Глава 41

Клим – Яна… – тихо произношу любимое имя спустя три долгих минуты, как она вошла, доверчиво устроилась возле ног, нежно прижимаясь ко мне. Она словно растворяется в тишине комнаты, прикрыв веки и погружаясь в собственное спокойное дыхание. Но каждый вдох и выдох отзываются резонансом где-то глубоко в моей груди, превращая лёгкое движение воздуха в целую бурю эмоций. У меня внутри бушует огненный шторм. Я пытаюсь привести мысли в порядок, понимая, что совершенно не готов к этому моменту близости. Ведь мы оба знаем, почему у нас все через жопу. После моей выходки она должна была уйти, собрав вещи и уехав обратно к Мураду, в свой прежний уютный мир. Просто потому, что со мной ничего не получится. Ничего достойного той любви, которую она заслуживает… Но тут раздается тихий голос, едва слышимый сквозь вой моего внутреннего хаоса. – Просто хочу быть рядом, – шёпотом звучит ответ, проникающий внутрь каждой клетки моего существа. Пальцы принцессы слегка дрожат, когда она мягко касается моей руки, лежащей на коленке, будто проверяя границы дозволенного. Голубые глаза смотрят с надеждой. Такие искренние и светлые, что кажется, будто они видят сквозь маску гнева и раздражения, добираются до самой глубины души. Взгляд Яны делает невозможное: заставляет мою боль постепенно угасать, оставляя лишь тёплое ощущение покоя и нежности. Он разрушает стены злобы и раздражительности, обнажая нечто настоящее. То, на что я способен лишь с ней. Хочется протянуть руку и нежно погладить принцессу по щеке, почувствовать шелковистую гладкость кожи под пальцами, ощутить тепло дыхания и забыть обо всём, кроме неё одной. Ощущение её присутствия успокаивает, притупляет тревогу и даёт возможность хотя бы ненадолго погрузиться в сладкий момент. Только я и она. Наедине. Но голос вновь предательски грубеет, выдавливая слова против воли. – Лучше уйди, – говорю глухо, пытаясь сохранить твёрдый тон, хотя в глубине души отчаянно желаю остаться вместе навсегда. Глаза девушки светлеют. Яна все понимает. Ее нежный взгляд становится особенно трогательным. Этот безмолвный диалог между нами настолько прост и одновременно мучителен, что хочется стряхнуть маску холодного отчуждения и позволить себе принять её тепло. – Остановись, – вдруг произношу, – что ты делаешь… принцесса… Перестань потрошить меня, забираясь своими тонкими пальчиками в грудную клетку и заставляя сердце колотиться, вышибая ребра! Хватит! Я плохой. Злой и отчужденный! Я не тот, кого можно любить! – Просто люблю тебя, как умею, – шепчет она, глядя мне прямо в глаза. Эта фраза рассыпается осколками по моему сердцу. Ломает привычные барьеры. Открывает то, чего во мне не должно быть. Теперь я уже не понимаю, кем являюсь. Всё, что казалось важным раньше, внезапно теряет всякий смысл. Уступает место новому. Тому, что рождено в теплом свете ее голубых глаз. Шумно выдыхаю. Я злюсь на себя. Что ослаб и впустил так близко, что теперь только с внутренностями выдирать. Но сопротивляться не могу… Резким движением подтягиваю девушку ближе, сажая её к себе на колени, и жадно целую. Грубо терзаю ее ротик, показывая, что я не хороший. Внутри меня нет ничего нормального. Я сломанная марионетка собственных травм. Внутри меня живет часть отца-садиста, его гены. А время моё замерло. Оставшись в том моменте… прямо напротив пепелища. Но Яна неожиданно открывает своё сердце навстречу моим чувствам, принимая все, чем я пытаюсь ее оттолкнуть. Просто стонет мне в губы, дарит ласку. Просто так. Потому что я это я. Отстранившись, наконец, чувствую растерянность. Она плавно забрала себе поводья и оседлала меня, словно дикого жеребца. И я сделаю все, что она пожелает. – Какой же ты дикий, – спокойно произносит моя принцесса, внимательно наблюдая за моими реакциями, – борешься сам с собой, пытаешься разобраться в чувствах. Мне не нужны твои признания или объяснения. Я чувствую тебя даже без слов. Эти слова застают врасплох, переворачивая сознание вверх дном. Никогда раньше никто не понимал меня столь ясно и искренне, позволяя чувствовать себя таким, какой я есть. – Дошло наконец? – произносит Мурад, прислоняясь плечом к косяку двери. Его глаза лукаво блестят, губы растягиваются в довольной ухмылке. – Теперь понимаешь, что никуда от Янки не денешься? Девушка смеётся негромко, чуть смущённо склоняет голову набок, потом быстро поворачивается ко мне лицом и робко касается рукой моей щеки. – Никуда, – повторяет мягко и ласково. – Ты мой, Клим. Её слова пробуждают бурю чувств, уже не терзающих так яростно. Осторожно притягиваю свою принцессу ближе, ощущаю легчайшее прикосновение тонких рук, скользящих по шее и плечам. – Да, твой, – соглашаюсь сдавленно, наклоняясь ближе и нежно целуя её мягкие губы. Янка быстро заводится. Трется своей голой девочкой о мой пах. Постанывает. Горцев приближается. А я хочу дать своей принцессе все. Отстраняюсь, с болью разрывая наш поцелуй. Разворачиваю девчонку спиной, слегка спускаю ее. – Ай! – пищит она. – Клим, что ты делаешь? – Полижи ее… – рычу, руками разводя ножки своей принцессы в стороны, – а я буду смотреть…