится ядом, – обсудим условия, при которых я не вышвырну тебя отсюда уже сегодня? Молчу. – Ты выйдешь замуж. Один великодушный человек согласился взять тебя, голодранку, себе на воспитание. Будешь жить в его доме, рожать детей и не отсвечивать. Кстати, он был на похоронах сегодня… Вспоминаю жирную свинью в дорогом костюме. Меня передергивает от отвращения. – Я не буду… – Будешь. Твоя свадьба – дело решенное. – Я НЕ БУДУ! – рычу. – Ты убила папу! А теперь хочешь отдать меня какому-то жирному извращенцу! – Именно, мелкая дрянь, – скалится она. – НЕТ! – вылетаю из кабинета папы. – Ты не заставишь меня! – Я знала, что ты так скажешь. Выносите! – орет на весь дом. На втором этаже появляются охранники. Они тащат мои чемоданы. – Что ты делаешь? – внутри все холодеет. – Пошла вон, – сухо заявляет Ксюха, – это мой особняк. И дармоеды мне не нужны… Я кричу. Плачу. Но меня выталкивают из собственного дома. Выкидывают на улицу, как щенка. Те люди, которые совсем недавно защищали меня… Это случилось недавно, но мне кажется, что в другой жизни. Тогда я сидела на холодном асфальте и плакала. Пока рядом не остановилась черная машина. Это был Мурад. Он дал мне защиту и пообещал вернуть мое наследство. Слышу громкий хлопок двери. Вздрагиваю. Клим вернулся. Я аккуратно стекаю с постели. Ноги дрожат, еле иду. Смотрю на себя в зеркало. Осунувшаяся, бледная. Измученная. Тихо всхлипываю. Он спас меня! Не знаю, что случилось с Левиным, но вой стоял на весь клуб. Дрожащими руками натягиваю платье. По стеночке добираюсь до лестницы. Спускаюсь. Медленно. Направляюсь к кабинету Уолса. Хочу начать с ним заново. Поговорить. И спросить, зачем он опоил меня тем вечером. Толкаю дверь. В его кабинете полумрак. Голубая дымка от кучи выкуренных сигарет. – Клим, – кашляю. – Яна? – вижу в его темных глазах удивление. Мужчина резко встает. Широкими шагами преодолевает кабинет. Поддерживает меня. Льну к нему, чувствую крепкую опору. – Я пришла извиниться, – хриплю, задыхаясь от табачного дыма, – если бы не ты, я… – Пошли, – Клим подхватывает меня на руки и уносит из кабинета. Несет в спальню. Не мою. Свою…