Глава 8

Яна – Боже! – вскрикиваю, ощутив на распаленной плоти прохладный мужской язык. Все мысли тут же вышибает из головы. Мурад редко меня вылизывает. Видимо, сказывается его воспитание. Восточные мужчины эгоисты. Это женщина должна их ублажать… – АХ! – тихо всхлипываю, напрочь забыв о том, что только что была готова пристрелить обоих мужиков. – Вот видишь, – слышу насмешливый голос Уолса, – то, что тебе нужно, принцесса. Жесткий секс с двумя мужиками. Один тебя не потянет, милая. – Что ты несешь, – облизываю губы. – Расставь ножки, – мурчит, словно кот. Уолс опасен. Боже, Мурад же говорил мне, что этот мужик куда опаснее его. Я не верила. Думала, подергаю льва за усищи, немного пококетничаю и получу все, что хочу. Но это не работает с таким, как Клим. Цепляюсь за его стол пальцами, тихо поскуливаю, пока влажный язык вскрывает мое порочное нутро. Хакает мою тьму. Ловко, уверенно. Словно знает меня от и до… А Мурад… Мне так стыдно перед ним сейчас! Он ведь защищал меня. А я предала … Поднимаю глаза и вижу его. Наши взгляды сталкиваются, искры в разные стороны. Мужчина уже обошел стол и смотрит на меня, пока его друг вылизывает меня внутри и снаружи. – Боже… – глаза закатываются, когда язык Уолса едва касается самого чувствительного местечка, – боже… еще… не останавливайся… Хочу умолять его… и не могу. Это сладко и унизительно одновременно. Больно и безумно хорошо. Я ныряю в густую порочную негу, все мое тело превращается в невесомое облачко. – Открой рот, – жесткий приказ, тело подчиняется. Пытаюсь собрать себя, бороться. Но не получается. Потому что именно сейчас я понимаю: это то, чего я хотела. И Мурад, и Уолс… Подсознательно я сама сделала все, чтобы Горцев снова нашел меня. И помешал Уолсу сделать со мной что-то очень запретное и порочное. Они сделают это вместе. Моя гордость розовым кружевом упала к ногам Мурада. Вместе с трусиками я потеряла стыд. Хочу их обоих! Хочу того, что сейчас происходит! У меня внутри пожар, который не потушить. Можно лишь разжечь его сильнее. Уничтожить меня. И воскресить… Их руками… губами… Крепкий стояк Горцева пружинит перед лицом. Он водит бархатной головкой по моим губам. Пока Клим продолжает сладкую пытку. Никогда бы не подумала, что этот бандюк так хорошо владеет языком… – Еще… боже! Я… ААА! – захлебываюсь в удовольствии, готовая взорваться. Но Уолс отстраняется. Лишь шлепает меня по горячим набухшим складочкам. Стискиваю зубы от злости. Низ живота огнем горит, тело требует разрядки. – НУ! – зло рычу. – Вернись сейчас же! Но Мурад затыкает мне рот. Заполняет меня до самого горла, вынуждая замолчать. Мычу, пока он нежно водит пальцами по моему лицу. Бросаю на Горцева злой взгляд. – Я говорил, что тебе очень идет такая позиция? – ухмыляется, хрипло смеется. – Кто бы мог подумать, моя милая, что ты всего-то хочешь второго мужика. В возмущении распахиваю глаза. Откушу! Сжимаю челюсти, Мурад морщится, но давит на мои скулы, вынуждая раскрыть рот еще шире. Внизу мне так одиноко и холодно! Воздух неприятно соприкасается с пылающей плотью. Ненавижу! Их обоих! Ненавижу и хочу… – Не беспокойся, принцесса, – слышу сзади голос Уолса, затем он снова шлепает меня ладонью между ног, – сейчас все получишь. Но ты должна кое-что усвоить. Звук расстегивающегося ремня. Затем ширинки. Шелест фольги презерватива. Он меня трахнет? Прикрываю глаза, пытаюсь прислушаться к новым для себя ощущениям. – Отныне ты ничего у нас не требуешь, – слышу, как он раскатывает резинку по стволу, – не хлопаешь дверью и не убегаешь. Если что-то хочешь, ты приходишь, стягиваешь трусики и садишься у ног. Мурад скользит между моих губ, туда-сюда. Уничтожает мою гордость, давая взамен ощущение защиты. Как и Уолс… это так больно. Словно внутри меня рушатся крепкие стены, которые я возводила всю жизнь. – Взамен мы даем тебе все и даже больше. Кров, дом, защиту. Секс. Семью, если захочешь. Тихо всхлипываю. Сдаюсь. С каждым словом я кажусь себе все менее значимой. Прошлое окрашивается в совершенно иные краски. Дура… какая же я дура! Толчок. Ощущение наполненности. Впиваюсь ногтями в прохладное дерево. По телу несется мощная волна удовольствия. Заполняет каждую клеточку. Врезается в мозг, оставляя клеймо. Мне хорошо. Чертовски хорошо! Именно вот так. Распластанной на столе, с задранной юбкой. Подмахивающей задницей, пока Клим со всей силы вколачивается в меня. А Мурад с рыком трахает мой рот. Это не больно. И даже не унизительно. Это сладко и порочно. – Ммм! МММ! – мычу, ощутив горячие пальцы на набухшей чувствительной вершинке. – МММ! Взрыв. Клим толкается в последний раз. Замирает. Мурад наполняет мой рот своим терпким густым семенем. – Блядь… это просто ахуенно, – рычит Уолс, внезапно целуя меня между лопаток, – почувствовала, принцесса? Ведь можно по-другому, правда? По-хорошему… Оба выскальзывают из меня. Мурад помогает мне подняться. Сажают в кресло. Сил нет. Ноги подкашиваются. Такое ощущение, что меня выпили до дна. Вся моя сила теперь не имеет смысла. Меня присвоили. – Принцесса, – неожиданно нежным голосом произносит Клим, присаживается передо мной на колени, – я все понимаю. Он касается моей щеки. Я с ужасом понимаю, что плачу. Но даже не ощущаю этого. Слезы солеными дорожками текут из глаз. – Тшш, – Мурад обнимает меня сзади, – все хорошо, девочка. Хорошо… Но мои слезы уже не остановить. Меня прорывает, словно плотину. Боль вырывается наружу громкими всхлипами. Я больше не могу… не могу! Папа… – Папа, – закрываю лицо руками, – почему ты меня бросил… за что… От боли тяжело дышать. Грудь сдавливает. Начинаю царапать ее, но Горцев перехватывает мои руки и целует. – Все хорошо, принцесса, – тихо произносит Уолс, – ты должна наконец освободиться. Пусть и так, но мы смогли это сделать. Плачь, сколько нужно. Теперь мы всегда будем рядом…