Глава 46

Мурад Выруливаю на загородное шоссе, и первые тяжелые капли дождя с глухим стуком ударяют по лобовому стеклу. Небо, еще час назад безмятежно-голубое, наливается свинцом. Темнеет в одно мгновение, точно кто-то вылил на него тушь. Ветер поднимается резкий, порывистый, гонит по асфальту опавшие листья и мусор, швыряя их в сторону моего внедорожника. Идеальная метафора, черт возьми. В душе шторм буянит не хуже. Я с силой сжимаю руль, суставы белеют. Мысли, от которых пытался сбежать в городе, в кабинете Клима, в драке, нагоняют меня здесь, на пустынной дороге и наваливаются с утроенной силой. Сестра. Маленькая Мадина. Ее образ, детский и беззащитный, встает перед глазами. Я должен это сделать. Продумать все до мелочей. Защитить. Но холодный, рациональный ужас заставляет кровь стынуть в жилах. Яна. Если я полезу в это пекло, приведу за собой погоню. Эти люди не шутят. Они выжигают все на своем пути. И если они узнают про Яну… про мою самую большую слабость…, а если уже знают? Я представляю ее испуганное лицо, большие доверчивые голубые глаза. Ее хрупкое тело, которое так отзывчиво в постели. Меня тошнит от бессилия. Я разрываюсь между долгом крови и долгом… любви? Новым, непривычным, всепоглощающим чувством к девушке, которая принадлежит не только мне. Я ведь вас обоих люблю! Ее слова эхом отдаются в висках, смешиваясь со стуком дождя по лобовому стеклу. Эта девчонка перевернула мой мир вверх дном. Я вспоминаю, как она бегала по утрам босиком по холодному паркету моего дома, натянув на нагое тело мои большие рубашки. Как засыпала на диване в гостиной перед телевизором, а я накрывал ее пледом, замирая на несколько минут, просто чтобы посмотреть, как она спит. Как она тосковала по отцу, и я смахивал ее слезы. Как смеялась, запрокидывая голову, и этот звук наполнял тишину особняка жизнью. И Клим. Проклятый, надменный, скрытный Клим. Мой соперник. Мой друг. Часть нашего безумного порочного уравнения. Наша драка сегодня была не вспышкой ревности. Это ритуал. Подтверждение того, что мы – два самца, два альфа-самца – нашли способ существовать рядом, потому что в центре этого урагана – она. Наша общая точка отсчета. Сейчас, глядя на хлещущий ливень, я ясно осознаю: если со мной что-то случится, я без тени сомнения доверю Яну Климу. Только ему. Дикому, непредсказуемому Уолсу. Потому что он сожжет весь мир дотла, но не даст ее в обиду. В этом наша странная, извращенная гарантия. Наш мужской договор. Я сворачиваю на знакомую подъездную аллею. Мой особняк выглядит мрачно и неприветливо. Таким же пустым, как и до нее. У входа меня уже ждет тощий парень под большим зонтом, с планшетом в руках. Агент. Чертовы взрослые решения. Дом. Семья. Будущее. Сейчас все это кажется несвоевременной, дурацкой игрой. – Господин Горцев? Очень рад. Прекрасный день для выбора семейного гнездышка, – лжет он с подобострастной улыбкой. Я хмыкаю и молча распахиваю тяжелую дверь, впуская его внутрь. Проходим в кабинет. Агент, не теряя времени, раскладывает на массивном столе распечатанные проекты. – Итак, учитывая ваши пожелания, я подготовил несколько вариантов. Вот первый. Классический английский стиль. Кирпич, натуральный камень. Очень солидно, статусно. Я скольжу взглядом по распечаткам. Дубовые панели, строгая симметрия. Напоминает гробницу. Нет, это не для нас. Яна задохнется. Это будет душить ее. – Следующий, – бурчу я. – Конечно! Вот – современный скандинавский стиль. Максимум света, панорамное остекление. Очень много пространства. Уютно, светло, современно. Это уже ближе. Я представляю Яну в такой гостиной. Она, закутавшись в огромный свитер, сидит на мягком ковре у камина, поглаживает круглый животик. А за огромными окнами падает снег. Светло. Просто. Без пафоса. Мне нравится. Мысленно отмечаю этот вариант. – И еще один. Шале. Альпийский стиль. Двускатная крыша, терраса, много дерева и камня. Очень романтично, душевно. Представьте: утро, запах кофе и хвои, вы вместе на террасе… Шале… Да, Яна бы влюбилась. Она обожает уют. А Клим… Клим смотрелся бы на таком фоне диковато, как зверь в слишком аккуратной клетке. Но, черт возьми, это интересное сочетание. И снова этот ее животик лезет в голову. Да блядь! Это опасно! Но так желанно для меня… – Оставьте, – киваю на скандинавский проект и шале. – Эти два. Я… передам их своей жене. Жене… смакую это слово. Я женюсь на Янке, чего бы мне это ни стоило. Агент, сияя, собирает остальные бумаги и удаляется. Остаюсь один. Тишина в особняке давит. Ее нарушает лишь шум дождя. Медленно прохожу по комнатам. Вот гостиная, где мы с Яной иногда смотрели фильмы, но больше трахались, и она сладко засыпала. Вот кухня, где я учил ее готовить, а она все пересаливала и смеялась. Потом я трахал её на столе. Вот лестница, на ступеньках которой мы сидели ночью, пили вино и говорили обо всем на свете. Потом опять трахались. Я иду и повсюду вижу ее тень. Слышу эхо ее смеха. Вспоминаю тепло ее кожи под своими пальцами. Тоска по ней накатывает внезапно и с такой неистовой силой, что перехватывает дыхание. Это физическая боль, острое сжатие в солнечном сплетении. Логика, долг, осторожность – все это погребено под лавиной одного простого животного желания. Увидеть ее. Прямо сейчас. Прижать к себе, вдохнуть ее запах, ощутить, что она жива, реальна, со мной. – Нахуй все, – проносится в голове. Разум кричит об опасности, но сердце, разорванное между долгом и безумной жаждой, выбирает Янку. Хотя бы на пару часов. Я должен ее увидеть. Обязан. Иначе сойду с ума. Хватаю выбранные макеты домов, затем натягиваю кожаную куртку. Выхожу из дома. Дождь хлещет по лицу, слепит глаза. Я почти бегу к своей машине, одиноко стоящей перед холодным особняком. Но тут мир взрывается. Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки грохот. Ослепительная вспышка огня. Ударная волна отшвыривает меня назад, прямо в стену дома. Все тело взрывается адской болью. И последней мыслью, пронзительной и ясной перед тем, как сознание уплывает, становится не мысль о долге. Яна…