Глава 7

Клим Месть. Чувство, которое я знаю слишком хорошо. Оно должно быть ледяным внутри и обжигающим снаружи. Если ты не кайфуешь от нее, то зачем это все нужно? – Клим! Братик! – мой младший брат Женька бьет ладонями по водной глади, обильно обрызгивая меня речной водой. – Ах, ты! – рычу, забегаю в речку и кидаюсь на Женьку. Мы каждый день купаемся в реке, пока позволяет погода. Мама работает простой сельской учительницей, а мы ей помогаем. Но каждую свободную минуту проводим вместе. Отца у нас нет. Говорить о нем мама не хочет. Ну и к черту его! Загораем, болтаем. – Домашку еще делать, – канючит брат, пока мы вытираемся и переодеваемся. – Я тебе помогу, – треплю его по светло-русой шевелюре. Мы с ним совершенно разные. Женька – светленький с зелеными глазами, точная копия мамы. А я, видимо, в отца пошел. Темные волосы и глаза. Замечаю, как порой она вздрагивает, внезапно заметив меня в темноте. – Пошли, – беру пакет с нашими плавками, – мама ругаться будет. Нужно помочь ей обед приготовить. Идем домой по пыльной дороге. На подходе замираю, хватаю брата за руку. – Что такое? – удивленно вскидывает брови. – Смотри… – показываю на три огромных черных тачки, стоящих у нашего дома, – кто это? – Не знаю… Мы через ближайшие кусты добираемся до дырки в заборе. Да, порой через нее мы сбегаем из дома, чтобы с девчонками потусоваться. Вот и сейчас она служит обходом. Прошмыгнув мимо четверых бугаев в кожаных куртках, оказываемся на пороге. – Что тебе нужно, Руслан? – голос мамы испуганно дрожит. – Мало тебе было… оставь меня в покое! – Ты мне не нужна. Я приехал за сыновьями… Стук сердца отдается в ушах. Это наш отец? Черт бы его побрал! – Не отдам! – мама меняется в лице, становится похожей на львицу. – Пристрели меня, Руслан, но моих сыновей… я не отдам! – А тебя и не спрашиваю, – слышу звериный рык, затем крик мамы, – или недостаточно я тебя воспитывал? Сейчас исправлю… только убедись, чтобы после моего урока ты снова не залетела… – ЭЙ! – выскакиваю на порог, гневно сверкаю глазами. – Оставь маму в покое! Чудовище разворачивается. Огромный татуированный мужик с совершенно черными глазами смотрит на меня. Его тонкие губы расплываются в оскале. – Ну здравствуй, сынок… Резкий звук шлепка вырывает меня из дурных воспоминаний. Янка. Такая же, как я когда-то. Молоденькая, жаждущая справедливости. Только вот нет ее… – Клим! Да сделай ты что-нибудь… ай! – возмущается моя принцесса, пока на ее круглой попке лежит ладонь Мурада. Я чувствую сильную тяжесть в паху. Это зрелище распаляет похлеще самой извращенной порнухи. Подхожу к Горцеву. Он крепко держит девчонку. – Ты хорошо смотришься на моем столе с задранной юбкой, принцесса, – ухмыляюсь, затем обращаюсь к Мураду, – могу я? Он колеблется. Сейчас наступает тот самый момент. Когда-либо Горцев признает, что готов поделиться, либо… Признаться, когда я на том аукционе увидел, как два мужика борются за свою сводную сестру, то крепко задумался. Они так гармонично вместе смотрелись, словно единое целое. Не пара, а трио. Мурад пристально глядит на меня. В его глазах сомнение. Которое я намерен разбить. – Думаю, вдвоем мы сможем преподать лучший урок нашей принцессе. Она же так и напрашивается на хорошую порку. Давно уже. – Нет! Ты псих, Уолс! Сейчас же отпустите меня! – рычит Янка. – Хорошо, – соглашается Мурад, но убирает ремень, – без этого. Я погорячился. Хотел лишь припугнуть, но все зашло слишком далеко. – Сволочь! – ругается наша блондинка. – Вы оба сволочи! Ненавижу вас! Подхожу к ней сзади. Вижу упругие половинки, светло-розовую кожу без единого изъяна. Алая пятерня на попке принцессы – украшение. Нежно-розовые трусики едва скрывают все самое интересное. Ухмыляюсь. Рассматриваю. Почувствовав мой взгляд, девушка начинает вертеть задницей. – Я с тобой не согласен, Мурад, – кладу руку на ягодицу моей принцессы, она вздрагивает. По телу Янки проходит волна дрожи. Я вижу крошечное пятнышко влаги на трусиках. Достаточное, чтобы завести меня до предела. Я привык брать то, что хочу. Жестко, безо всяких прелюдий. Но эта девчонка что-то сделала со мной. Сломала. Еще при нашей первой встрече, когда она сидела в клетке и ждала аукциона. Ее гордый взгляд что-то надломил во мне. Янка была, словно нежная роза со стальными шипами. Она не сдавалась даже тогда, когда я зашел за ней, чтобы вывести на «подиум». – Во-первых, ты уже давно отпустил ее руки. А она продолжает лежать кверху задницей. Значит, ей это нравится. Во-вторых, когда женщина боится, она не течет, как похотливая самка. Ничего она не боится, Мурад. Просто ловко крутит твои яйца. – Ах ты! – Янка резко выпрямляется, но я тут же накручиваю на кулак ее блондинистые локоны и снова прижимаю щекой к поверхности стола. – Козлина! – Да, я такой, – перехватываю ее руки, держу оба запястья одной рукой, – хотя нет, принцесса… я еще хуже… Встаю боком, продолжая удерживать бьющуюся в ярости гордую принцессу. Рывком стягиваю ее трусы и швыряю Горцеву. Он ловит их, прижимает к носу. Яна затихает, ее дыхание становится прерывистым. Возбудилась. – Отпусти меня, Клим, – всхлипывает, – прошу… Актриса! Ну просто мастер! Ухмыляюсь. – Не отпущу, – освобождаю ее руки, опускаюсь на колени и тыкаюсь носом между стройных ножек.