Глава 6

Мурад – Мурад Демидович… Мурад Демидович! – голос личной помощницы вдребезги разбивает мою задумчивость. – Что, блядь?! – рявкаю. На меня таращатся десять пар обалдевших глаз. Ах да, я на совещании. Сообщение, полчаса назад пришедшее на мой телефон, полностью вышибло меня из колеи. Она поехала к нему… Александр написал, что Янка все-таки к Климу сорвалась. – Все дерьмо, переделывайте, – отрезаю, – свободны. Сотрудники вяло собирают бумажки и расходятся. Моя помощница Юлька подходит и встает сзади. Кладет ладони на мои плечи. Начинает массировать. – Что ты делаешь? – рычу, сбрасывая руки девчонки. У меня с ней никогда ничего не было. Я, блядь, как волк, следую за своей белокурой волчицей и не могу ни на кого другого смотреть. Один раз познав вкус Янки, для других я больше не существую. – Мурад Демидович, вы напряжены, – нежным голоском льет елей, – я просто выполняю свои обязанности. – Твои обязанности – принести мне кофе, распечатать отчеты и проверить, чтобы мой кабинет вовремя убирали, – рывком поднимаюсь с кресла, беру пиджак, – до конца дня меня не будет. Я возьму ремень и отшлепаю по заднице одну строптивую девчонку, которая снова решила прогуляться по раскаленным углям. Яна, Яна. Ее одержимость местью сводит меня с ума. Пока она не отпустит, жить дальше не сможет. Все ее существование будет подчинено этому разрушительному чувству. Я знаю это, как никто иной. Мой брат Марат погиб по моей вине. Я взял его в дело, мы попали в перестрелку. Я выжил, а он нет. Но для семьи в ту ночь умер я. Они отказались от меня и лелеют свою ненависть, словно это их спасение. Мои компании ежемесячно подвергаются жесткому аудиту по неизвестным наводкам. Но я-то знаю, что это отец. Его ненависть к собственному сыну и жажда мести превращают его в безумца. Для Яны я такого не хочу. Отомстив мачехе, она не остановится. Кровавый след потянется дальше, к тем, кто за Ксенией стоит. И будет ползти до тех пор, пока не растворится вместе с жизнью Чикиной. Нет! Возвращаюсь домой, беру пистолет. Если понадобится, прикончу Клима. Потому что у него насчет Янки другое мнение. После того, как он с ней познакомился, мой осведомитель только и думает, как залезть в ее трусики. Доезжаю до клуба быстро. Его люди меня не задерживают. Еще бы! Слишком часто я тут бываю. Направляюсь в его кабинет. Сжимаю рукоять пистолета. Дверь приоткрыта, и из-за нее доносятся голоса. – Ну что, маленькая принцесса Яна, готова дать ответ? Что же такое мне нужно, что нельзя купить за деньги? – голос Клима звучит насмешливо. Играет с ней? Во мне вскипает ярость. Что ты мнишь о себе, ублюдок? Она моя! Я защищу ее, чего бы это мне не стоило! Врываюсь в кабинет. Уолс прижимает Янку к стене. Девушка белая, как мел. Миг, и я выхватываю оружие. – Твои мозги на полу… – отвечаю на его вопрос. Но Волков лишь ухмыляется. Секунда, и он вышибает пистолет из моих рук, достает свой и приставляет дуло к моему лбу. – Теряешь хватку, Мурад… – Оставь его! – рычит Янка, бросается к моему упавшему оружию, но Уолс второй рукой перехватывает ее тельце, словно пушинку. – Отпусти меня! Чудовище! – Как грубо, – морщится Клим, затем убирает пистолет. Отпускает Янку, она яростной кошкой кидается на него. Я перехватываю ее и прижимаю к себе. – Что ты делаешь? – шипит, а Клим ржет. – Вы… что вы… – Здравствуй, дружище, – Волков протягивает мне ладонь, – приехал за своей дикой кошкой? – Ах ты… – рычит Янка, я плотнее прижимаю ее к себе. Почувствовав попкой мой крепкий стояк, она затихает. Обмякает в моих руках. Хорошая девочка. Умеет же, когда захочет. От аромата ее кожи у меня голова кружится. – Садись, принцесса, – хмыкает Уолс, отодвигая стул, – теперь поговорим по-человечески. – Не хочу я с тобой говорить! – заявляет девчонка, складывает руки на груди. – Ты меня домогался, извращенец! Мурад, пристрели его! – А ты больше без лифчика бегай, малышка, – подмигивает ей, нагло опуская взгляд на ее торчащие через тонкую ткань сарафана маленькие вершинки, – я не железный. Я чувствую себя странно. Очень странно. От того, как Уолс смотрит на мою Янку, как она смущается и краснеет. Пытается робко прикрыть грудь. – Не смущай ее, – рычу, – а ты лифчики учись носить. Не все такие, как Клим. Надеюсь, я понятно объясняю? Она вздергивает свой склочный подбородочек и смотрит на меня наглым непокорным взглядом. Нельзя не заметить, что Янка иначе реагирует на Клима. Словно побаивается его. А вот меня нет. И зря. Хватаюсь за ремень, расстегиваю и резко выдергиваю его из брюк. Девушка вжимается в кресло. Уолс веселится. Что-то в его взгляде меняется. Ему любопытно. И мне тоже. Потому что все наши игры всегда были наедине. А теперь в нашей непростой паре вдруг нарисовался третий… – Вставай, – рычу, – я выпорю тебя по наглой заднице прямо перед ним. – Нет! – она резко вскакивает на ноги. – Ты не посмеешь! Обхватываю ее шею, затем зарываюсь пальцами в волосы. Сжимаю мягкие локоны в кулак. Янка взвизгивает. Но ее тело выдает возбуждение. – Уверен, от одной мысли ты уже вся влажная, – шепчу на ее ушко. Наблюдаю, как крошечные мурашки бегут по коже, рассыпаются под тонким сарафаном. Хочу ее, сил моих нет. И бесит, и хочу до безумия! – Не надейся даже! – рычит мне в лицо. – Ты не посмеешь, Горцев! Не посмеешь… – Ты все-таки плохо меня знаешь, – резко разворачиваю наглую тигрицу и кладу грудью на стол.